Энн Криспин – Хэн Соло и гамбит хаттов (страница 17)

Когда же Роа все-таки подал голос, в тишине рубки он прозвучал словно гром с ясного неба.

– Полдела сделано. Хорошо у тебя получается, парень. Берегись вон того, что сверху. Заковыристый камешек.

Хэн кивнул, чувствуя на лбу грязные жирные дорожки пота Он накренил корабль, проводя мимо водоворота космической пыли, которая некогда была звездой.

Почти час спустя, когда Хэн чувствовал себя так, будто за весь полет ни разу не вздохнул, они выскочили из May и погрузились в Яму.

Мимо проносились астероиды. Хэн чуть-чуть сбросил скорость, пытаясь смотреть во все стороны одновременно и мечтая о глазах на затылке, как у молоскиан.

– Возьми влево, – хрипло каркнул Роа.

Хэн и не заметил, как к ним подкрался астероид размером в гору. Его потная рука сама отыскала рычаг управления по приказу Роа – вовремя!

Влажные пальцы соскальзывали с рычагов, корабль чуть было не оказался на пути другого астероида.

Взвыл Чубайса, выругался Роа. Хэн с трудом увернулся от третьего булыжника.

– Прости, – виновато пробормотал кореллианин. – Промашка вышла

Не говоря ни слова, Роа порылся в бардачке и что-то оттуда выудил.

Держи. Подарок за то, что прошел May. Я возьму управление, пока ты их надеваешь.

Хэн взял специальные летные перчатки с накладками, чтобы пальцы не скользили, натянул и застегнул. Согнул и разогнул на пробу пальцы,

– Спасибо, Роа.

– Не за что, – отозвался старший товарищ. – Я всегда их ношу и тебе советую.

– Буду, – пообещал Хэн.

Еще через несколько часов, когда Соло завершил первый в жизни пробег по Дуге Кесселя и экипаж сумел расслабиться в относительно безопасном гиперпространстве, Роа, откинувшись на спинку кресла главного пилота, сделал признание:

– Должен сказать, что не видел никого, кто с первой же попытки так; гладко прошел Дугу. Ты прирожденный пилот.

Хэн вяло приподнял уголки губ в ухмылке:

– У меня хороший учитель.

Чубакка кисло заметил, что не возражал бы, если бы Хэн еще чуть-чуть поучился у Роа, потому что кореллианин так его перепугал, что вуки едва не облысел.

Соло оглянулся и вперил в волосатого приятеля гневный взгляд.

– Эй, держи пасть на замке, а не то я при первой же встрече скажу Винни наш адрес.

Чуй подавленно замолчал, обиженно сверкая глазами.

– Ну, так чем же ты теперь займешься, Хэн? – полюбопытствовал Роа. – Не каждому контрабандисту дано похвалиться, что он пролетел по Дуге Кесселя, а ты прошел ее за великолепное время. Каков следующий ход?

Хэн уже все придумал.

– Хочу, чтобы у нас с Чуй был собственный корабль. Сначала, "конечно, придется взять в аренду, но, может, когда-нибудь в один прекрасный день я сумею купить нам подходящую таратайку. Только нужно много денег, целую кучу. Поэтому Роа, я возвращаюсь туда, где их не сосчитать. На Нар Шаддаа.

Старый контрабандист удивился.

– Хатты, – обронил он.

Хэн проверил, как поживали стабилизаторы.

– Ага, хатты.

Роа, хмурясь, покачал головой.

Опасно работать на хаттов, мальчик. Они – рискованные работодатели. Стоит их рассердить, и обнаружишь, что плаваешь в вакууме без скафандра.

– Ага, – без выражения повторил кореллианин. Я уже как-то работал на них. Но чтобы загрести кучу денег приходиться рисковать.

Пережив еще две недели и одного охотника за головами, Хэн и Чубакка шагали к самому большому зданию в секторе хаттов на Нар Шаддаа. Некогда роскошный отель, ныне – штаб-квартира кажидика Десилийик.

В бытность «Драгоценности» гостиницей, ее руководство гордилось, что может предоставить номера по крайней мере половине разумных обитателей Галактики. Существа, живущие в воде, существа, дышащие метаном, существа, чувствующие себя хорошо лишь при пониженной гравитации… «Драгоценность» принимала всех.

