Энн Кливз – Тихая ночь (страница 5)

Однажды он обмолвился об этом, и Эдит резко ответила: «Повезет, если так! С такими сокращениями бюджета центр может и не дожить до нашей старости». Больше Кенни не заговаривал об этом. Единственное утешение – он, скорее всего, умрет первым. Женщины всегда живут дольше. Одно он знал точно – остаться одному было бы невыносимо.

Кенни налил чай, намазал тост маслом, и тут вошла Эдит – уже одетая, с влажными волосами, собранными в пучок.

– Какие планы на сегодня? – спросила она.

– Прополка брюквы, – ответил он.

Эдит сочувственно поморщилась, понимая, какая это нудная, изматывающая работа – прореживать всходы, чтобы корнеплодам было куда расти.

– Что ж, – вздохнула она, – погода хорошая.

Но со вчерашнего вечера Кенни все же подумывал выйти в море. Не сказал Эдит – она так много работала, что он чувствовал себя школьником, собирающимся прогулять уроки.

Эдит допила чай и собрала бумаги в бывшей комнате Ингрид, теперь своем кабинете. Кенни проводил ее до машины, поцеловал на прощание.

Собираясь сначала пару часиков потратить на брюкву, он неожиданно свернул к пляжу, где в сарае хранились мотор, снасти и ловушки. Дул легкий восточный ветерок. Может, все же взять кого-нибудь с собой, кто сейчас свободен? Мартин Уильямсон – приятный парень, но утром он обычно час проводил в магазине перед сменой в кафе «Сельдяного дома». Кенни остановился и в тишине услышал крики тупиков на мысу. Их стало меньше, чем в детстве, но все же достаточно, чтобы наполняли все вокруг гомоном.

Чтобы срезать путь, он пересек галечную полосу между дорогой и песком, осторожно ступая. Однажды Кенни подвернул здесь ногу, и та болела несколько дней. Когда на тропу легла тень от «Сельдяного дома», он остановился. Здание казалось пустым – кафе открывалось позже, машин не было.

Сарай стоял у дороги, ближе к пристани. Они с Лоуренсом построили его на совесть, хотя часть железной кровли скоро потребует замены. Замков никогда не вешали – сараем пользовались все рыбаки из Биддисты, а чужие сюда не заглядывали. Раньше на пристань доставляли все необходимое – уголь, зерно, корма для животных. Теперь здесь иногда останавливались яхтсмены, но в этом году их почти не было.

Дверь держал массивный засов – чтобы не хлопала на ветру. Сегодня засов был отодвинут, дверь приоткрыта. «Кто так небрежен? – подумал Кенни. – Один порыв ветра, и вырвет петли». Вероятно, Родди Синклер – ему нет дела до других. Как-то раз он устроил здесь вечеринку, и наутро Кенни нашел груду красных банок, пустую бутылку из-под виски и незнакомого парня в спальнике. Кенни распахнул дверь, в нос ударил знакомый запах машинного масла и рыбы.

После мыслей о Родди сначала он решил, что висящая под потолком фигура – очередная шутка. Пьяный розыгрыш, который Родди устроил после вечеринки у Беллы. Наверняка при ближайшем рассмотрении окажется, что это мешок с удобрениями, набитый соломой, а сверху натянуты черный пиджак и брюки. Голова была гладкой и слегка блестела. «Прям как человек, очень похож», – подумал Кенни. Он толкнул фигуру. Та оказалась тяжелой – явно не соломенной. Тень качалась на стене, тело повернулось, и Кенни впервые увидел лицо – белую пластиковую маску клоуна с широкой красной улыбкой и пустыми глазами, от которой отражался солнечный свет.

Потом он разглядел настоящие руки – кожу, костяшки, аккуратные ногти, как у женщины. Но это был мужчина – лысый и мертвый. Он висел на балке, ноги чуть-чуть не касались пола. Рядом валялось перевернутое ведро – видимо, он использовал его как подставку, а потом пнул. Кенни почувствовал, как подкатывает тошнота. Ему захотелось снять маску – она казалась кощунственной на мертвом лице. Но он не смог заставить себя прикоснуться. Вместо этого он схватил тело за руки, чтобы остановить жуткое раскачивание – не мог вынести, что оно болтается, словно пугало на виселице.

Первой мыслью было позвонить Эдит на мобильный. Но чем она могла помочь? Стуча зубами, он вышел, опустился на гальку и набрал 999.

Глава 5

Перес узнал новости по телефону, когда ехал на работу из дома Фрэн. До этого звонка, одурманенный недосыпом, он машинально вел машину, полностью погрузившись в воспоминания о вчерашнем вечере. В голове звучала мелодия, которую Фрэн включила на CD-плеере, когда они вошли в дом, – женский голос, что-то кельтское, незнакомое. Перес поймал себя на мысли, что, возможно, придает слишком большое значение произошедшему. Он всегда был склонен к самокопанию. Его бывшая жена Сара говорила, что он слишком многого от нее ждет, слишком эмоционально зависим. «Нужно быть жестче, – думал он. – Быть мужчиной. Меньше зависеть от женского мнения».

