Энн Кливз – Рассказывая сказки (страница 5)

Органистка-артритик уже завершала мелодию дрожащим аккордом, когда дверь открылась вновь. Она захлопнулась с грохотом – видимо, из-за ветра, – и молящиеся с неодобрением обернулись. У входа стоял Дэн Гринвуд, а рядом с ним крупная, невероятно уродливая женщина. Хотя Эмма, как обычно, почувствовала волнение от его присутствия, она была разочарована, увидев здесь Дэна. Она никогда не встречала его в церкви и думала, что он ее презирает. Впрочем, он не потрудился переодеться и все еще был в джинсах и фартуке, как вчера ночью. Женщина была одета в бесформенное кримпленовое платье в мелкий лиловый цветочек и в пушистый лиловый кардиган. Несмотря на холод, на ней были надеты плоские летние сандалии. Было что-то зловещее в том, как они стояли у дверей, и на мгновение Эмма подумала, что они пришли с каким-то сообщением, с требованием покинуть церковь, потому что рядом разгорелся пожар или сообщили о бомбе. Даже викарий на какое-то время остановился и посмотрел на них.

Но женщина казалась совершенно спокойной, похоже, ей даже нравилось внимание. Она взяла Дэна под руку и потащила его к скамье. Фамильярность этого жеста задела Эмму. В каких они были отношениях? Она была слишком молода, чтобы быть его матерью, ненамного старше его. Но ее уродство не позволяло ей подумать, что между ними романтическая связь. У Эммы было много комплексов, но она всегда была уверена в своей привлекательности. Она нисколько не сомневалась в том, что Джеймс никогда бы не позвал ее замуж, если бы она была толстой или прыщавой. Всю оставшуюся службу Эмма слышала голос женщины среди остальных во время псалмов и респонсориев. Она пела ясно, громко и мимо нот.

На службе не было никаких упоминаний о Джини Лонг, и Эмма подумала, может, викарий не слышал о ее самоубийстве. Но ее имя упомянули наряду с именами Элзи Хепворт и Альберта Смита в молитве об усопших. Она сидела с Мэттью на коленях, смотрела на склоненные головы молящихся, преклонивших колени, и пыталась восстановить в памяти образ Джини. Она встречалась с ней только однажды, в доме Мэнтела. Джини играла на фортепьяно, которое Кит купил для Эбигейл, когда она вдруг ненадолго загорелась музыкой. Высокая темноволосая молодая женщина, довольно серьезная и сосредоточенная, склонялась над клавишами. Потом в комнату вошел Кит, она обернулась, и ее лицо расслабилось в улыбке. Трудно было себе представить, что Джини тогда была моложе, чем Эмма сейчас, – едва ли старше студентки.

Служба приближалась к причастию. Роберт стоял в своем белом одеянии у алтаря, рядом с викарием. Мэри первой приняла хлеб и вино, а затем поспешила на кухню, чтобы засыпать растворимый кофе в термокувшины. Органистка с трудом вернулась на место и начала играть что-то нежное и меланхоличное. В проходе выстроилась очередь. Эмма вручила Мэттью Джеймсу, который никогда не причащался, несмотря ни на какие уговоры Роберта, и встала, чтобы занять свое место. Перед ней был высокий ссутуленный мужчина в блестящем сером костюме, который был ему велик. Он не был постоянным прихожанином, хотя ей показалось, что она видела его в деревне. Он сидел один, никто к нему не подходил, что было довольно необычно. Женщины в приходе гордились своей гостеприимностью по отношению к новым прихожанам.

Очередь медленно продвигалась вперед. Мужчина неловко встал на колени, она встала за ним, почувствовав сильный запах нафталиновых шариков от моли. Костюм давно не носили. Он протянул руки, сложенные в пригоршню, чтобы получить облатку. Руки были грубыми и темными, словно вырезанными из дерева, сильными, хотя ему было не меньше шестидесяти. Викарий встретился с ним взглядом и едва улыбнулся ему, показывая, что узнал. Затем приблизился Роберт с чашей, вытирая край белой тканью. Мужчина автоматически вытянул руку, чтобы покрепче взяться за чашу, прежде чем поднести ее ко рту. Затем он посмотрел в лицо Роберту и, узнав его, оторопел. Когда Роберт двинулся к ней, мужчина выплюнул все вино на него. Белое платье окрасилось в красное от густого сладкого вина. Словно кровь, сочащаяся из раны, подумала Эмма. Викарий не видел, что произошло, а Роберт сделал вид, что не заметил. Мужчина встал и, вместо того чтобы вернуться на свою скамью, прошел к выходу и покинул церковь.

Все произошло очень быстро, и из-за спин прихожан те, кто был в нефе, не могли видеть этот инцидент. Но когда мужчина проходил мимо спутницы Дэна Гринвуда, она встала и вышла за ним.

