Энн Леки – Происхождение (страница 23)

Ингрей открыла уже рот, чтобы сказать «да», но Палад прибавило:

– Не соглашайся, пока не узнаешь, о чем идет речь.

– Ладно, не буду.

Уголок рта чуть заметно дрогнул, и намек на улыбку тут же исчез.

– Ты можешь забрать мои вещи? Знаю, нож тебе наверняка не отдадут. Пожалуйста, передай повару мои извинения. Главное – забери сумку и то, что в ней. Питательных батончиков там, скорее всего, меньше, чем раньше. Буду признательно, если положишь туда еще несколько.

– Я постараюсь, – пообещала Ингрей. – Хочешь, чтобы она хранилась у меня?

Она чуть не сказала «хранилась у меня, пока ты не выйдешь», но и так ведь понятно, что Палад не выйдет, его отправят в «Милосердное устранение». Вся история с Палад, до сих пор казавшаяся ей абстрактной, за исключением моментов, когда могла доставить ей неприятности, вдруг стала абсолютно реальной. Что с ним случится? Все ее проблемы с братцем, и потенциальные трения с матерью, и даже возможные трудности, ожидающие ее, если кто-то вдруг обнаружит, какую роль она на самом деле сыграла, чтобы привезти Палад сюда, несравнимы с той ситуацией, в которой оно оказалось.

– Да, – серьезно и просто ответило Палад. – Пусть хранится у тебя. Но вообще-то я хотело попросить тебя о другом. Ты не могла бы поприсутствовать во время беседы с моим… с Этьятом Будракимом? Не хочу говорить с ним наедине. Ни за что! Я понимаю, что с технической точки зрения здесь это невозможно. Но я не хочу, чтобы присутствовали одни безопасники. Пойму, если ты откажешься. Наверное, тебе даже стоит отказаться. Так будет безопаснее для тебя самой.

Но не для Палад, хотя Ингрей и не понимала почему. Она не представляла, что может изменить ее присутствие. И вспоминала, как убедительно лгало ей Палад о себе на Тир Сииласе.

– Что такого ужасного в «Милосердном устранении»? – спросила она. – Я думала, преступники просто живут там вдали от всех остальных.

Палад не торопилось с ответом, затем тяжело вздохнуло и заговорило медленно, как будто аккуратно подбирало слова:

– Там было бы совсем не плохо, если бы еды хватало на всех. Предполагалось, что так и будет, что узники вырастят себе еду, но в «Милосердном устранении» есть лишь несколько пригодных участков, и все они кем-то уже заняты. Если эти люди тебя принимают, если ты можешь им доверять, то все нормально, хоть и не просто. Выращивать еду без помощи мехов невероятно сложно, на это требуется множество усилий. А еще нужно быть все время начеку и стараться контролировать места, куда иногда сбрасывают провизию, потому что ее можно оставить себе и разделить со своими союзниками.

Ингрей даже не знала, что сказать.

– После очередной выброски разразилась небольшая война. Все, даже те, кто мог обеспечить себя пропитанием и обычно не задирал остальных, пытались заполучить лекарства. Здесь никому нет до нас дела. Ведь это «Милосердное устранение». Люди, живущие там, заслужили подобную жизнь. – Наверное, оно говорило с сарказмом и горечью, но в голосе не было даже намека на эмоции. – Знаешь, не стоит об этом. Если бы я считало, что у тебя есть хоть малейший шанс стать Нетано, то я бы рассказало больше. А так… Без обид. Лучше тебе не знать. Если бы вместо… У моей сестры, возможно, появится шанс что-то изменить. Можешь ей передать, если вдруг увидишь?

– Конечно, передам. И когда приедет пролокутор, я буду здесь, если ты все еще этого хочешь.

– Спасибо.

Лицо его было предельно серьезным.

Дома Ингрей даже не присела, не сняла с плеча сумку Палад, а сразу направилась в приемную. Сегодня зеленые и синие стеклянные блоки сияли особенно ярко, а поросшие мхом серые камни, деревья и цветы за огромным окном заливал солнечный свет. Консул Федерации Омкем сидела, отвернувшись от вида за окном, и слушала Данака.

– Консул, – сказала Ингрей, не дав братцу договорить и не обращая внимания на его протесты. – Я – Ингрей Аскольд. Похоже, мы разминулись в Службе планетарной безопасности. Сегодня утром я первым делом отправилась туда, чтобы побеседовать с заместителем начальника, но оно как раз встречалось с вами. Затем я занималась другими делами, а когда вернулась, вы уже ушли. Видимо, мы разминулись.

– Светлость Аскольд, – сказала консул, поднявшись во весь свой невероятный даже для омкемки рост. Она была одета в рубашку и брюки, по хвайским меркам слишком простые для деловой встречи, и Ингрей подумала, что консул решила напомнить, кто она такая. – Как мило с вашей стороны. Ситуация сложилась довольно неприятная. Я не смогла объяснить заместителю, что светлость Хевом не замешан в убийстве светлости Зат, для этого нет ни малейшей возможности. Как раз наоборот, он сопровождал светлость Зат именно потому, что никогда бы не смог причинить ей вреда.