Звонок заставил его собраться. Работа была его константой, ее он умел делать хорошо. Сэнди, никогда не отличавшийся красноречием, в стрессовых ситуациях и вовсе начинал говорить бессвязно. Приходилось внимательно вслушиваться в каждое слово.

– У нас самоубийство, – сообщил Сэнди. – Кенни Томсон нашел его висящим в сарае, где рыбаки из Биддисты хранят снасти.

– Кто? – спросил Перес.

Голос в трубке перебил:

– Кенни Томсон. Вы его знаете. Он всю жизнь прожил в Биддисте. У них ферма на склоне над заливом…

– Нет, Сэнди. Я не о том, кто нашел. Кто самоубийца?

– Без понятия. Кенни его не узнал. По крайней мере, не смог назвать. Я уже в пути.

– Ничего не трогай, – предупредил Перес. – На всякий случай.

Он знал, что Сэнди не нуждается в напоминаниях, хотя все равно забудет об осторожности, как только приедет, но Пересу стало легче от того, что он это произнес.

Только проезжая по вчерашнему маршруту, он вспомнил о человеке, который разрыдался в «Сельдяном доме». Перес не слишком усердствовал в его поисках – вышел на пляж, глянул в сторону кладбища, но следов не обнаружил. Если он что-то и испытывал, то облегчение. «Наверное, уехал на машине, – подумал он тогда. – Иначе как мог исчезнуть так быстро?» Мысль сообщить кому-то о странном типе промелькнула и растворилась. Кому? И что сказать? «Ищите рыдающего мужчину. Возможно, у него амнезия».

Постояв немного и слушая, как волны шелестят в гальке, он решил не заморачиваться. «Какой-то турист, – подумал он. – Пьяный или псих». В это время года острова притягивают таких – они ищут рай и покой, а находят белые ночи, которые сводят с ума еще сильнее.

Вместо того чтобы беспокоиться о незнакомце, он думал о Фрэн – о том, как выглядит ее тело под черным кружевным платьем и каково было бы прикоснуться к ней.

По пути обратно в галерею он увидел через окна, что вечеринка близится к завершению. Родди стоял у воды, все еще держа скрипку под подбородком, словно она часть его тела. Художники были явно разочарованы – несмотря на продажи, ожидали большего ажиотажа. Фрэн взяла Переса за руку и прошептала, что хочет домой. Даже после лести того брюнета ей требовалось утешение. Переса даже немного радовало, что Фрэн грустит, – это давало повод ее приободрить.

Теперь совпадение казалось ему слишком явным. Загадочный южанин явно был не в себе. Тело нашли в нескольких сотнях метров от «Сельдяного дома», где его видели в последний раз. Мысль о самоубийстве тогда не пришла Пересу в голову. Он винил себя в беспечности и чувствовал ответственность за незнакомца, которого видел всего один раз. Затем он стал обдумывать, как объяснит все Фрэн. Будет ли она винить его в этой смерти? Втайне он надеялся, что в сарае у пристани Биддисты окажется кто-то другой.

Дорога на северо-запад через Уайтнесс петляла между морских заливов, границы суши и воды здесь были едва уловимы. Сплошные озерца и заливчики, и земля между ними выглядела островами. В низинах цвели лютики, смолки, орхидеи – мама назвала бы все. Насмотревшись на этот пейзаж в такое время года, приезжие под влиянием порыва покупали старые дома под дачи.

Дорога сузилась до одной полосы с карманами для разъезда, затем свернула за холм, и открылся вид на Биддисту: кладбище, «Сельдяной дом» у пляжа, сарай на пристани и три одноэтажных таунхауса. В самом большом располагались почта и магазин. Далее тропа вела к пасторскому дому Беллы Синклер и ферме Кенни Томсона. Когда-то община была больше – руины домов в полях Кенни тому свидетельство.

Он скупал земли по мере того, как люди уезжали – кто постарел, кто ради лучшей зарплаты в администрации Леруика. Теперь эти дома реставрировали и продавали за бешеные деньги, но поначалу спроса не было и земли доставались Кенни за бесценок. Когда население сократилось, церковь разобрали, а камни растащили по всему острову. Теперь это и есть вся Биддиста – сообщество, отрезанное от остального острова холмами и морем.

Машина Сэнди стояла на обочине. Он сидел у пристани на парапете и курил. Перес, работавший в Абердине и видевший за месяц больше преступлений, чем Сэнди за всю карьеру, гадал, куда тот выбросит окурок. Под ноги, загрязнив место преступления? Но, увидев его, Сэнди встал, затушил сигарету и швырнул ее в воду. Другой вид загрязнения.

– Где вы были? – спросил Сэнди. – Я звонил вам домой.

Перес проигнорировал вопрос, и Сэнди не стал настаивать. Он привык, что его игнорируют.

– Я отпустил Кенни домой, – сказал он. – Незачем ему тут торчать, а мы знаем, где его найти. Он был не в себе. Меня это не так потрясло. Труп же не выглядит настоящим. С такой-то штукой на лице.