Энн Маккефри – Поколение воинов (страница 28)

Уже через несколько минут (Дюпейниль изрядно взмок и едва не изжарился в своем скафандре) ему удалось вскрыть переборку и пройти дальше по коридору. Главный проход выглядел абсолютно пустым, все люки, которые Дюпейниль мог видеть отсюда, были закрыты. Никакого движения: никто не крался по выщербленным плиткам пола, не отражался в зеленой гладкой поверхности переборок. Впереди была еще одна аварийная переборка. За ней, как знал Дюпейниль, коридор поворачивал, и лестница вела на полпролета вверх, на главную палубу: там был выход на капитанский мостик и доступ к последним трем спасательным капсулам.

Дюпейниль задержался, чтобы отключить ручное управление люками капсул номер 4 и номер 6. Теперь проблему могли представлять только три капсулы — пятая и седьмая, последние в дополнительном коридоре, и капсула номер 3, войти в которую можно было с капитанского мостика: она предназначалась для техника по вооружению. Эту капсулу он мог заблокировать по дороге в капитанскую рубку — если, конечно, сумеет преодолеть следующую аварийную переборку. А пятая и седьмая?.. Панис может открыть их снаружи, хотя и с трудом…

Сколько времени это займет у него? Подумает ли он вообще о том, чтобы открыть люки? И попытается ли капитан освободить того, кто заперт в капсуле номер 3? По крайней мере, у Дюпейниля теперь было несколько больше шансов на успех. Даже если все трое выберутся из капсул, их все равно будет пятеро против одного — пятеро, а не двенадцать. Успех, пусть и не окончательный, вернул офицеру Безопасности уверенность в себе и сообщил некоторую толику энтузиазма. Дюпейнилю пришлось напомнить себе, что он еще не победил в этой войне. По сути, даже первой битвы он пока еще не выиграл. Все, что произошло, было только стычкой передовых отрядов, и если он допустит хоть один промах, то может проиграть все.

— А мне плевать, как это выглядит! — услышал он по интеркому. — Попытайтесь открыть люки и выпустите Сириса!

Ох черт! Оллери был вовсе не такой уж дурак. Должно быть, Панис стоит сейчас перед пятой капсулой. А Сирис — компьютерщик, специалист по сенсорам и прочему такому. Дюпейниль судорожно пытался справиться с аварийной блокировкой, надеясь, что Оллери будет следить за успехами своего помощника, положившись на надежность переборки.

Долгое молчание, в котором слышно было только прерывистое дыхание самого Дюпейниля, потом:

— А мне плевать, чего это стоит! Я же сказал — открыть!

По крайней мере, хотя бы частично изменения, внесенные Дюпейнилем в систему управления, смогли противостоять и попыткам открыть люк вручную. Однако же времени порадоваться этому у офицера не было: его гораздо больше заботила препятствующая ему переборка — она оказала гораздо более серьезное сопротивление, чем предыдущая. Вот если бы у него был полный набор инструментов…

Но тут переборка подалась, скользнула в сторону и открыла проход — правда, как-то неохотно, словно ей не нравилось то, что приходится нарушать приказ компьютера. Здесь коридор сворачивал, и Дюпейниль не мог пройти к лестнице сразу. Он прижался к внутренней переборке, внимательно оглядывая гладкие стены — не скользнет ли по ним тень или отблеск, указывающие на наличие в коридоре другого человека. По счастью, Оллери настаивал на том, чтобы корабль содержался в чистоте и порядке, как положено во Флоте. Дюпейниля это обстоятельство несколько удивляло: он-то считал, что на корабле мятежников должны царить грязь и беспорядок. Но кораблю, вне зависимости от того, была ли его команда законопослушной или нет, приходилось проходить обычные на Флоте инспекции.

Дюпейниль выжидал. Никакого движения. Тогда он осторожно двинулся вперед, то и дело поглядывая на экран портативного компьютера: Панис по-прежнему находился в параллельном коридоре возле люка пятой капсулы. У подножия лестницы он остановился. Наверху взгляд притягивала площадка, с которой можно было войти непосредственно в рубку; кроме того, там же находились и люки трех капсул. Первая и вторая должны были быть открыты: это капсулы капитана и его помощника. А третья — закрыта, в ней томился оружейный техник. Люк, ведущий в рубку, должен быть задраен — если, конечно, Панис не оставил его открытым, когда пошел выяснять, что происходит. Если люк открыт, капитан конечно же услышит о приближении Дюпейниля. Даже если он не следит за приборами наблюдения — а он конечно же следит, — он совершенно точно узнает, где находится Дюпейниль. А как только Дюпейниль поднимется по лестнице, капитан увидит его через проем открытого люка. Если люк открыт.

Оставил ли Панис рубку открытой? И оставил ли он открытым проход в соседний коридор? Это имело смысл. Хотя капитан и мог контролировать с мостика индивидуальное положение каждой аварийной переборки, все равно это займет несколько секунд. Если капитан заподозрит, что ему может понадобиться помощь, ему потребуется убрать эти переборки, чтобы его помощник и освобожденные члены команды могли беспрепятственно добраться до рубки.

