Энн Лян – В этот раз по-настоящему (страница 11)
– Элиза! – вторит он, но, к счастью, прекращает пытку моим собственным текстом. – Знаешь, неприятно тебя огорчать, но если тебе невыносима мысль, что эти несколько предложений прочел я, тебе
– Все нормально. Это другое. В смысле, эти люди мне не знакомы.
Подозреваю, что ему этот аргумент не кажется убедительным, но я не знаю, как еще объяснить, что гораздо охотнее я покажу свое творчество случайным людям в интернете, чем тем, кто знает меня лично. Поэтому быстро переключаюсь на другую, более актуальную проблему.
– Однако вот в чем загвоздка, – начинаю я, указывая на светящийся экран. – Только что зачитанное тобой эссе… ну, в общем, эта история – фейк.
– Фейк, – повторяет Кэз. Выражение его лица не прочитать. – Что именно?
– Эм-м… практически все, – выдаю я, как будто это поможет сделать ситуацию менее неловкой. – В смысле, написала-то его я, но… я ни с кем не встречаюсь! Такого парня вообще нет. Просто… Нам задали сочинение, и я не знала, о ком написать, поэтому немного запаниковала и…
– Просто выдумала? – завершает он за меня.
– Ага, – отвечаю я неловко. – Да.
Он кивает. Отводит взгляд. Сперва я боюсь, что расстроила его, – вдруг он из тех учеников, которые слишком серьезно относятся к домашнему заданию, ни разу не обманывали учителя и все в таком духе, и в этом случае я облажалась, – но затем он прижимает ладонь ко рту, и я понимаю, что он пытается не рассмеяться.
Невероятно! Просто невероятно!
– Ничего смешного, – протестую я, скрещивая руки. – Это… серьезная…
Он указывает на заголовок слайда.
– Ситуация?
– Да. И прекрати заканчивать за меня мои же фразы, – раздраженно говорю я ему. – Хватит… смеяться надо мной!
– Ладно, ладно. – Он выпрямляется и с впечатляющей быстротой принимает серьезный вид, начисто стерев все следы иронии с лица. Ну еще бы, ведь он профессиональный актер. – Итак, давай-ка проясним: теперь все болеют за тебя и эти выдуманные отношения, и ты хочешь, чтобы я притворялся парнем из эссе, пока не уляжется шумиха. Так?
Я открываю рот, чтобы ответить, но тут раздается звонок на перемену – резкий, пронзительный звук, проникающий сквозь закрытую дверь. Через несколько секунд в коридорах раздаются громкие шаги, голоса и смех примерно двухсот разговаривающих одновременно подростков, сопровождаемые хлопаньем шкафчиков, стуками и шелестом книг. Слышно, как приближается толпа.
– Вроде того. Но суть в том, что ты тоже получишь от этого выгоду, если согласишься. Я помогу тебе с вступительными эссе, для нача…
– Постой. – Кэз поднимает руку, едва не опрокидывая флакон с чистящим спреем. Он хмурит брови: первая трещинка в его образе Парня-Которому-Все-Равно. Настороженным, вкрадчивым голосом он спрашивает:
– Кто сказал, что мне нужна помощь с вступительными эссе?
– Эм-м… Ты сам. По телефону. Во время родительского собрания…
– Верно, – сухо обрывает он меня, но в его тоне все еще сквозит напряженность, граничащая с раздражением. – В том разговоре, который ты, конечно же, не подслушивала.
Достойного способа ответить на это просто не существует, поэтому я лишь улыбаюсь застенчивой, робкой улыбкой и молюсь, чтобы он как-нибудь забыл об этой маленькой детали. Разумеется, этого не происходит.
– Однако не припоминаю, чтобы я просил
– Не в явной форме, нет. Но мне показалось, что это беспокоит тебя, к тому же – не пойми неправильно, конечно – я читала твои сочинения по английскому, помнишь, мы на уроке проверяли работы друг друга? Не говорю, что твои эссе не очень… эм-м…
Совершенно отстраненным голосом он произносит:
– Знаешь, для той, кто называет себя моей не-фанаткой, ты многовато знаешь.
– Не то чтобы я этого хотела, – парирую я. – Просто ты, ну, как бы повсюду.
Это прозвучало резче, чем мне хотелось, и я быстро иду на попятную, руководствуясь главным принципом ведения бизнеса: не оскорбляй человека, с которым пытаешься заключить сделку:
– Слушай, ты не только получишь сочинения, но и сделаешь себе хорошую рекламу. Загляни в комментарии. – Я киваю в сторону последнего слайда. – Люди уже влюблены в тебя, хотя составили мнение лишь по моим лестным описаниям. А если они узнают, что такой крутой и сногсшибательный актер встречается с малоизвестной писательницей из собственной школы, то вообще придут в восторг! Это же идеальный материал для журналистской сказки. К тому же после того скандала на церемонии вручения…
Что-то мелькает в чертах его лица.
