Энн Лян – Надеюсь, ты это прочтешь (страница 10)
Поэтому, когда после обеда нас вызывают в зал, у меня тут же возникает дурное предчувствие.
– В чем дело? – спрашиваю я Эбигейл.
Мы садимся на задний ряд. Интерьер зала словно специально создан, чтобы вгонять в депрессию: серые стены без окон, неудобные пластиковые стулья. После случая с крысами прошел уже год, а в зале все еще пахнет гнилыми бананами. Не запах, а злодей из фильмов про супергероев: сложно найти и почти невозможно убить.
– Я надеялась, ты знаешь, – говорит Эбигейл и хрустит тостом с кокосовой пастой. Сегодня записочка на ее ланч-боксе гласит: «Сияй!» – Разве школьным старостам не сообщают о таких собраниях заранее?
– Не в этот раз, – бормочу я и оглядываю зал в поисках подсказок. Рядом с проектором стоит ноутбук, а на деревянном полу – термос. Значит, нас ждет какая-то презентация. Мой взгляд скользит по рядам и автоматически останавливается на Джулиусе. Он сидит во втором ряду и в тот самый момент, когда я смотрю на него, поднимает голову и гневно смотрит на меня.
Меня словно током ударяет, таким ядом пропитан его взгляд. Я-то надеялась, что он успокоился после вчерашнего, но, кажется, стало только хуже.
И сердится не только он. Весть о разосланных черновиках дошла до всех в нашем классе. Я сажусь, а девчонка рядом хмурится и отодвигает стул, будто это от меня пахнет гнилыми бананами.
У меня крутит живот.
Стук каблуков отвлекает меня от этих терзаний. В зал заходит серьезного вида дама примерно одного возраста с моей мамой. Светлые волосы стянуты в такой тугой пучок, что мне жаль ее бедную голову. На лацкане твидового пиджака – бейджик посетителя. Под нечеткой фотографией значится имя – Саманта Говард. Она молчит, но смотрит на нас так, будто мы всей толпой напали на ее питомца. Нажимает кнопку. Проектор включается, и на гигантском белом экране за ее спиной появляется презентация.
Мне достаточно лишь взглянуть на его название – «Школьники в цифровую эпоху: онлайн-этикет и кибербезопасность», – как сердце ухает и ужас снова захлестывает меня с головой.
– Администрация вашей школы вызвала меня ввиду… недавних событий, – начинает Саманта Говард, подтверждая мои худшие опасения. – Меня попросили напомнить вам, как правильно себя вести, когда вы общаетесь онлайн.
Тридцать пар глаз устремляются на меня.
«Я это сделала, – думаю я. – Открыла портал в ад, вот он, прямо здесь».
– Вам, наверное, кажется, что, поскольку вы юное поколение и выросли среди планшетов, ноутбуков, айпадов и прочих гаджетов, мои советы вам ни к чему. Вы и без меня все знаете. Но ЭТО НЕ ТАК, – добавляет она так громко, что кое-кто даже подпрыгивает. – Прежде чем перейти к делу, проведем опрос: поднимите руки те, у кого есть аккаунт в соцсетях?
После секундного колебания все поднимают руки.
– Какая жалость, – тяжко вздыхает Саманта Говард. – Я не удивлена, но очень разочарована. А теперь скажите – многие ли регулярно постят в соцсетях? Публикуют видео, фотографии и так далее.
Кое-кто опускает руки, но большинство так и остаются поднятыми.
– И это ваша первая ошибка, – говорит Саманта. – Все, что вы публикуете, останется в интернете навсегда! Все ваши комментарии, реакции, все эти селфи. – Последнее слово она произносит таким тоном, будто это имя человека, который однажды подсыпал яд в ее утренний чай. – После сегодняшней лекции очень надеюсь, что все вы вернетесь домой и скроете свои аккаунты. А в идеале – удалите их. Пусть весь ваш контент остается при вас… – Она не договаривает и смотрит на Эбигейл. – Да? Хочешь что-то сказать?
Эбигейл встает. Выражение ее лица почти такое же мрачное и серьезное, как у Саманты, платиновые волосы рассыпались по плечам.
– Да, один вопрос, – отвечает она и откашливается. – А что, если очень хочется поделиться чем-то с окружающими?
В зале слышатся смешки.
Саманта хмурится:
– Это не шутки. Речь о безопасности…
– Вы, кажется, не понимаете, – спокойно отвечает Эбигейл. – Бывают такие моменты, когда просто нельзя не поделиться. Вот вы, например, неужели с вами не бывало, что вы нарисовали себе настолько красивые стрелки, что вам просто необходимо поделиться этим с миром и сохранить эти стрелки навек, чтобы их запомнили навсегда? Вам не кажется, что это преступление – не показать всему миру новое черное платье, которое так стройнит? – Она садится на место, смотрит на меня и улыбается.
Я знаю, что должна с неодобрением отнестись к ее словам, но мне приходится закусить губу, чтобы не рассмеяться. Я понимаю, зачем она так делает. Эбигейл никогда не боялась нарушать порядок, но делает это особенно охотно, когда чувствует, что я не в духе. Таким образом ей одновременно удается и встревожить меня, и поднять настроение.
