Энн Леки – Происхождение (страница 45)

Оно удивленно посмотрело на нее.

– Хочешь предложить себя вместо Нетано?

– И детей.

Гарал задумалось.

– Считаешь, они согласятся? Не сомневаюсь, что Хвай пойдет на серьезные уступки ради детей. Зачем омкемцам отпускать их и брать взамен тебя?

Ингрей уже успела об этом подумать.

– Там дети по крайней мере из двух приютов, с которыми встречались моя мать и пролокутор Дикат. Так что приблизительно от сорока до ста человек, может, чуть больше. Даже при наличии воспитателей им придется иметь дело с толпой перепуганных детей. Не знаю, идут ли уже какие-то переговоры, но чем дольше это тянется…

– Тем сложнее придется омкемцам, потому что дети устали и боятся.

– И тем дольше силы обороны Хвай будут разрабатывать план, чтобы освободить детей вообще без всяких переговоров, – выдохнула Ингрей. – Но чем больше пройдет времени, тем это опаснее для детей. Омкемцы потребуют что-нибудь очень важное взамен, но вряд ли силовики на это согласятся. Возможно, они совсем не станут вести переговоры.

– Вероятно. Не стоит подавать врагам мысль, что любой может захватить заложников и требовать у властей все, что хочется.

– Правильно, – ответила Ингрей. Ее трясло. – Но я могу предложить себя. Насколько я помню, посол омкемцев жаловался насчет Хевома.

А еще он жаловался насчет того, что Гарал выдали Гек, но об этом и так известно.

– Я была там, когда погибла Зат. Я могу рассказать им все, что знаю. Пусть они отпустят детей и маму и возьмут меня взамен. Она еще не передала имени наследнику, поэтому если с ней что-то случится…

– Дело не в Хевоме. Смерть Зат – просто удобный повод, оправдание их действий. Их целью и вправду была Первая ассамблея, потому что она представляет интересы станции Хвай. И шести внешних Хвайских станций. И тех, кто живет на платформе «Зенит». Поэтому тот, кто контролирует Первую ассамблею, имеет доступ к шлюзам.

И прочим ресурсам со всего космоса.

– Полагаю, это не случайность, что они захватили Ассамблею как раз во время сессии, – продолжило Гарал. – Светлость Зат погибла лишь несколько дней назад, а омкемские грузовики с отрядами мехов находились здесь уже пару недель. Особенно если учесть, что грузовики не самые быстрые корабли, они вылетели с Энтена давным-давно. Так что твое присутствие ничего не изменит. А как только они тебя получат…

– Все равно нужно попробовать. – Ингрей не знала, как еще объяснить. – Там же дети.

– Ты не несешь ответственности за их безопасность. Если они вообще еще живы.

Есть вероятность, что уже нет.

– А Нетано – моя мать.

– Я знаю. Нас с тобой взяли из общественного приюта. И все, что мы имеем, дали нам наши приемные родители. Наши семьи, да и все остальные, считают, что мы всю свою жизнь должны быть им благодарны. Да мы и сами так считаем. Я слишком долго думало именно так. Конечно, Нетано не сделала с тобой такого, как со мной Этьят Будраким, но с той самой минуты, когда ты вошла в ее семью, ты всегда помнила, что в долгу перед ней. Она еще не передала своего имени Данаку, так что, если с ней что-нибудь случится, роду Нетано придет конец. А если что-то случится с тобой, то придет конец тебе. Если не принимать в расчет Этьята Будракима, мне кажется, что большинство родителей предпочитают рисковать своей жизнью ради того, чтобы защитить своих детей, а не наоборот.

– Так и есть, – согласилась Ингрей. Внутри у нее все скручивалось узлом от беспокойства. – Но именно поэтому…

– Ты ведь собиралась уйти, – перебило ее Гарал. – Ты собиралась уйти от Аскольдов. Я же знаю. Ты бы даже не стала думать обо всем этом, если бы оказалась на месте брата. Может, конечно, ты надеялась, но не могла же всерьез думать, что это когда-нибудь случится.

– Нет, – ответила Ингрей и ощутила, как кровь приливает к щекам. Она даже самой себе в этом не признавалась, так что слышать это от Гарал было унизительно. Ко всему прочему она вдруг почувствовала облегчение.

– Никто не ждет от тебя подобного героизма, – продолжило Гарал. – И меньше всех Нетано. А если и ждет, то… – Оно сделало жест рукой, словно отмахнулось от мнения Нетано по этому поводу.

– Знаешь, – вдруг сказала Ингрей. – Тут недавно выяснилось, что тирские посредники ни за какие деньги не соглашаются вытаскивать заключенных из «Милосердного устранения». Тогда я этого не знала, хотя могла бы догадаться, что мне не хватит средств.

Гарал застыло на миг, а затем поставило чашку с пойком на стол. Ингрей даже не заметила бы перемены в его лице, если бы уже не знала его достаточно хорошо.

– Ты работаешь на Тир? Или, скорее, работало? Полагаю, теперь уже не можешь, после того как стало Гек.

Молчание.

