Энн Леки – Слуги милосердия (страница 5)

– На утро назначен твой допрос. Я уверена, что они будут очень аккуратны, но в любом случае не думаю, что это жутко приятная процедура.

Как и многие народы, аннексированные Радчем, большинство ичана были убеждены, что допрос неотделим от перевоспитания, которому подвергают осужденного преступника, чтобы исключить рецидив. Безусловно, в обоих случаях использовались одни и те же препараты, и некомпетентный специалист мог причинить человеку значительный вред. Даже самые породистые радчааи испытывали ужас перед допросом и перевоспитанием, старались избегать их упоминания и всячески обходили эти темы, даже впрямую столкнувшись с ними.

По-прежнему не было никакого ответа. Она даже не подняла взгляда. Я могла сидеть в тишине так же, как и эта особа. Подумала, не попросить ли базу показать мне, что она может о ней видеть: определенно изменения температуры, возможно, частоту пульса или что-то еще. Я не сомневалась, что сенсоры, которые имелись здесь, в службе безопасности, были настроены на извлечение максимально возможной информации из заключенных. Но я не думала, что увижу в этих данных что-то удивительное.

– Ты знаешь какие-нибудь песни? – спросила я.

Мне показалось, я заметила изменение, совсем небольшое, в том, как она держала плечи, в ее позе. Мой вопрос ее удивил. Он был, должна признать, довольно бессмысленным. Почти все, кого я встречала за свою двухтысячелетнюю жизнь, знали по крайней мере несколько песен. База сказала мне в ухо:

– Это удивило ее, капитан флота.

– Несомненно, – ответила я безмолвно.

Не подняла глаз, когда Пять отступила назад, в коридор, чтобы впустить Восемь. Та держала красно-сине-зелёную коробку, инкрустированную золотом, – я передала просьбу принести ее, перед тем как покинуть кабинет губернатора. Движением руки я велела поставить коробку на пол рядом с собой, а потом открыла крышку.

В этой коробке некогда хранился античный чайный сервиз – термос, ситечко, чашки на двенадцать персон – из сине-зеленого стекла с золотом. Он просуществовал невредимым три тысячи лет, возможно – больше. Теперь сервиз лежал разбитый, в осколках, устлавших коробку или собравшихся в углублениях, которые некогда содержали его части в уютной безопасности. Невредимый, он стоил целое состояние. В осколках он все равно оставался большой ценностью.

Особа, сидевшая передо мной на корточках, в конце концов повернула голову, чтобы взглянуть на него. Спросила ровным голосом на радчааи:

– Кто это сделал?

Наверняка ты понимала, – заметила я, – когда отдавала его, что может случиться нечто подобное. Наверняка ты понимала, что больше никто не будет так высоко его ценить, как ты.

Я не знаю, о чем ты говоришь. – Она по-прежнему не отрывала глаз от разбитого сервиза, однако голос ее звучал ровно. Она говорила на радчааи с тем же акцентом, который я слышала у других ичана в Подсадье. – Это явно ценная вещь, и, кто бы его ни разбил, очевидно, он совершенно нецивилизован.

– Думаю, она расстроена, капитан флота, – сказала база мне в ухо. Как бы то ни было, она реагировала эмоционально. Трудно сделать более определенные выводы только по внешним данным, когда я не знакома с кем-то близко.

Мне по личному опыту было известно, как все работает, но я не стала говорить. Ответила безмолвно:

– Спасибо, база, это полезная информация.

Я знала, также но личному опыту, каким услужливым мог быть ИИ, когда ты ему нравился. И каким бесполезным и неотзывчивым он становился, имея причину для неприязни или негодования. Я была искренне и приятно удивлена, когда база по своей инициативе стала предоставлять мне информацию. Вслух же я сказала особе, сидящей на корточках передо мной:

– Как тебя зовут?

– А пошла ты… – ответила она ровно и безучастно. Все так же не отрывая взгляда от разбитого чайного сервиза.

– Как звали капитана, чье имя ты удалила, прежде чем сбыть этот сервиз? – Надпись на внутренней стороне крышки коробки была изменена, чтобы убрать имя, которое, как я подозревала, позволило бы раскрыть происхождение сервиза.

– Зачем ждать до завтра, чтобы допросить меня? – спросила она. Сделай это сейчас. Тогда ты получишь ответы на все свои вопросы.

– Пульс участился, – сказала база мне в ухо. – Как и дыхание.

Вслух я произнесла:

– Значит, есть предохранительное устройство. Препараты тебя убьют. Во всяком случае, эту часть тебя.

Она наконец посмотрела на меня. Медленно прищурилась.

– Капитан флота Брэк Мианнаи, ты уверена, что ты в порядке? В этом вообще не было смысла.

Я закрыла коробку. Взяла ее и поднялась на ноги. Сказала:

– Капитан Хетнис продала сервиз гражданину Фосиф Денчи. Дочь Фосиф разбила его, а Фосиф решила, что он утратил всю ценность, и выбросила.