– Уверяю вас, юная леди, вы не хотите, чтобы вас запомнили за стрелки, – отвечает Саманта, ноздри ее раздуваются. – Именно это я и пытаюсь вам втолковать! Я понимаю, ваша префронтальная кора еще не полностью сформирована, но нужно учиться противостоять импульсам. Ваш цифровой след может повлиять на школьную характеристику, поступление в колледж, на будущую работу! Рассмотрим примеры того, чего нужно избегать.
Она переходит к следующему слайду – образцу электронного письма.
Все поворачиваются ко мне.
Опускаю голову, краснея от унижения. Хотя письмо писала не я, очевидно, кто стал примером. Также очевидно, что это сделано нарочно.
– Кто-нибудь скажет, что не так с этим письмом? – спрашивает Саманта. Все молчат, и я, наивная дурочка, уже начинаю думать, что мне повезло и Саманта сейчас продолжит свою замечательную лекцию о том, как публикация селфи приводит к убийствам. Но она оглядывает зал и спрашивает: – Важно ваше участие. Если стесняетесь, я вызову кого-нибудь сама. Как насчет…
«Только не Джулиус, только не Джулиус, – мысленно умоляю я и впиваюсь ногтями в юбку. – Кто угодно, только не Джулиус…»
– Вот ты, – говорит Саманта и указывает на Джулиуса.
Теперь мне хочется, чтобы поезд переехал меня.
– Я? – повторяет Джулиус, а все вокруг начинают яростно шептаться.
Он встает с места: спина прямая, руки в карманах. Вижу его профиль, а не хотелось бы. Впервые он не выглядит самодовольным, отвечая на вопрос.
– Да. Что не так с этим примером? – повторяет Саманта. – Должны ли люди рассылать такие письма, как бы они себя ни чувствовали?
Джулиус косится на меня. Взгляд быстрый, как молния, и холодный, как лед.
– Во-первых, зачем вообще писать такие письма? Это же детский сад. Это письмо свидетельствует о проблемах с гневом и низкой самооценке автора.
– А если все, что написано в письме – правда? И получатель заслужил, чтобы ему об этом сказали?
Я сама не заметила, как встала и заговорила. Все оборачиваются и смотрят на меня; всеобщее внимание давит, и я снова ощущаю удар под дых. Но мой взгляд прикован к одному человеку. К Джулиусу. Тот стоит, стиснув челюсть и сверкая черными глазами.
– То есть, хочешь сказать, во всем виноват получатель? – с усмешкой произносит он. – Вот это да. Ну конечно.
«Так, хватит болтать, – приказывает мне рациональная часть. – Немедленно заткнись и сядь!»
Но, кажется, у меня нарушилась связь между мозгом и ртом.
– Я хочу сказать, что если бы получатель письма не выбесил отправителя до такой степени и не пытал бы его годами…
– Может, кто-то просто слишком чувствительный?
– Это нормальная человеческая реакция. Испытывать эмоции. Понимаю, ты мог о них и не знать…
– Простите, – напряженно вмешивается Саманта с кафедры, – смысл упражнения не в этом.
Тут мы оба делаем то, что никогда бы не осмелились прежде, – игнорируем ее. Прежде мы не поступали так даже с учителем рисования.
– Ты, кажется, не слишком заботилась о реакции окружающих, когда писала эти письма, – повышая голос, произносит Джулиус.
– Так я и не собиралась их отправлять! – огрызаюсь я. В зале гробовая тишина, все смотрят на нас и внимательно слушают. Кто-то, кажется, даже снимает на телефон. Но для меня не существует ничего, кроме гнева, от которого закипает кровь, и жажды уничтожить этого придурка, который стоит напротив. – Я просто выпускала пар…
– А ты не слышала о такой штуке, как дневник, Сэйди? Рекомендую приобрести.
– Ой, только не начинай. Не хватало еще в дневнике о тебе писать…
Он склоняет набок голову. Улыбки на губах нет, но глаза смеются.
– Так и знал, ты думаешь обо мне постоянно.
– О том, чтобы тебя прикончить, – да, – поправляю я и скрежещу зубами. Я бы прямо сейчас это сделала.
– Вот видите? – Джулиус показывает на меня пальцем, будто это он читает лекцию. – Вот что я имею в виду, когда говорю о проблемах с гневом.
– Что источник проблем – ты? В таком случае ты прав…
– А ну тихо! – вопит Саманта.
Закрываю рот и отворачиваюсь от Джулиуса.
Возможно, все дело в ярких лампах в зале, которые никого не украшают, но лицо Саманты приобрело отвратительный оттенок серого. Вены на ее лбу набухли так сильно, что их можно использовать как наглядное пособие для первого курса мединститута.
– Никогда, – шипит она, – за все годы, что я выступаю в школах, я не встречала настолько грубых и недисциплинированных учеников! Ваше поведение абсолютно неприемлемо! – Она тычет пальцем на наши значки. – И вы еще называетесь старостами? Такой пример вы подаете другим ребятам?