Энн Криспин – Трилогия о Хане Соло (страница 13)

— Сколько здесь длятся сутки?

— Десять стандартных часов, господин.

Тогда пора прекратить удивляться здешней погоде. На планете жарко и влажно, и вращается она как волчок...

Хан осмотрелся. Пермакритовое покрытие внезапно обрывалось, уступая местной почве. Лужи свидетельствовали о недавнем дожде. Бурая грязь резко контрастировала с буйной сине-зеленой растительностью. С ветвей и лиан свисали гирляндами огромные цветы джунглей — алые, темно-фиолетовые, едко-желтые.

— Здесь у нас колония номер один, — пояснил сакредот. — Но мы обустроили еще две: пару лет назад мы основали вторую, а прошлой зимой — третью колонию. Но она еще маленькая. Вторая находится в ста пятидесяти километрах к северу отсюда, а третья — примерно в семидесяти к югу.

— А сколько лет первой колонии? — полюбопытствовал кореллианин, чтобы поддержать беседу.

— Почти пять.

Напротив странноприимного центра раскинулось летное поле, где одиноко скучал небольшой грузовичок, косо висящий на репульсорной подушке. «Мечта», наверное... Хан только сейчас сообразил, что никогда не видел корабля снаружи.

«Илизианская Мечта» оказалась не очень большой, но широкой каплеобразной телегой. Выпуклость на брюхе, где когда-то была орудийная башня, намекала, что этот кораблик далеко не всегда вел скучную жизнь автомеханического извозчика. Вторая полусфера, побольше, вздувалась на месте трюма. Несмотря ни на что, «Илизианская Мечта» отличалась своеобразным изяществом и была достаточно невелика, чтобы считаться проворной. Наверняка кореллианской постройки.

К грузовику тем временем подкатили тяжеловесные роботы-докеры и принялись трудиться над покореженными репульсорами. И корабль, и докеры, и все вокруг было заляпано рыжей грязью — несомненный результат эффектной посадки.

Хан ткнул пальцем в покрытые снегом вершины, поднимающиеся над высокими деревьями к северо-востоку от колонии:

— А это что?

— Горы возвышенного духа, — ответил Вератиль. — У их подножия стоит Алтарь обещаний, вокруг которого верующие ежевечерне собираются на Возрадование. Ты увидишь его, когда сегодня пойдешь на службу.

На службу, ошеломленно подумал Хан, но вспомнил размер оклада и согласился возносить молитвы без возражений.

— Занятное получится зрелище, — пробормотал он. — Это как пить дать.

По левую руку простиралась самая обширная грязевая лужа на памяти кореллианина, и в красноватой жиже беспечно нежились сородичи Вератиля и Тероензы; за ними ухаживала прислуга — как дроиды, так и живая. Хан разглядел парочку родианцев, нескольких гаморреанцев и как минимум одного человека.

— Наши грязевые отмели. — Вератиль обвел широким жестом обитателей рыжей лужи. — Мой народ наслаждается ваннами.

— А что вы за народ? — полюбопытствовал Соло. — Вы отсюда родом?

— Нет, мы, как и наша дальняя родня, хатты, происходим с Нал-Хатты. В какой-то мере. А зовемся мы т’ланда-тиль.

Хан взял себе на заметку как можно быстрее выучить язык этих самых т’ланда-тиль. Очень полезно знать чей-то язык, когда все вокруг думают, что ты ни слова не понимаешь из того, о чем говорят наниматели...

Сакредот продолжил экскурсию. Они обогнули здание странноприимного центра, и кореллианин выпучил глаза, увидев открывшееся перед ним пространство. Вот это да! Сколько ж деревьев пошло под топор? Из джунглей был выхвачен грубый квадрат километр на километр. Горы теперь были позади слева, а справа у горизонта виднелась сизая водная гладь.

— Озеро? — с надеждой спросил Хан, указывая туда.

— Нет, то Зома Гаванга, Западный океан, — проинформировал его Вератиль.

Хан пересчитал здания у грязевых отмелей. Получилось девять: пять трехэтажных, четыре — всего в один этаж, зато каждое — размером с квартал любого кореллианского города.

— Там живут паломники?

— Нет, дормиторий вон там.

Жрец махнул лапкой на приземистое двухэтажное здание далеко в стороне.

— В многоэтажных строениях мы перерабатываем рилл, андрис и карсунум. Одноэтажные здания уходят глубоко под землю. На несколько уровней. Как ты понимаешь, глиттерстим любит кромешный мрак.

Андрис, рилл, карсунум... а в придачу еще и глиттерстим! Хан потянул носом воздух. Ну конечно же! Вот чем тут пахнет. Ребятки производят спайс! А ведь «Илизианская Мечта» везла груз глиттерстима высокой очистки, самой дорогостоящей и редкой разновидности спайса. Остальные препараты стоили гораздо дешевле, хотя любой контрабандист охотно ухватился бы за такой фрахт.

— Несколько раз в месяц мы получаем с Кесселя, Рилота и Нал-Хатты сырье, — продолжал Вератиль. — Поначалу корабли-автоматы приземлялись в колонии номер один, но вскоре пришлось прекратить эту практику.

