Энн Маккефри – Песнь Перна (страница 8)
– Тетушка, мне нужна миска – помыть зелень, – сказала Менолли, протиснувшись к шеренге каменных раковин.
– Для старых рук зелень-то будет получше, чем песок, – дрожащим голосом отозвалась старушка, с готовностью переставив груду тарелок в соседнюю раковину, и пустила струю воды.
– В траве тоже полным-полно песку, – язвительно заметила одна из женщин.
– Ничего, я его быстро смою, – сказала услужливая старушка. – А золотожилки-то сколько! И где ты только ее выискала, доченька, да еще так рано?
– На полпути к Нерату.
Менолли едва удержалась от хохота, услышав, как женщины встревоженно закудахтали. Они и в самый ясный день не осмеливались выбраться дальше окраины холда.
– Ах ты, озорница! Разве не знаешь, что в любую минуту могут появиться Нити? А про парус слышала? Как ты думаешь, кто это может быть? Новый арфист – кто же еще!
Они захихикали и загалдели, обсуждая достоинства нового арфиста.
– Сюда обычно присылают молоденьких.
– Но Петирон-то был старик!
– Не всегда – как и мы с тобой!
– Можно подумать, что ты помнишь!
– А почему бы мне и не помнить? Я пережила больше арфистов, чем ты, подружка!
– А вот и нет! Меня привезли сюда из Исты, из Красной пустыни.
– Совсем спятила, дуреха! Ты ведь родилась здесь, в Полукруглом, и не у кого-нибудь, а у меня!
– Нет, вы только послушайте…
Менолли выслушивала перепалку четырех старух, пока Мави не явилась узнать, вымыта ли зелень, и где все парадные тарелки, и как можно что-нибудь успеть с этими старыми сплетницами.
Девочка отыскала большое решето, вывалила в него всю траву и принесла на обозрение матери.
– Ладно, для главного стола, пожалуй, хватит, – решила Мави, вороша вилкой сверкающую зеленую груду. Потом оглядела дочь. – Не можешь же ты появиться перед гостями в таком виде. Эй, Барди, возьми зелень и заправь ее соусом – тем, что хранится в коричневой банке на четвертой полке в кладовой. А ты, Менолли, изволь привести себя в порядок и прилично одеться. На твоем попечении будет старый дядюшка. Как только он откроет рот, сразу суй туда что-нибудь – иначе нам придется слушать его весь вечер напролет.
Менолли застонала. Запах, шедший от старого дядюшки, был пострашнее его болтовни.
– Но, Мави, Селла справляется с ним куда лучше…
– Селла будет прислуживать у главного стола. А ты делай, что тебе велено, да будь довольна!
Мави пронзила непокорную дочь грозным взглядом, напоминая о пережитом позоре. Но тут ее позвали попробовать подливку для тушеной рыбы.
Менолли нехотя побрела в купальню, стараясь убедить себя в том, что ей действительно повезло: могли ведь и вовсе не пустить на порог зала. Хотя возиться со старым дядюшкой – немногим лучше. Просто Янус, свято чтивший традиции, считал, что все домочадцы должны присутствовать на встрече нового арфиста.
Менолли скинула испачканную одежду и плюхнулась в теплую воду. Она вертелась из стороны в сторону и поводила плечами, стараясь, чтобы вода безболезненно смывала грязь с воспаленной спины. Песок набился в волосы – пришлось вымыть их тоже. Девочка спешила: ее ожидал старый дядюшка. Хорошо бы успеть устроить его у очага, пока народ еще не собрался к ужину.
Менолли рискнула проскочить прямиком через верх, надеясь, что в эту пору ей никто не встретится. Кое-как прикрывшись грязной одежонкой, она бросилась по тускло освещенной лестнице, ведущей на спальный уровень. Все светильники в главном коридоре сияли в полную силу, а это значило, что арфиста – если, конечно, прибыл именно он – с почетом проведут по всему зданию. Потом метнулась вниз, по крутым ступенькам, спускающимся к спальням девочек, и, никем не замеченная, добралась до своей комнатушки.
Когда она наконец пришла к дядюшке, ей пришлось умыть его и натянуть на его костлявые плечи свежую одежду. И все это время он болтал без умолку.
– Наконец-то в холде появится новое лицо. Хи-хи! А интересно, на ком женится новый арфист? Надо будет при случае сказать ему пару слов. Послушай, милочка, нельзя ли поосторожнее? И так все кости ломит! Должно быть, это к перемене погоды, ноги меня еще никогда не подводили. Разве я тогда не предупреждал, что надвигается шторм? Не послушались – вот и потеряли две лодки со всей командой. Мой сын тогда больше всех спорил. Да что это ты так торопишься? Я люблю все делать с толком. Ну-ка, подай лучше синюю куртку, ту, что когда-то подарила мне дочка. «Под цвет глаз» – так она сказала. А почему Турлон сегодня не зашел меня проведать? Я ведь сколько раз просил. Только кто теперь меня слушает?
