Энн Маккефри – Мятежники Акорны (страница 28)

— Да, благодарю вас, — вежливо отвечала Акорна, — я действительно очень устала. Утро вечера мудренее, да и я сама предпочитаю заниматься делами на свежую голову. Тем более что мне хотелось бы обсудить с вами один крайне важный вопрос.

— Спокойной ночи, Акорна, — проговорила Надари. — Отдыхай, а я тем временем пойду по следу убийцы.

— Не стоит, кузина, — попытался остановить ее Кандо. — Мои люди прекрасно справятся с этим. Если тебе не хочется спать, я с наслаждением проведу некоторое время за приятной беседой со своей долгожданной родственницей. Тебе не помешает узнать о том, что произошло на планете за время твоего отсутствия.

— Великолепно! — воскликнул Беккер. — Мне тоже не терпится узнать об этом.

— Увы, капитан, — мягко осадил его Кандо, — существует ряд вещей, о которых мы с кузиной можем говорить лишь на нашем родном языке.

— Ну и что же, — упрямо проговорил Беккер, — Надари переведет мне все, что необходимо. Я чувствую себя не в своей тарелке, мульзар, и мне хотелось бы выяснить, что здесь происходит.

Надари ласково улыбнулась Беккеру и похлопала его по щеке:

— Ты выглядишь уставшим, Йонас. Кроме того, мы будем обсуждать всякие семейные проблемы, и тебе будет скучно.

— Ну что ж, если ты так считаешь… — сдался наконец Беккер.

Надари еще раз потрепала его по щеке и прошептала:

— Не волнуйся за меня. В случае чего ты снова меня спасешь. Мне нравится, когда ты за меня заступаешься. Это так мило!

— Я с нетерпением буду ждать момента, когда это понадобится, — просиял Беккер. Он, впрочем, был несколько озадачен. Ему не хотелось уходить от нее, но при этом ему вовсе не казалось, что Надари нуждается в спасении.

Акорна наблюдала за этой сценой с некоторым удивлением. Она чувствовала, что Беккер испытывает по отношению к Кандо легкую зависть и одновременно восхищается им. Когда он думал о мульзаре, на поверхности его мыслей всплывали два древних имени: король Артур и Эль Сид.

Молодую храмовую послушницу Акорна не видела до тех пор, пока та не появилась, чтобы показать им их комнаты и принести прохладительные напитки. После того как девушка ушла, Акорна взяла свой бокал, вышла в коридор и вошла в комнату напротив той, что была отведена ей. Там на кровати полулежал Беккер, едва успев поднести к губам бокал изысканной формы. Это было настоящее произведение искусства, и Акорне показалось, что такой шедевр вряд ли мог принадлежать столь утилитарной и примитивной культуре, как здешняя.

— Подождите, капитан, — остановила его Акорна. — Позвольте взглянуть на ваш бокал, прежде чем вы выпьете.

Беккер послушно передал его девушке, и та, взяв бокал в руки, прикоснулась кончиком рога к плескавшейся в нем жидкости.

— Не думаешь ли ты, что нас собираются отравить? — с досадой спросил Беккер.

— Нет, но я не исключаю, что нам могли подсыпать снотворное. По каким-то причинам Эду очень хочет, чтобы сегодня мы… гм… хорошенько отоспались. Лично я не возражаю против этого, но в случае чего мне хотелось бы иметь возможность проснуться естественным образом, Мы находимся на странной планете. Где-то поблизости разгуливает убийца, и я не хочу рисковать.

Беккер восхищенно покачал головой:

— Прости мои сомнения, принцесса! В том, что касается дворцовых интриг, тебе нет равных! Может, ты действительно приходишься родственницей старому Хафизу?

Акорна улыбнулась, макнула рог в собственный бокал и ушла к себе. Уходя, она оставила дверь открытой и теперь, вернувшись, увидела в свете фонаря букет цветов, невесть откуда появившийся в стенной нише. Внимательно изучив цветы и попробовав их на вкус, она выяснила, что все они не просто съедобны, а великолепны. Хотя она и перекусила в оранжерее на борту «Кондора», к этому времени уже успела изрядно проголодаться. Отхлебнув из своего бокала, она опустила в него остаток цветов. Теперь после пробуждения у нее будет чем позавтракать, и при этом не надо будет причинять гостеприимным хозяевам хлопот своими необычными для них кулинарными пристрастиями.

Накрывшись мягким тканым клетчатым покрывалом, она почувствовала какую-то тяжесть, внезапно возникшую на ее ногах, и, опустив глаза, увидела Гримлу. Кошка подняла голову и громко замурлыкала в ответ на ласковое прикосновение Акорны.

— Добро пожаловать, милая, — проговорила девушка и улеглась спать. А за окнами тем временем поднимались два солнца Макахомии, раскрашивая Храм и весь остальной город в черно-красные узоры, создаваемые багровым светом и густыми тенями.