— Что так? — спросил Хан прежде, чем подумал, а хочет ли он знать ответ.

— Два корабля не справились со сложными погодными условиями и разбились, к нашему глубочайшему сожалению. Посему мы выстроили орбитальную станцию и решили поль-зоваться услугами живых пилотов, чтобы перевозить сырье вниз, в колонии. Поначалу у нас их было трое, но сейчас остался всего один, но этот несчастный салластанин, который на данный момент нас обслуживает... в своем роде болен. Вот почему ты нужен нам, пилот Драйго.

Приятно, когда ты кому-то нужен, ядовито отметил про себя Хан.

— Э-э... Вератиль, а что стряслось с другими парнями?

— Один разбился, второй просто исчез. А еще мы потеряли много грузовиков-автоматов, что прискорбно сократило наши прибыли, — загрустил сакредот. — Спайс — доходное предприятие, но космические корабли нынче дороги.

— Это верно, — без энтузиазма согласился кореллианин. — Аварии никому не идут впрок.

Теперь ясно, почему пилоты не спешат обивать им пороги, добавил он про себя. Уцелевшие наверняка распустили слух, насколько здесь опасно...

Все познания Соло в различных видах спайса были почерпнуты из разговоров Шрайка с коллегами-контрабандистами.

Добываемый на Кесселе глиттерстим — самый ценный. Если выставить его на свет, а затем быстро проглотить, он на время подарит почти телепатические способности. Им пользуются шпионы, им пользуются любовники, им пользуется Империя, допрашивая заключенных. Собственно, глиттерстим потому и был столь редок и столь привлекателен для контрабандистов, что Империя объявила его своей собственностью.

Рилл везли с Рилота, планеты тви’леков, где его добыча была разрешена и где он использовался в медицине как обезболивающее. Хотя из него можно было производить яды и галлюциногены, и это уже каралось законом.

Карсунум — черный спайс, тоже редкий и весьма дорогой, добывали на Севаркосе. Он вызывал состояние эйфории и благотворно влиял на тех, кто его принимал, улучшая их физические и умственные способности. Идиллию нарушал побочный эффект. После того как действие препарата заканчивалось, наркоман терял интерес к жизни, становился вялым п безучастным. Некоторые даже умирали, так как карсунум ухудшал обмен веществ.

Тот лее Севаркос снабжал Галактику андрисом, порошком белого цвета, который добавляли в пищу, чтобы улучшить ее вкус и увеличить срок хранения. Многие утверждали, что наркотик вызывает легкое возбуждение и усиливает ощущения.

На Илизии залежей спайса не имелось. Здесь его только перерабатывали.

— Фабрики... — вслух произнес Соло. — Какие большие...

— О да. На Илизии примечательно развитое производство, мы способны конкурировать с ценами на спайс, который продают непосредственно с Кесселя или Рилота, — с гордостью заявил сакредот. — И мы единственные предлагаем такой широкий ассортимент. Оптовые покупатели часто высказывают пожелание приобрести для своих клиентов разные виды спайса. И мы удовлетворяем их нужды.

На фабрику заходили и выходили существа разных рас. Людей было много, но попадались и инородцы: тви’леки, родианцы, гаморреанцы, деваронцы, салластане... Некоторые расы Хан не опознал. И все они были одеты в балахоны ниже колен, головные уборы полностью закрывали волосы. Вся одежда была бурого цвета.

Кореллианин указал на толпу:

— Рабочие?

Сакредот помедлил с ответом.

— Паломники, которые решили служить Единому и Всем, трудясь на наших фабриках.

— А-а... — протянул Хан. — Ясно.

Чем больше он видел, тем отчетливее становилась картинка. И непригляднее. И вообще Соло мучили дурные предчувствия. Паломники съезжались на Илизию в надежде прикоснуться к святыне, а попадали на производство наркотиков. Хан чуял здесь врельта, притом дохлого.

Местное солнце успело опуститься к самому горизонту.

Фигуры в балахонах потянулись к горам на северо-востоке. Вератиль поманил гостя за собой.

— Пришло время благословенным паломникам вознести молитвы и возрадоваться в Единстве, открыв сердца Всем. Проследуем же Тропой единения к Алтарю обещаний. Идем же, пилот Драйго.

Хан не стал упрямиться и зашагал по хорошо утоптанной множеством ног дорожке. Мимо них текла река паломников, но ни один не осмелился приблизиться, хотя все отвешивали сакредоту глубокие поклоны, прижимая ладони к груди.

— Они благодарят за Возрадование, которое ждет их вскорости, — объяснил ошалевшему кореллианину Вератиль.

Чем дальше от цивилизации, тем гуще джунгли; вскоре ветви деревьев сомкнулись над узкой тропинкой. Хану начало мерещиться, будто он идет по диковинному туннелю.

Дорожка вынырнула из леса и обогнула еще одно открытое пространство; судя по всему, гигантское болото, покрытое толстым цветочным ковром. Таких красивых и необычных соцветий Хан в жизни не видел.