Старичок до того высох, что Менолли не составило никакого труда отнести его вниз на руках. Пока она спускалась с ним по лестнице, он без устали жаловался на своих сверстников, которые отправились на тот свет задолго до ее рождения. Старый дядюшка совсем запутался во времени – так говорил ей Петирон. Лучше всего он помнил те далекие дни, когда правил Полукруглым. Это было еще до того, как запутавшийся трос невода отхватил ему обе ноги чуть пониже колена.
Когда они с Менолли появились на пороге, в главном зале все было уже почти готово к приему гостей.
– Корабль входит в гавань, – услышала Менолли, усаживая дядюшку в особое кресло у самого очага.
Она заботливо подоткнула со всех сторон мягкую кожу и привязала старика к спинке кресла – стоило дядюшке разойтись, как он начисто забывал, что давным-давно лишился ног.
– Чей корабль? Кто к нам пожаловал? Из-за чего весь шурум-бурум?
Менолли ответила на все его вопросы, и дядюшка слегка утихомирился, но уже через минуту стал жалобно ныть:
– Почему меня никто не кормит? Не иначе, собрались уморить старика голодом!
Мимо вихрем промчалась Селла, наряженная в платье, над которым трудилась всю долгую зиму, и сунула Менолли в руку пакетик.
– Не сможешь управиться – дай ему вот это! – бросила она и исчезла раньше, чем Менолли успела сказать хоть слово.
Открыв пакетик, Менолли обнаружила сладкие шарики – их готовили из сока водорослей, сдобренного семенем краснотравки. Жуй хоть целый час – и вкус приятный, и во рту не сохнет. Неудивительно, что Селла прекрасно справляется с болтливым стариканом! Менолли фыркнула и тут же задалась вопросом: с чего это Селла так раздобрилась? Ведь она, поди, вне себя от радости с тех пор, как узнала, что Менолли больше не исполняет обязанности арфиста. Или она еще не знает? Не может быть, чтобы Мави ей не сказала. Хотя какая разница – теперь все равно, раз прибыл настоящий арфист.
Усадив дядюшку, Менолли, сгорая от любопытства, проскользнула к окну. Паруса в гавани уже не было видно, зато она разглядела группу мужчин. Высоко подняв факелы, они шествовали от Корабельной пещеры в сторону холда. Только вот незадача – даже острые глаза Менолли не могли с такого расстояния разглядеть среди них новые лица.
Тут дядюшка начал пронзительно верещать, и Менолли метнулась к нему, пока мать не заметила, что она посмела отлучиться со своего поста. К счастью, вокруг царила суета – кто расставлял кушанья, кто разливал вино, все готовились достойно встретить гостей, так что на Менолли никто не обращал никакого внимания.
Внезапно старик опомнился и, уставив на девочку требовательный взгляд, стал ее допрашивать:
– Что за переполох вокруг, а, малышка? Богатый улов? Или, может, свадебка? Из-за чего весь сыр-бор?
– Все ждут нового арфиста, дядюшка.
– Опять нового? – возмутился старик. – Да, арфисты пошли совсем не те. Вот, помню, прежде, когда я правил Полукруглым, был у нас один арфист…
В наступившей тишине его голос прозвучал неожиданно громко.
– Менолли! – тихо, но с явной угрозой произнесла мать.
Девочка порылась в кармане юбки, нащупала два сладких шарика и сунула их дядюшке в рот. Поток его красноречия мгновенно иссяк, встретив на своем пути два посторонних круглых предмета. Старик принялся жевать, довольно шамкая себе под нос.
Разнесли закуски, и все сели, так что Менолли удалось лишь мельком увидеть прибывших. Это и вправду оказался новый арфист. Она услышала его имя прежде, чем разглядела лицо. Эльгион, арфист Эльгион. Каждая новость, каждый кусочек новости чередой полушепотов облетал весь зал. Говорили, он молод и хорош собой. Он привез две гитары, две деревянных свирели и три барабана – каждый инструмент упрятан в отдельный кожаный футляр. Еще говорили, что он натерпелся от морской болезни, когда плыли через Керунский залив, и теперь не может отдать должное обильному ужину, который хозяева закатили в его честь. С ним прибыл мастер из цеха кузнецов – нужно сделать металлическую оснастку для нового корабля да еще кое-какую починку, оказавшуюся не по плечу здешнему кузнецу. И еще говорили, что айгенцы просили прислать с обратным рейсом побольше соленой и копченой рыбы.
Со своего места рядом с дядюшкой Менолли могла видеть разве что затылки сидящих за главным столом да изредка профиль одного из гостей. Что за наказание! А хуже всего – сам дядюшка и прочие престарелые родственники, чей преклонный возраст давал им право на теплое местечко у самого очага. Тетушки по обыкновению начали препираться из-за куска вкусной рыбы. Дядюшка решил призвать их к порядку, да только оказалось, что рот у него набит, и он поперхнулся. Тут тетушки набросились на Менолли: чего доброго, старику и задохнуться недолго. Они подняли такой гвалт, что Менолли совсем ничего не слышала. Она старалась утешить себя тем, что ей, может быть, все-таки удастся послушать пение арфиста, – ведь он наверняка будет петь, когда наконец закончится этот нестерпимо долгий ужин. Но рядом с очагом было так жарко, что от дядюшки пахло еще хуже, чем всегда, к тому же за день она ужасно устала…