Данак сидел хмурый и расстроенный, видимо, из-за появления Ингрей все пошло не так, как он рассчитывал.

– Конечно, он не мог бы причинить ей вреда, – кивнула Ингрей. – Он же даже говорить с ней права не имел.

– И прикасаться к ней. – Консул все еще стояла. – Признаюсь, Зат иногда вела себя грубо, и у нее были враги. Но Хевом не из их числа.

Ингрей вспомнила, что говорил Хевом в Эсвае днем раньше. «Пустая трата времени. У нас так много важных проблем, а мы занимаемся чепухой».

– Вы меня удивили, консул. Откуда у Зат враги?

– Это трудно объяснить, не рассказав вначале, хотя бы вкратце, о событиях нескольких десятилетий омкемской политики, – ответила та с улыбкой. – Полагаю, мы должны быть благодарны, что Хевома не задержали. Он не может оставаться здесь один. Ему нужно переехать в Омкемскую Канцелярию на станции. Откровенно говоря, я разочарована, что ваша достопочтенная мать уехала, вместо того чтобы хоть как-то повлиять на решение заместителя начальника. Все это очень не вовремя.

– Да уж, – согласилась Ингрей. – У вас была возможность увидеться со светлостью Хевомом? Когда я ушла, он еще спал, и мне не хотелось беспокоить его, но уверена, что Данак о нем хорошо позаботился. – Она не взглянула на братца, чтобы увидеть, как он отреагирует на ее снисходительный тон и намек на ее более высокое положение. Знала, он не посмеет.

– Насколько я понимаю, он уже готов принимать посетителей, – сказала консул. – Я как раз собиралась с ним увидеться.

Теперь понятно, почему она не села обратно.

– Конечно, консул, – сказала Ингрей. – Пожалуйста, если вам или светлости Хевому что-то нужно, дайте нам знать.

Когда консул вышла из комнаты, Данак, не двинувшийся с места, проговорил милым голосом:

– Ну, конечно, именно поэтому ты с самого утра отправилась в Службу планетарной безопасности! Палад тебя заводит?

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – ответила Ингрей.

Ей хотелось присесть, но она решила не ввязываться в долгий разговор с Данаком. Ингрей повернулась, чтобы уйти, но передумала. Данак никогда не упускал возможности куснуть ее, когда они оставались наедине, но всегда шел на сотрудничество, если на кону стояли интересы семьи.

– Тебе не показалось странным, когда консул сказала, что Хевом был единственным человеком, с которым Зат чувствовала себя в безопасности?

– Она не так сказала. – Голос брата сочился презрением. – Если бы ты была здесь, вместо того чтобы шарахаться где-то целых два месяца, то успела бы поговорить с гостями. Зат считала, что стоит вне политики. Что ее интересует лишь истина, так она говорила. Но ее проект был вовсе не таким аполитичным, как ей хотелось думать.

– Да, – сразу согласилась Ингрей, чтобы братец не продолжил читать лекцию. – Если бы она обнаружила, что омкемцы жили на планете раньше нас, то Федерация обязательно сделала бы из этого политические выводы.

– Еще бы, – кивнул Данак. – Зат верила, что омкемцы, или, по крайней мере, эвет омкемцы, останавливались здесь на пути в систему, которая стала их домом. Но многие эветы считают, что именно Омкем – прародина человечества, что они, эветы, родились там и всегда жили.

Ингрей нахмурилась, но Данак продолжил:

– И те и другие не могут быть правы. Хотя вообще-то я почти уверен, что и те и другие ошибаются, но я никогда не говорил об этом в присутствии Зат и не скажу такого ни Хевому, ни консулу. Но если Зат все-таки была права или нас убедят в этом, то омкемцы получат дополнительный козырь, чтобы мы пропустили их флот через наш шлюз в Бейт. На это Федерация Омкем надеется уже много лет.

– Я не считаю, что это такой уж козырь. Только не для нас. – Ингрей задумалась, увидела ухмылку братца. – А мы-то им и не нужны, правда? Просто таким образом Федерация сможет оправдать свои действия перед собственным народом.

– Вероятно. В худшем случае определенные фракции Омкема получат юридическое основание.

– А если докажут, что Зат неправа либо что ей помешали найти материальные свидетельства, тогда та или иная фракция потеряет политические и моральные козыри.

– И соответственно, какая-то другая фракция их получит, – добавил Данак. – Пусть даже и не сможет так легко использовать их против Хвай. Зат не просто тратила свои деньги на это. Она, конечно, была богатой, но не настолько. Ей предоставили средства Федерации.

Конечно, Федерация наверняка понимала, что эти средства уйдут к Нетано.

– Они думали, что если помогут маме выиграть выборы, то она останется у них в долгу, – сказала Ингрей. – Неужели Федерация Омкем или одна из богатейших фракций Федерации в самом деле считала, что Нетано, став одной из четырех пролокуторов, поможет им провести флот через хвайский шлюз в Бейт?