Энн Леки – Слуги милосердия (страница 22)

С согласия базы Тайзэрвэт удалила (или совершенно изменила) все коды доступа, какие обнаружила. А затем, выйдя оттуда, она уничтожила механизм, который должен открывать двери в ответ на специальный входной код, сломала ручной корректор и его консоль. Удалила пульт управления в стене отсека центрального доступа и всадила дюжину тридцатисантиметровых раздвижных опор, взятых из ремонтных материалов для Подсадья, в дверной механизм таким образом, чтобы после того, как она вышла и двери закрылись за ней, они больше никогда не отворились. Все – с согласия базы. На самом деле Тайзэрвэт и половины этого не совершила бы без помощи базы. Но теперь, когда она была бы не прочь вынудить базу объясниться, она не могла этого добиться. Сама сделала такое невозможным.

– Лейтенант, – ответила я, – нам не нужны коды доступа, чтобы узнать, что не так. Я бы сказала, что база получила распоряжения в отношении нас, о которых она не может сказать нам прямо. Либо некто применил код доступа, о каком вы не знали и не деактивировали его, либо обращение непосредственно к нам раскроет нечто важное для базы. Но она предупреждает пас: что-то не так, и нам следует быть начеку. Вы поступили верно, переместившись в челнок. Что насчет Баснаэйд и Юран?

– Они предпочли остаться, сэр.

Я не удивилась. И возможно, это было наиболее безопасно.

– Сэр, – продолжила Тайзэрвэт, помолчав. – Я… боюсь, я сделала что-то неверно.

– Что вы имеете в виду, лейтенант?

– Я… Те корабли, что вошли в систему, они не приближались. Мы бы не могли этого упустить. То есть ее нет на базе. И я не думаю, что губернатор системы Джиарод или администратор базы могут отдать базе какие-то приказы, о которых она не могла бы мне сказать. Без какого-то кода доступа от… от нее. От другой Анаандер. – А она не стала бы пересылать такой код, она передала бы его только лично. Потому, если база расстроена, это, возможно, из-за меня. Или может, я сделала нечто, причинившее ей боль. И мы, если еще что-то не так, больше не можем туда войти, чтобы что-то исправить.

Без какой бы то ни было просьбы корабль показал мне страх Тайзэрвэт – почти панику – и ее ненависть к самой себе. Сожаление, которое причиняло почти физически ощутимую боль. Хотя ее опасения были внешне оправданны, ее эмоциональная реакция, даже с учетом всех обстоятельств, оказалась, на мой взгляд, слишком сильной.

– Лейтенант, – сказала я по-прежнему безмолвно, переводчик Зейат все так же спала, пристегнутая в своем кресле рядом со мной. – Вы сделали что-нибудь такое, на что база не соглашалась?

– Нот, сэр.

– Вы манипулировали базой, чтобы она согласилась на что-нибудь?

Я не… Я так не думаю, сэр. Нет. Но, сэр…

– Тогда вы сделали все, что могли. Конечно, вы могли допустить ошибку, и об этой возможности следует помнить. Хорошо, что вы не исключаете такой вероятности.

На челноке «Милосердия Калра» Бо Девять подтянулась туда, где висела, ухватившись за рукоятку, Тайзэрвэт, открепила от шеи лейтенанта, из-под темно-коричневого форменного воротника, препараты и заменила их новыми. Тайзэрвэт испытала прилив тревоги и ненависти к себе и новый всплеск стыда.

– Но, лейтенант…

– Сэр?

– Будьте снисходительнее к себе.

– Вы можете все это видеть, правда? – С горечью. Обвиняя. Униженная.

– Вы все время знали, что я могу, – указала я. Вы определенно знаете, что корабль может.

– Но это же другое, не так ли? – ответила Тайзэрвэт, злясь теперь и на меня, и на себя.

Я едва не возразила, что это одно и то же, но осеклась. Солдаты ожидали такого надзора от корабля. Но я не была, в конце концов, самим кораблем.

– Это по-другому, потому что корабль подчиняется вашим приказам, а я нет? – спросила я.

И тут же пожалела о сказанном: мой вопрос отнюдь не улучшил эмоциональное состояние Тайзэрвэт. И вопрос, подчиняется ли корабль приказам, как я осознала лишь совсем недавно, мог задевать сам корабль. Я поймала себя на мысли, что хорошо бы получше понимать, что думает или чувствует корабль, или чтобы он проявлял со мной большую откровенность. Но возможно он был откровенен, насколько мог.

– Сейчас не время для такого обсуждения, лейтенант. Я имела в виду то, что сказала: проявите к себе снисходительность. Вы сделали все, что могли. А теперь внимательно следите за ситуацией и по необходимости будьте готовы к действиям. Я буду там через несколько часов. – Уже была бы там, но пассажирский челнок, как это часто случалось, запаздывал. – Если понадобится отправиться прежде, чем я туда доберусь, действуйте.

Я не смотрела, как она отреагировала на ото. На пассажирском челноке я расстегнула крепления и подтянулась туда, где позади меня сидел «Титанит».