Я повернулась и передала коробку Пять, которая вновь сменила Восемь в дверном проеме. Собственно говоря, этот чайный сервиз был ее. Именно она взяла на себя труд извлечь его по кусочку из кучи мусора, после того как Раугхд Денчи в приступе разрушительной ярости на мать, которая лишила ее наследства, швырнула его оземь.

– Приятно было познакомиться. Надеюсь вскоре поговорить с тобой еще.

Я вышла из помещения службы безопасности на главную площадь базы, Калр Пять – позади меня со своим разбитым сервизом, и тут база сказала мне в ухо:

– Капитан флота, верховный священник только что покинула кабинет губернатора Джиарод и ищет вас.

В пространстве Радча слова верховный священник без каких-либо других определений означали – верховный священник Амаата. На базе Атхоек верховным священником Амаата была особа по имени Ифиан Вос. Я познакомилась с ней, когда она – не без некоторого раздражения – совершала богослужение на похоронах переводчика Длайкви. После того я с ней не говорила.

– Спасибо, база. – Когда я это сказала, ее преосвященство Ифиан вышла из резиденции губернатора, сразу повернулась и зашагала мне навстречу. База, несомненно, сообщила ей, где я нахожусь.

Сейчас я хотела поговорить с губернатором Джиарод об особо, которая содержалась под стражей в службе безопасности, а затем заняться размещением своих солдат. Но уклониться от встречи с Ифиан Вос было невозможно: база специально не предупредила, что верховный священник ищет меня, чтобы я не смогла этого избежать.

Я вышла на середину истертой, некогда белой площади и остановилась.

– Капитан флота! – воскликнула верховный священник и, подойдя ко мне, поклонилась.

«Какой безупречно рассчитанный поклон, – подумала я, – ни на миллиметр глубже, чем того требовало мое положение». На два сантиметра ниже меня, стройная, с низким и звучным голосом, она держалась с абсолютной уверенностью человека со связями и ресурсами, позволившими занять высокий священнический пост Граждане обходили нас с двух сторон, их пиджаки и куртки сверкали драгоценностями, памятными и ассоциативными брошами. Обычное, повседневное движение на главной площади. Большинство из тех, кто шел мимо, предпочитали нас не замечать. Правда, некоторые бросали искоса любопытные взгляды.

– Такие ужасные события в последние несколько дней! – продолжила ее преосвященство Ифиан, будто ведя дружескую беседу с доброй знакомой. Хотя, конечно же, все мы годами знали капитана Хетнис и никто не мог ожидать от нее ничего предосудительного!

Безукоризненно сшитый лиловый пиджак верховного священника заблистал переливчатым многоцветьем сверкающих брошей, которые дружно затрепетали на ее груди, мучимой сомнениями: ну разве могла капитан Хетнис сделать что-то не так?

А капитан Хетнис всего лишь несколько дней назад угрожала убить садовода Баснаэйд Элминг, чтобы как-то подчинить меня своей воле. Садовод Баснаэйд – младшая сестра моего лейтенанта из тех времен, когда я еще была десантным кораблем «Справедливость Торена». Я согласилась отправиться на Атхоек только потому, что здесь находилась Баснаэйд: за мной оставался долг перед ее давно уже покойной сестрой, долг, который я никогда на самом деле не смогу вернуть.

– Конечно, – ответила я, выбрав наиболее дипломатичный из возможных вариантов ответа.

– И я полагаю, что вы действительно обладаете властью, чтобы ее арестовать, – продолжала ее преосвященство Ифиан, и в ее тоне прозвучало легчайшее сомнение.

Мое противостояние с капитаном Хетнис закончилось полной разрухой в Садах, а на базе несколько дней отсутствовала гравитация. Сейчас Хетнис пребывала в состоянии анабиоза в отсеке временной приостановки жизнедеятельности и, таким образом, больше не могла эффектно и по-дурацки опасно действовать.

– Все это военные дела, несомненно. А гражданин Раугхд… Такая милая, благовоспитанная молодая особа. – Раугхд Денчи пыталась меня убить за несколько дней до того, как капитан Хетнис сделала кое-что предосудительное. – Наверняка у них были причины для таких поступков, и, конечно же, это следует принять во внимание! Но, капитан флота, я не о том собиралась с вами поговорить. И разумеется, мне не хочется держать вас здесь, на площади. Быть может, мы могли бы выпить чаю?

– Боюсь, ваше преосвященство, что я страшно занята. Сейчас иду на встречу с губернатором Джиарод, а затем мне очень нужно заняться своими солдатами, которые спали последние несколько ночей в конце коридора станции.

Администратор базы наверняка завалена сейчас жалобами, и никому и в голову не придет заниматься моим собственным хозяйством кроме меня.