Глава пятая

Каждую неделю после церкви они возвращались в дом Роберта и Мэри на обед. Это была неотъемлемая часть ритуала, как чтение из апостольских посланий и молитвы дня. Эмма считала, что это несправедливо по отношению к матери: после службы она целый час разливала кофе и мыла посуду, а потом должна была немедленно приниматься за домашние дела. Мэри говорила, что ей это нравится, но та Мэри, которую она помнила по Йорку, совсем не была домовитой. Тогда у них была уборщица, и они часто ели в городе. У Эммы было много воспоминаний о семейном итальянском ресторане, долгих воскресных вечерах с пастой и мороженым и о чуть захмелевших родителях, которые вели их домой, когда начинало темнеть.

Джеймс всегда приносил с собой на обед пару бутылок неплохого вина. Эмма думала, что алкоголь ему нужен, чтобы защититься от холода и притупить скуку. Но когда она предложила найти повод вовсе не ездить туда, он и слышать не захотел.

– Мне нравятся твои родители. Твой отец – умный и интересный человек, а мать очаровательна. Тебе повезло, что они такие участливые.

Услышав в этих словах скрытый укор, она больше не возвращалась к этой теме.

Спрингхед-Хаус был квадратным серым домом на окраине деревни. Когда-то это был дом фермера, но землю продали. В этом доме их семья поселилась, когда они переехали из Йорка. Роберт торжествовал, когда нашел его. Все их сбережения были потрачены, когда он проходил обучение на социального работника, и он не мог поверить, что сможет найти что-то настолько просторное по своему бюджету. Он проигнорировал отчет земельного инспектора, в котором подчеркивалось, что в доме испарина и стропила на крыше изъедены древесным жучком. Он был уверен в том, что этот дом предназначен для них. Эмма думала, что так, наверное, было и лучше. Она не могла представить себе его на новом месте в таунхаусе, который пришлось бы делить с кем-то еще. Она говорила себе, что его эго не выдержало бы пребывания в стесненном пространстве, хотя и понимала, что это было несправедливо. Она отчаянно нуждалась в его одобрении.

Из старой комнаты Кристофера на чердаке все еще было видно поле, где лежало тело Эбигейл. Вид не изменился. Земля здесь была совершенно ровная, и строить ближе к побережью было запрещено. В недавнем отчете Агентства по охране окружающей среды говорилось не только о предстоящих затоплениях, но и о том, что весь полуостров может вскоре смыть водой.

Когда они подъезжали к Спрингхеду, шел сильный дождь, и было так темно, что пришлось включить дальний свет. Сточные канавы наполнились до краев, и вода вытекла на середину дороги. Они ехали на «Вольво» Джеймса. Роберт и Мэри ехали впереди.

– Что это за жуткая женщина была с Дэном? – спросил Джеймс. Ему нравилось все красивое. Эмма полагала, что именно из-за этого он сейчас мирился с ее перепадами настроения.

– Понятия не имею. Никогда ее не видела.

– Я подумал, может, они знакомы по работе. Ее можно представить себе в какой-нибудь мастерской. «Хэрроугейт» или «Уитби», например.

– О да! – Иногда она удивлялась его проницательности. Больше всего он ей нравился, когда удивлял ее. – Но точно «Уитби». Для «Хэрроугейт» слишком безвкусная. – Она замолчала. – Думаешь, поэтому Дэн пришел в церковь? Чтобы ей угодить? Надеясь на скидку? Как-то странно. И не похоже на него. Он всегда кажется таким прямолинейным. Не могу себе представить, чтобы он занимался какими-то манипуляциями в своих целях.

– Нет. – Джеймс сбавил скорость, и они еле тащились. Канаву прорвало, и вдоль дороги бежал грязный поток воды. – Мне кажется, он знал Джини Лонг. Он показался вчера очень расстроенным, когда говорил о ее самоубийстве. Иногда церковь приносит утешение, даже если не особенно веришь.

– Наверное, он мог знать Джини. – Эмма сомневалась, но не хотела портить разговор. Давно они не общались вот так, легко. – Он не так давно переехал в Элвет, но и ее здесь не было, она училась в университете. Она только-только выпустилась, когда переехала к Киту Мэнтелу. Может, Дэн встречал ее, когда она еще была студенткой, но не представляю себе, в каком качестве.

Джеймс не ответил.

– Дэн думал, что ее самоубийство тебя огорчит.

– Я ее не знала. В церкви я пыталась вспомнить. Я видела ее всего один раз. – Она помолчала. – Представляешь, уже почти ровно десять лет прошло, как умерла Эбигейл! Это самоубийство кажется каким-то жутким совпадением. Или, думаешь, она все понимала и спланировала? Эффектный жест в честь юбилея?

– Может быть, – сказал Джеймс после некоторой паузы. – Я всегда считал, что самоубийство – очень эгоистичное действие. Страдают те, кто остается после.

Разговор шел непринужденно, и ей захотелось рассказать о высоком человеке, который выплюнул вино на Роберта. Но происшествие все еще казалось настолько шокирующим, что она не смогла заставить себя поговорить о нем. Джеймс свернул на прямую ухабистую дорогу, которая вела меж двух огромных полей к дому, а она сидела рядом и молчала.