– Так… а об этом ты как узнала?
– Старалась предусмотреть все до мельчайших деталей, – киваю я на ноутбук, но чувствую, как кровь приливает к щекам. Наверное, теперь Кэз представляет, как я «гуглю» информацию о нем; это явно не пойдет на пользу делу, учитывая его уже и без того раздутое эго. – Зато теперь я уверена, что это могло бы помочь сгладить негатив. Благодаря новым постам все узнают, что ты
Сперва он ничего не говорит, просто смотрит на меня. Его подбородок все еще слегка приподнят, будто для защиты, вся его фигура в напряжении.
«Пожалуйста, скажи “да”, – молюсь я про себя. Мое сердце так сильно колотится, что я боюсь, как бы он этого не услышал. – Пожалуйста, пожалуйста, скажи, что ты согласен».
– Хм… – Вот и все, что он говорит, сохраняя каменное лицо. – Итак, эти фейковые отношения…
Я бросаю многозначительный взгляд на презентацию в PowerPoint.
– Извини. – Кэз отвешивает легкий шутливый поклон и зачитывает первый слайд: – Этот «стратегический выгодный и романтически ориентированный альянс с целью продвижения наших карьер»…
– Сокращенно эс-вэ-эр-о-а-цэ-пэ-эн-ка, – подсказываю я.
– Хм… не думаю, что так короче. – Кэз прочищает горло. – В смысле,
– Ладно. – Я прикусываю язык. – Продолжай.
– Хорошо, что конкретно для этого… потребуется?
В груди теплится надежда. Значит, он обдумывает мою идею. Кэз Сонг действительно может согласиться!
– Ничего совсем уж безумного, – заверяю я его, и мое сердцебиение учащается. Ма говорит, что ощущает подобный «рывок» внутри себя каждый раз, когда сделка вот-вот будет заключена. До этого момента я не понимала, что́ она имеет в виду, но сейчас каждый мускул в моем теле напряжен, можно сказать на взводе. Руки едва не дрожат от переизбытка чувств.
Стремительно вывожу на экран следующий, финальный слайд. На нем я изобразила график с временным отрезком: шесть месяцев, охватывающие период моей стажировки в «Крейнсвифте» и, по моим расчетам, заканчивающиеся ровно в тот момент, когда в эфир выйдет новый сериал Кэза Сонга, – чтобы произвести максимальный эффект. Следом идут все основные правила, например: никаких поцелуев губы в губы, никаких физических контактов, за исключением случайного касания плечом и редких объятий (только в случае крайней необходимости!), никаких других проявлений чувств, если, конечно, мы не на глазах у большой толпы. Этот специфичный список правил я составляла в три часа ночи, что было, кажется, весьма опрометчивым решением.
– Никаких «поцелуев губы в губы»? – читает Кэз, и я вижу, что он делает над собой усилие, чтобы не засмеяться снова. – А что, есть альтернатива?
К своему ужасу, я чувствую, как у меня краснеет даже затылок.
– Ты же понимаешь, что я имею в виду. Это просто… фраза такая.
– Что-то я никогда не слышал, чтобы кто-то так говорил, – сообщает он, скривив губы. Затем – возможно, поймав мой убийственный взгляд, – изображает вялый жест капитуляции и говорит: – Ладно, ладно. По рукам.
– По рукам?
– Я согласен.
Я моргаю, мозг немного заторможен.
– Постой, извини. Ты согласен с…?..
– С этим. – Он кивает на мой ноут. – Эс-вэ-эр-о-а-цэ-пэ-эн-ка. Честно говоря, мне кажется, мы могли бы придумать название получше.
– Правда?
Он замолкает. Наклоняется ближе, пока аромат его яблочного шампуня не вытесняет из воздуха между нами все прочие запахи. Я непроизвольно отступаю на шаг.
– Да, Элиза, – драматично произносит он мрачным голосом. – Я действительно считаю, что нам нужно название получше.
Я так довольна и так ошеломлена собственной победой, что даже не возмущаюсь его шутке.
– Тогда, кажется… кажется, решено, – говорю я неспешно. – Мы в деле. – Я протягиваю ладонь для рукопожатия, чтобы закрепить сделку, а он в этот момент поднимает свою, чтобы «дать пять».
«Стоп. Кто вообще, черт побери, "дает пять" в подобных случаях?!»
– Ок… – медленно выдыхаю я, когда мы оба застываем на месте. – Эм-м… полагаю, мы можем…
Он демонстративно закатывает глаза, но перед этим я успеваю заметить, что его резкие черты лица смягчились. Затем Кэз пожимает мою руку. Его кожа теплая и удивительно гладкая, даже мягкая, если не считать пары мозолей на ладони. И, несмотря на небрежную позу, хватка у него крепкая. Мама одобрила бы – впрочем, это не важно.
Я отстраняюсь первой.