– Кузен, – сказала я, – представляется вероятным, что мы быстро покинем базу в ближайшем будущем. Предпочитаешь остаться или пойти с нами?

«Титанит» посмотрел на меня без всякого выражения.

– Говорят ведь, кузина, что, когда у тебя есть семья, больше ничего и не надо?

– Ты согреваешь мое сердце, кузен, – ответила я.

– Я и не сомневался в этом, – сказал «Титанит» и закрыл глаза.

Когда пассажирский челнок пристыковался к базе, я тут же послала Пять и Восемь вместе с «Титанитом» к челноку «Милосердия Калра», а сама отправилась с переводчиком Зейат к лифтам на главную площадь и к резиденции губернатора.

– Надеюсь, вам понравилось путешествие, переводчик, – сказала я.

– О да! – Она похлопала себя по верхней части груди. – Хотя, кажется, у меня некоторое нарушение пищеварения.

– Я не удивлена.

– Капитан флота, я знаю, что это не ваша вина – то, что случилось с Длайкви. Принимая во внимание, знаете ли, Длайкви. И, – она опустила взгляд на свой пиджак, белизну которого нарушала лишь мемориальная брошь переводчика Длайкви из опала и серебра, – организовать похороны было проявлением чуткости с вашей стороны. Это очень… очень великодушно с вашей стороны. И вы так любезны. Но я чувствую, что вас необходимо предупредить: эта ситуация очень затруднительна.

– Переводчик? – Мы остановились перед лифтами – вынуждены были остановиться, потому что двери не распахнулись при нашем приближении. Я вспомнила, что сказала Тайзэрвэт: база в последнее время проявляла странную сдержанность, но при этом не назвала ничего конкретного. – На главную площадь, пожалуйста, база, – сказала я, словно ничего и не заметила, и двери открылись.

– Вы можете и не знать, – переводчик Зейат последовала за мной в лифт, – на самом деле вы, вероятно, не знаете, что в определенных инстанциях проявляли озабоченность. Двери лифта закрылись. – Перспектива обращения с людьми как со Значимыми существами повсеместного энтузиазма не вызывала. Но заключенный договор есть договор. Вы согласны?

– Да.

– Но вот недавно… Эта ситуация с Рррррр. Очень тревожная.

Рррррр появились в пространстве Радча двадцать пять лет назад, их корабль управлялся экипажем, в котором были не только Рррррр, но также и люди. Местные власти попытались уничтожить всех, кто находился на борту, и захватить корабль. Могли бы и преуспеть в этом, если бы не командир отделения, которая отказалась выполнить приказ и подняла мятеж.

Но несколько столетий назад Гек успешно доказали, что, поскольку Пресгер уже признали людей Значимыми и, таким образом, достойными заключения с ними договора и, что самое важное, люди перестали быть законной целью для кровавых развлечений Пресгер, – значит, логически рассуждая, тесный и равный союз Гек с людьми, жившими в их пространстве, подтверждал, что они также были Значимыми существами. Это знал каждый радчаайский школьник, и вряд ли возможно, чтобы не знали чиновники, которые приказали уничтожить Рррррр, или чтобы они не понимали последствий, если об атаке на корабль Рррррр станет известно: будет сделан вывод, что Радч жаждет разорвать договор, который последнюю тысячу лет защищал людей от нападений Пресгер.

– И вы знаете, – продолжила переводчик Зейат, – делу вовсе не помогло то, что связь Рррррр с людьми, которые явственно относились к ним как к Значимым существам, серьезно повлияла на признание их Значимыми. То же – и с Гек. Это предвидели, вы же понимаете, и с самого начала это служило аргументом против заключения любого соглашения с людьми, не говоря уж о том, чтобы признать их Значимы ми, что было довольно трудно. Но люди, не просто люди, а люди-радчааи, обнаруживают Рррррр в обстоятельствах, которые имеют очевидные последствия для договора, и что же они делают? Они их атакуют.

– Это имело последствия для договора, согласилась я. – Но мы исправили ситуацию, как только смогли.

– Да-да, капитан флота, все так. Но это оставило некоторые… некоторые мучительные сомнения по поводу намерений людей в отношении договора. И вы знаете, я понимаю идею существования разных видов людей. Отвлеченно. Следует признаться, мне непросто осмыслить ее на самом деле. По крайней мере, я знаю, что такая концепция существует. Но попытаться отправиться домой и объяснить им… – Движением руки она показала, что это невозможно. – Не знаешь даже, с чего начать. – Дверь лифта открылась, и мы вышли на белый пол площади. – Потому вы понимаете, насколько все это затруднительно.

– Я представляла себе всевозможные осложнения с тех пор, как с переводчиком Длайкви произошел несчастный случай, – призналась я. – Скажите мне, переводчик, Длайкви отправили сюда из-за этих сомнений в намерениях людей в отношении договора? – Она не отвечала. – Вы же понимаете: время, ну и ваше появление вскоре после этого.