Энн Маккефри – Поколение воинов (страница 23)
Но какие голоса! А она-то считала, что их музыка должна быть тяжелой и немелодичной.
— Это прекрасно, — шепнула она Зебаре в перерыве между сценами.
— Вы удивлены. — В его голосе не было вопроса. Придвинувшись ближе, он добавил: — Не беспокойтесь, я был уверен, что вы удивитесь, и даже больше.
Гимнасты тем временем изображали объединение коммерческих консорциумов, высадивших плохо подготовленных колонистов на планете, где случались, хотя и редко, «тройные зимы». Музыка гонгов сопровождала хладнокровное взвешивание доходов и потерь — весы, на одной чаше которых находились «золотые» слитки, а на другой — тела погибших. Вокруг них кружились танцоры, заставляя чаши весов подниматься и опускаться.
Высокая гравитация не позволяла выполнять парящие прыжки классического балета, но невысокие подскоки использовались великолепно. Зато легкая жизнь богачей в космосе выглядела просто нелепо. Лунзи никогда не видела, чтобы на космическом корабле кто-нибудь возлежал в фонтане, а рядом с ним стоял коленопреклоненный «тяжеловес» с подносом фруктов. Но все недостатки скрашивала великолепная музыка и прекрасные голоса.
Те фрагменты, которые, как обещал Зебара, «любого возьмут за живое», изображали колонистов во время Долгой Зимы. Они боролись с депрессией с помощью песен и любви. Или похоти — Лунзи не была уверена, что именно имелось в виду. Возможно, этого не знали и сами колонисты, но, по крайней мере, они хотели выжить и иметь наследников.
Дуэт следовал за дуэтом, они объединялись в квартет, повторяющий «любовь к жизни, которая согревает сердце». Затем шла ария, исполняемая глубоким, звучным сопрано, трепещущим от отчаяния, медленно взмывающим на недосягаемую, невозможную высоту, через три октавы, к кристально чистому завершению, подчеркнутому взмахом массивного кулака, угрожающего кровожадным эксплуататорам с их кораблями.
Финалом служил хор мужчин-колонистов, выбравших смерть от голода, чтобы их жены и дети смогли выжить, с солистом-тенором, чей голос почти сравнялся высотой с сопрано.
Лунзи почувствовала, как по ее щекам текут слезы.
Голоса постепенно затихли. Музыка и струящийся со сцены густой аромат могли привести в возбуждение кого угодно. Лунзи склонила голову на плечо Зебаре.
— Добрая девочка, — пробормотал он.
Шорох вокруг говорил о том, что остальные тоже изменили позы. Лунзи вдруг обнаружила, что спинки кресел откидываются полностью, а подлокотник между их креслами опустился. Музыка то нарастала, то затухала, свет померк. Похоже, приглашение посетить оперу Зимлаха означало не только наслаждение музыкой…
Думая о том, как бы уклониться от столь явно сделанного предложения, Лунзи вспомнила о декомпрессионном костюме и прыснула.
— Что случилось? — поинтересовался Зебара, обнимая ее.
— Да вспомнила про один недостаток жителей легких миров, о котором забыли ваши режиссеры. — Лунзи изо всех сил старалась сдержать смех. — Часть нашей одежды, очень неудобная в такие моменты.
Зебара рассмеялся:
— Милая Лунзи, я вовсе не хотел принуждать вас. Вы еще достаточно молоды, чтобы забеременеть. Вам ни к чему мой ребенок, а мне — ответственность за него и за вас. Но, по всеобщему убеждению, нам с вами следует шептать друг другу ласковую чепуху. И кому придет в голову, что это не только чепуха?
Это было не самое подходящее место для выяснения, есть ли у Службы Внешней Безопасности Дипло приборы, способные зарегистрировать не только их шепот, но и бурчание в животе. Если нет, то не стоит и беспокоиться, а если есть, то об этом лучше знать Зебаре.
— И как долго это будет продолжаться?
— Некоторое время. Не беспокойтесь, мы получим предупреждение. Это будет сцена с погребением и решение вопроса о том, стоит ли есть тела погибших. Давайте проведем это время с пользой. Мне необходимо знать, что вы хотите выяснить и чье задание выполняете?
Лунзи не сразу смогла ответить. Чтобы кто-нибудь, даже «тяжеловес», так спокойно говорил о каннибализме? Еще одна причина не доверять ему. Язык Зебары коснулся ее уха, привлекая внимание.
— Лунзи, вы думаете, я поверю в то, что ваш приезд сюда — всего лишь попытка избавиться от страха перед уроженцами тяжелых миров? Инцидент на Ирете не мог забыться так легко. И вряд ли вас так уж заботит влияние холодного сна на наш организм, значит, должна быть другая причина. Ваша или чья-то еще, но чтобы обеспечить вашу безопасность, я должен это знать.