Дюпейниль начал подниматься по лестнице, стараясь дышать медленно и глубоко. Одна ступенька. Вторая. Ни звука не доносилось сверху, а люка рубки он не увидит, если сам не рискнет оказаться в поле зрения капитана. Еще шаг и еще. Если бы у него было больше времени, если бы у него был полный набор инструментов, он установил бы свои сканеры в нужных местах и знал бы сейчас, открыт или закрыт люк…

На другом борту корабля возник шум, раздался лязг металла и крики. А сверху донесся голос капитана — Дюпейниль услышал его одновременно вживую и по интеркому:

— Давай, Сирис!

Раздался звук шагов: капитан покинул рубку (при этом шороха открываемого люка не последовало — следовательно, он был-таки открыт) и направился в сторону второго коридора. Дюпейниль не представлял себе, что там происходит, но решил не терять времени — он бросился вперед, в один прыжок преодолел оставшиеся несколько ступеней и выглянул в коридор. И увидел спину капитана, направлявшегося на корму, а в руке капитан сжимал какое-то оружие, игольник, должно быть. По коридору по-прежнему раскатывались вопли Паниса и того парня, которого он освободил.

Внезапно до Дюпейниля дошло, что Оллери собирается убить своего помощника. Может, потому, что решил, будто Панис сговорился с Дюпейнилем, а может, собирался воспользоваться этим предлогом, чтобы заявить, что он взбунтовался. Дюпейниль бросился следом за капитаном, надеясь, что техник не вооружен. Панис и Сирис все еще боролись на полу. Дюпейниль хорошо видел их — два тела в форме, сцепившиеся клубком; их крики и глухие шлепки ударов заглушали его шаги. Оллери стоял над ними, явно дожидаясь того момента, когда сможет выстрелить. Дюпейниль разглядел лицо молодого офицера — тот узнал капитана и угадал его намерения. Выражение изумления на его лице сменилось ужасом.

Но тут Дюпейниль захлестнул тонкий черный провод вокруг шеи капитана и резко натянул его. Капитан дернулся, обмяк и рухнул на пол; его тело все еще содрогалось, но он был уже не опасен. Дюпейниль подхватил игольник, за которым потянулся было техник, и с обманчивой легкостью наступил на запястье Сириса. И почувствовал, как под его каблуком хрустят сломанные кости.

— Что?.. Кто?.. — У встрепанного Паниса, глаз которого уже заплывал синяком, хватило ума крепко сжать другую руку техника.

Дюпейниль улыбнулся.

— Давайте сперва разберемся с ним, — предложил он.

— Я не знаю, что здесь произошло, — продолжал Панис. — Что-то неладное с люками аварийных капсул. У меня целая вечность ушла на то, чтобы открыть эту, — и тут Сирис как прыгнет на меня, а капитан…

Он умолк, уставившись на распростертого на палубе капитана; лицо у того было багровым от удушья.

Сирис рванулся, но Панис удержал его. Дюпейниль крепче надавил каблуком на его запястье. Техник яростно выругался.

— Не делайте этого, — посоветовал пленнику Дюпейниль, помахав перед его носом игольником. — Если вы вырветесь из рук офицера Паниса, я попросту пристрелю вас. Хотя, впрочем, может, вы предпочитаете это суду? Не желаете?

Сирис затих, дыхание гулко клокотало в его груди. Хотя Панису изрядно досталось в этой драке, он явно не остался в долгу: лицо техника распухло, он нервно облизывал разбитую губу. Дюпейниль не испытывал к нему сочувствия. По-прежнему наблюдая за Сирисом, он обратился к Панису:

— Ваш капитан занимался незаконной деятельностью. Он собирался убить нас обоих.

Говоря это, он задумался, удастся ли убедить судей в том, что весь план, включая и обесточенные панели управления капсулами, принадлежал капитану. Возможно, нет; по крайней мере, в предстоящие дни будет над чем поразмыслить.

— Не могу поверить… — Панис снова умолк. Ему пришлось поверить: он видел игольник в руках своего капитана, слышал его слова. — А вы?..

— Служба Безопасности Флота, как вы знаете. Должно быть, бывший майор Оллери убедил всех, что я за ним шпионю. На самом деле, все было не так.

— Лжец! — выпалил Сирис.

Дюпейниль наградил его улыбкой, в которой, как он надеялся, оскорбленное достоинство сочеталось с кровожадностью хищника. Должно быть, у него получилось, поскольку техник побелел и тяжело сглотнул.

— Когда правда может сослужить хорошую службу, — тихо проговорил Дюпейниль, — я предпочитаю не лгать. — И он продолжил прерванное объяснение: — Когда я обнаружил, что капитан планирует убить меня и что вы не участвуете в заговоре, я решил, что он убьет заодно и вас, чтобы ему не пришлось беспокоиться о лишнем свидетеле. А теперь, поскольку вы — следующий по старшинству офицер на борту, вы автоматически становитесь капитаном этого корабля. Это означает, что именно вам предстоит решать, что делать с Сирисом. Я бы не советовал вам так просто отпускать его.