Глава 10

Она умирала. Они все умирали в нищете и страданиях, от голода и жажды, от подстерегавших повсюду опасностей и болезней, яда и чумы, и она знала, что виноваты в этом только они сами. Чумазые дети с глазами, подернутыми пеленой непреходящей печали, ноздрями с запекшейся коркой, жмущиеся к ногам взрослых, которые сами едва способны стоять. Озеро, которое ее бабушка когда-то называла Хрустальным, сегодня превратилось в непролазную трясину.

Дед рассказывал, что, когда их народ только прибыл на эту планету, у его прадедушки почти ничего не было. С собой им разрешили взять разве что кое-какие самые простенькие вещи, чтобы хоть немного облегчить жизнь переселенцев на первых порах. Однако, хотя природные ресурсы этой планеты и не отличались обилием, она отнюдь не страдала от перенаселения, и здесь можно было создавать механизмы, изготовить которые на Старой Терре уже не представлялось возможным.

Ей много рассказывали обо всем этом, но сама она помнила свой мир лишь таким, каким он был сейчас.

И при всем том определенная ее часть по-прежнему оставалась Акорной, оказавшейся в иссохшей оболочке этого измученного существа, обитавшего на берегу вонючего, затянутого ряской озера. Эта ее часть не могла понять, где она находится и как здесь оказалась.

А затем на планету опустился космический корабль. Но не рядом с тем местом, где жила она и ее народ, а гораздо дальше — там, где раньше, пока его не изничтожили на корню, рос лес. Она увидела корабль еще в воздухе, и в мозгу ее возникло слово, похожее на «линьяри» либо что-то в этом роде.

Пронесся слух о том, что из корабля высадились двое чужестранцев, внешне напоминающих людей, но что-то в них было необычное, даже забавное. Изо лба одного из них торчал рог, а второй то превращался в кошку, то снова становился человеком.

А потом без предупреждения прилетела воздушная шлюпка. Ее народ знал о подобных устройствах только из рассказов своих прадедов, но здесь таких не делали уже более сотни лет. И — забавно — при этом в ее мозгу вдруг возникло странное слово «челнок».

Из шлюпки выбрались эти двое: один — маленький, рыжеволосый и очень проворный, второй — высокий, с серебристыми волосами и золотистыми глазами, — и направились прямиком к ней. Ари. Он повернулся к своему спутнику, который в тот же момент превратился в полосатого рыжего кота, а затем снова в человека. В ее голове внезапно возникло слово… Грималкин… Не имя ли это случаем? Не тот ли это человек, который забрал у нее Ари? Но нет, люди из ее сна сказали, что Ари — это Спутник, а рыжий человек-кот был известен как Звездный Кот. Ари в ее сне улыбнулся, радуясь тому, что она все поняла.

Она, должно быть, выкрикнула его имя, поскольку сквозь сон услышала, как по полу прошлепали мягкие лапы, но сама все же не проснулась. Ари продолжал смотреть на нее — ту, какой она была в своем сне. Многозначительно подмигнув ей, словно призывая внимательно следить за его действиями, он опустился на колени возле грязного, заболоченного озера и погрузил в его воды свой рог. «И из этого благословенного рога изошла вода и самоцветы».

Сон растаял, и она удивилась тому, как такое возможно: рог Ари был восстановлен совсем недавно и не успел бы еще регенерироваться до такой степени, чтобы очистить столь загрязненный водоем. А что же сталось с человеком-котом? Кажется, его звали Грималкин? Когда Ари опустил рог в воду, его уже не было рядом. Но что поделать, таковы все сны: они грешат отсутствием логики, и события, происходящие в них, развиваются беспорядочными и, как кажется, бессвязными скачками.

Акорна изо всех сил пыталась вернуться к этому сну. Ей хотелось снова увидеть Ари, ощутить на себе его взгляд. Пусть в этом сне он смотрел на какое-то иное существо, но все же увидел и узнал — именно ее. Однако вместо любимого ей теперь снились кошки — больные, умирающие, плачущие. Кошачьи глаза, сверкающие, словно золотые монеты, глядели на нее сквозь отверстия возле потолка того помещения Храма, в котором обитали его хранители. Она наклонилась, чтобы излечить одного из котов — с необычной сине-зеленой шерстью, но другие с мяуканьем царапали ей ноги, и когда Акорна взглянула им в глаза, они вспыхнули так ярко, как если бы животные посмотрели на огонь.

— Ш-ш-ш… — донеслось до ее слуха громкое шипение, и, проснувшись, Акорна встретилась со взглядом других — на этот раз совершенно реальных кошачьих глаз.

На ее груди, прижавшись мордой к носу девушки, стоял РК и удовлетворенно урчал, выпуская и вновь втягивая когти.

(Пойдем со мной, целительница-линьяри. Я нашел, я настиг его, я сделал то, что должен был сделать. Теперь — твоя очередь), — мысленно передал ей кот.

(Что? Кого ты там нашел?) — еще не вполне проснувшись, так же мысленно спросила Акорна.