Приближаясь к старому зданию, Хэн заметил, что бывший отель здорово перестроили по вкусу новых жильцов. Гигантский холл теперь обустроили рампами, ведущими на верхние этажи. Деревянный пол сняли, а каменный отполировали до зеркального блеска, чтобы хаттам было легче передвигаться.

Хэн в четвертый раз проверил, что кубик-послание Тагты надежно спрятан в карман. Оглянулся на Чубакку:

– Тебе идти не обязательно, приятель. Я и сам справлюсь.

Единственным ответом было твердое «нет». Хэн пожал плечами.

– Как знаешь, но говорить буду я.

Дворецким оказалась женщина-человек, рыжеволосая и ослепительно красивая, хотя и не первой молодости. Она была одета в зеленое платье без всяких изысков, скромного покроя. Хэна восхитило достоинство, с которым она держалась.

– Я – Диело, помощник господина Джилиака. Вы сказали, что у вас есть рекомендательное письмо, не так ли?

Хэн кивнул, чувствуя себя по сравнению с ней грязнулей и неряхой, хотя и принарядился в самые целые штаны. И даже постирал по такому случаю рубашку. Больше всего ему хотелось уйти в глухую защиту, но Хэн давным-давно научился никогда не демонстрировать нервозность и страх. А посему его солнечная улыбка не сходила с его лица, а маска обычной бравады не сдвинулась и на волосок,

– Так точно.

– Могу я его видеть?

– Разумеется, если не попытаетесь уйти вместе с ним, – Хэн достал небольшой кубик и протянул женщине.

Рыжеволосая мельком глянула на зеленоватую коросту высохшей слизи, просмотрела послание, кивнула.

– Прекрасно, – сказала она, возвращая кубик владельцу. – Прошу вас, подождите здесь. Я вскоре позову вас.

Она вернулась через сорок пять минут и проводила визитеров в зал для аудиенций.

Хэн слегка нервничал, его страшно интересовало, узнает ли Джилиак в нем одного из гонцов, которые пять лет назад доставили ему на Нал Хутту посылку. Илезианский правитель хатт Заввал угрожал Джилиаку неприятными последствиями. Услышав предупреждение, Джилиак в ярости разгромил почти весь зал.

Соло надеялся, что останется не узнанным. Имени своего он не называл. Кроме того, ему тогда было не больше девятнадцати… да и выглядел он тогда по-другому. Сейчас он был старше, набрал в весе и мускулатуре (благодаря тренировкам в Академии), лицо, наоборот, потеряло детскую округлость. Не говоря уже о том, что для хаттов практически все люди на одно лицо.

И все-таки во рту пересохло.

Хэн удивился, увидев не одного, а сразу двух хаттов. Один бы почти вдвое меньше сородича, и кореллианин

разумно предположил, что первый – младше. Хатты растут всю свою жизнь и порой достигают воистину гигантских размеров. Средний хатт переживает несколько периодов роста после того, как становится взрослым. Хэн слышал, что за несколько лет они могут вымахать чуть ли не вдвое.

Так. Можно спорить, что Джилиак – тот, что крупнее.

Зал был просторный и богато украшенный; похоже, раньше тут находился главный бальный зал отеля. Стены были увешаны зеркалами, и Хэн видел собственное отражение со всех сторон.

Кореллианин отвесил глубокий поклон обоим хаттам. Диело указала на посетителей и произнесла на довольно сносном хаттском:

– Господин Джилиак, вот кореллианский пилот, которого ваш кузен Тагта рекомендовал вам. Его имя Хэн Соло. Вуки зовется Чубаккой.

Хэн опять поклонился.

– Повелитель Джилиак, – сказал он на общегалактическом, – большая честь встретить вас, Ваше великолепие. Ваш кузен повелитель Тагта говорит, что вам всегда необходимы хорошие пилоты.

– Пилот Соло… – Джилиак с легким брезгливым интересом обратил на визитера взгляд утопающих в" жировых складках выпученных глаз, – ты понимаешь или говоришь на нашем языке?

– Я понимаю его, Ваше великолепие. Но не говорю на нем в той мере, чтобы передать красоту языка, а следовательно, было бы неприлично и пытаться произнести на нем хотя бы слово, – искренне отозвался Соло.

К счастью, к хаттам легко было подольститься.

– Ох, человек, который ценит красоту нашего языка! – воскликнул Джилиак, поворачиваясь к меньшему