— Вы говорили мне, что ваше правительство хочет использовать нашу старую дружбу. Почему вы хотите, чтобы я первой раскрыла карты? — Это прозвучало неубедительно, но трудно было придумать что-нибудь лучшее, помня о каннибализме.
— Я хочу, чтобы мои внуки жили! Я хочу, чтобы у них было достаточно еды, возможность путешествовать, учиться и работать там, где они захотят. Вы хотите того же для своих потомков, в этом мы равны. Но если вспыхнет война между нашими народами, всего этого не будет ни у тех, ни у других, неужели вы не понимаете?
Лунзи кивнула:
— Все это так, но до тех пор, пока вы связаны с пиратами, все останется по-прежнему.
— И еще долго будем связаны, если не появится другой выход. Лунзи, я хочу, чтобы вы стали нашим защитником, нашим делегатом в Совете. Вы пострадали от таких, как мы, но в то же время вы понимаете, что мы можем быть другими. Я хотел бы, чтобы вы сказали: «Дайте надежду жителям тяжелых миров! Позвольте им появляться на планетах с нормальной гравитацией, хотя бы на тех, где они могут жить. Пустите их на планеты класса Иреты, и тогда им не придется их красть!» Но вас послали собрать доказательства того, как мы опасны.
— Не все вы.
Лунзи заметила смутное движение неподалеку и прижалась к Зебаре. Возможно, кому-то захотелось в туалет, а может быть — подслушать их разговор.
— Вы так не похожи друг на друга. Те пациенты, которых я видела здесь, совсем не такие, как те, кто угрожал мне. — Она почувствовала, как напряглось его тело, — Зебара тоже заметил соглядатая.
— Милая Лунзи. — Его слова завершились поцелуем, странным поцелуем, какой мог подарить своей внучке любящий дед. Затем он вздохнул, потянулся, словно у него слегка затекли мышцы, и снова провел рукой по ее волосам. — Пожалуйста, скажите мне, кто послал вас?
Она решила, что лучше рассказать все, что он, если его люди времени зря не теряли, мог и сам узнать из сообщений Флота.
— Сассинак. Ей было необходимо узнать, действительно ли губернатор Дипло замешан в высадке на Ирете. Так думал Крусс, капитан того корабля, текам удалось это выяснить. Она считает, что Флот имеет право вызвать губернатора в суд, ведь скоро начнется слушание дела Танегли.
— Черт! Мы так и думали. Но как вы, врач, можете выяснить это?
— А я рассказывала Сассинак о вас. Она сказала, что я должна попытаться.
На самом деле все было не совсем так, но если Зебара решит, что ее впутали в это дело против воли, он будет относиться к ней с большей симпатией.
— Понятно. Ваша прапраправнучка, будучи профессионалом, не сочла нужным посчитаться с вашими чувствами и желаниями. Не очень-то она чуткая, ваша Сассинак.
— Нет-нет, она очень чуткая, — быстро возразила Лунзи, — только… только для нее прежде всего — долг.
— Что весьма похвально для офицера Флота, но не для той, кто обязан вам своим появлением на свет — можно было бы повести себя и попочтительнее.
— Все это действительно не просто, — согласилась Лунзи. — Но она старше меня — по количеству реально прожитых лет, и для нее небезопасно считать старшей меня. Для меня — тоже. — Она почувствовала неудобную складку под ногой. — Но именно поэтому я здесь.
— А я уполномочен предоставить вам сведения, которые вы ищете, и просить вас вывезти контрабандой еще больше. Но вместо этого вы получите коммерческую информацию огромной ценности. Вас обвинят в промышленном шпионаже и отпустят лишь тогда, когда вы уже не сможете свидетельствовать против Танегли. Так что ваши записанные показания будут не так уж и эффективны, да если еще и Кай с Вариан не появятся на суде…
— Почему?
— Они продлили контракт с ИОК? Не так уж трудно отправить специальный корабль, чтобы привезти их на сессию суда, и ненамного сложнее, конечно, для тех, у кого есть такая возможность, сделать так, чтобы они опоздали. Или не прилетели вовсе.
Лунзи содрогнулась. Как предупредить Кая и Вариан? Почему она не подумала об этом раньше? Она была уверена, что им, как гражданским специалистам, позволят остаться на Ирете и исполнять свои новые обязанности. Она должна была хотя бы поинтересоваться…
— В этом заинтересованы не только жители тяжелых миров, — прошептал Зебара, словно услышав ее мысли. — Вы знаете, что есть и другие?
Лунзи кивнула.
Любая торговая организация будет иметь куда больше прибыли, если контроль за ее действиями отсутствует. И среди людей, и среди инопланетников. Лунзи никогда не слышала об идеальном обществе, в котором нет ни преступников, ни преступлений. Разве что ссли: ведя сидячий образ жизни, как могут они хоть кому-то причинить вред?
— Сетти! — пробормотал Зебара. — Они используют нас, делая вид, что сочувствуют нашей судьбе, судьбе подвергнутых генетическим изменениям. И презирают нас.