– Я много об этом думала. Наверное, они полагали, что я разморожу тебя, когда мы уже прилетим на Хвай, и затем ты сделаешь… то, что им нужно. Но Тик не желал пускать тебя на борт в таком виде, а ты не хотело соглашаться с моими планами. Ты даже отказалось со мной разговаривать, когда я нашла тебя в Службе для вновь прибывших. Там не было ни еды, ни места для сна, поэтому ты могло бы попросить помощи у меня или Тика.

Если уж что и волновало Гарал, так это еда.

– Так почему же ты ждало до следующего утра?

– Я не работаю на Тир. Заявило им, что отказываюсь. Что не собираюсь возвращаться на Хвай, что бы они ни сделали. Они возразили, что с технической точки зрения меня не существует и никому, кроме тебя, неизвестно, что я нахожусь на Тир Сииласе, а я само отвергло твое предложение, поэтому, если я не соглашусь, они меня просто вышвырнут в воздушный шлюз. Тогда я подумало, что, получив документы, буду иметь хоть какой-то козырь против них. – Гарал слабо улыбнулось. – А дальше ты знаешь. Я не смогло уйти, потому что корабль Тика был задержан. Потом, когда все решилось, я подумало, что лучше мне остаться с тобой.

– Чего они хотели? Погоди, я и так знаю. Они хотели, чтобы ты разрушило карьеру пролокутора Будракима.

– Кроме всего прочего. Тут я было не против. Но я сказало, что не буду на них работать. И не работало. И если бы я не стало Гек, то ничем хорошим это бы не кончилось. Они бы не пришли мне на помощь и ничего не предложили. Даже когда они уговаривали меня работать на них, то и тогда не обещали, что помогут в том случае, если у меня начнутся проблемы. Даже лгать не стали, чтобы склонить меня на свою сторону.

Еще бы, конечно, нет. Нарушение договора считалось на Тире тяжелейшим преступлением, даже малейший намек на нарушение.

– Они понимали, что им не потребуется ничего мне предлагать. Тир действует лишь тогда, когда считает, что это в их интересах, других причин для них не существует. Уверено, что, кроме меня, они послали и других, прямо сейчас на станции находятся их агенты. Вопрос лишь в том, кто они и какую пользу могут принести тебе.

– Ответ на последний вопрос – никакой, если это только не послужит их интересам.

– Гек тоже вмешиваться не будут, чтобы не нарушить условия межрасового соглашения. Это означает, что я тоже ничего не могу сделать и здесь тебе ничто не угрожает. Если Нетано более-менее нормальная мать, она наверняка захочет, чтобы ты была в безопасности.

– Послушай, они собирались захватить Первую ассамблею, чтобы получить контроль над шлюзами системы. Уверена, что им нужно было именно это, но ничего не вышло. Теперь у них в руках пустое здание ассамблеи, ларий и несколько заложников. Но зачем им ларий системы?

– Потому что он рядом с палатой Ассамблеи.

– Правильно. То есть их планы не изменились, вот что я хочу сказать.

Гарал нахмурилось.

– Понимаешь? – продолжила Ингрей. – Что хранится в ларии? Хвайские раритеты. «Отказ от дальнейших обязательств перед Тиром», который провозглашает существование Хвай и определяет его таким, какой он есть. А что находится в палате Первой ассамблеи, даже если там нет представителей?

– О! – воскликнуло Гарал, которое наконец-то начало понимать.

– Колокол Ассамблеи.

На самом деле Колокол представлял собой огромную керамическую чашу, она появилась в те времена, когда Первая ассамблея была еще единственной и только начала собираться и обсуждать вопрос, что хвайцы больше ничего не должны Тиру. Все хвайцы знали, что когда-то чашу использовали для засолки капусты, пока однажды звук, раздавшийся от удара ложки о край посудины, не возвестил об официальном начале работы Ассамблеи.

– Ингрей, это всего лишь наши раритеты. Омкемцам нет до них дела.

– А как по-твоему, что искала Зат в заповеднике? Я знаю, ты говорило, что люди, не живущие в Хвай, смеются над нашими раритетами, для них они ничего не значат. Они ценны лишь для нас. По закону Первая ассамблея не может собираться без Колокола. Это, конечно, не то же самое, что контроль над членами Ассамблеи, но уже кое-что. Омкемцы увязли в ситуации и не отступятся. Они захотят удержать в своих руках хоть что-то.

– «Отказ» – несомненная подделка, – сказало Гарал. – И ты это знаешь. А Колокол Ассамблеи… Он относится к тому самому периоду, и да, первые заседания Ассамблеи проходили в небольших временных помещениях, так что я не удивлюсь, если кто-то постучал ложкой по чаше, чтобы призвать всех к порядку. Но, Ингрей, ты когда-нибудь видела другую посуду для квашения капусты, кроме Колокола?

– Нет. Но какая…

– Они выглядят совсем по-другому, – сказало Гарал. – У большинства из них ровные стенки, и верхняя часть обычно уже, чем сама посудина. Смысл в том, что капусту надо плотно закрывать, потому что при доступе воздуха она правильно не заквасится. В общем, то ли всю историю про квашеную капусту просто придумали, то ли Колокол Ассамблеи ненастоящий.