Энн Херрис – Тайны герцогини Эйвонли (страница 9)

Встреча с нотариусом заняла больше времени, чем герцог рассчитывал. Из конторы он вышел далеко за полдень и направился к своему клубу. Он снова думал о вчерашнем вечере, о Люсинде, открывшей ему дверь спальни, о своей сказочно красивой жене, при виде которой у него перехватило дух и вспыхнуло страстное желание заняться с ней любовью. Лишь глупая гордость не позволила ему покончить с их размолвкой, покрыв ее лицо поцелуями. Теперь, когда у Джастина появилось время все обдумать, ему стало ясно, что Люсинда оказалась в чудовищном, невыносимом положении, потому что так сложились обстоятельства, и он разозлился вовсе не на нее, а на самого себя – за то, что не разобрался, не проявил к ней сочувствия, – и на всех людей, причинивших ей боль. Конечно, отец Люсинды страшно разгневался, узнав о ее беременности, но ведь его дочь изнасиловали, и гнев мистера Сеймура должен был пасть на негодяя, который сделал с ней это.

Кроме того, герцог пришел к выводу, что Люсинда не пыталась заманить его в сети, чтобы получить громкий титул. Теперь было понятно, почему она так скромничала в Хэрроугейте – не из ложного кокетства, а потому, что искренне считала себя недостойной замужества. Но почему она не верила, что он выслушает ее с сочувствием и пониманием, если и правда влюбилась в него?

Джастина ранила не столько правда о прошлом жены, сколько тот факт, что она пыталась это прошлое скрыть. В конце концов, она ему доверилась, и нужно уважать ее за это, потому что… он не хочет ее потерять. Джастин не желал расторжения брака не только из-за того, что развод вызвал бы скандал в обществе и бросил тень на фамильную честь Эйвонли. Навсегда расстаться с Люсиндой ему мешало странное предчувствие, что без нее его жизнь станет пустой.

Герцогу предстояло еще несколько деловых встреч в Лондоне. После этого он отправится в Эйвонли – и все наладится. Джастин уповал на то, что его вспышка гнева не напугала Люсинду. Он сделает все, чтобы сохранить их брак, потому что не желает расставаться с супругой. И надо не забыть купить ей какую-нибудь драгоценность в знак того, что он сожалеет о своей несдержанности…

На следующий день Люсинда осмотрела детскую. Комната, в которой выросли многие поколения Эйвонли, оказалась светлой и просторной. Окна выходят на солнечную сторону, поэтому в ней, наверное, и зимой тепло. Как было бы замечательно, если бы здесь могли поселиться Анджела и няня… Лесной домик на окраине поместья не так уж и плох, но, подрастая, дочка начнет задаваться вопросом, почему она живет здесь, а ее мама – в герцогском замке за лесом.

Вздохнув, Люсинда открыла дверцы шкафа. Внутри обнаружилась целая гора сокровищ – множество книжек и игрушек для малышей. Она выбрала куклу с восковой головой – для нее можно будет шить разные наряды, чтобы Анджела была в курсе светской моды, деревянную лошадку и две книжки с картинками. Протянув руку к детским счётам, Люсинда вдруг замерла – позади послышались шаги, и она резко обернулась, почувствовав себя воровкой.

– Вы напугали меня, миссис Манн. Вам что-то нужно?

– Сегодня вы опять отправитесь на долгую прогулку, мадам? Повар спрашивает, что вам приготовить на ланч.

– О… да, я прогуляюсь. Вот, решила осмотреть детскую. Мой муж вырос в замечательном местечке.

– Да, здесь очень мило, – сказала экономка. – Желаете, чтобы детскую привели в порядок? Прежняя герцогиня считала, что нужно сделать ремонт в комнатке няни, но руки так и не дошли.

– Я непременно обсужу это с его светлостью. Спасибо, миссис Манн, вы можете идти.

– Раз уж речь зашла о ремонте, – и не подумала уходить экономка, – меня беспокоят помещения в западном крыле, миледи. Не согласитесь ли взглянуть на них, когда найдется время? Особенно на те, что в мансарде. В прежние времена там были комнаты для прислуги, но потом людей перевели в восточное крыло, потому что чердачный этаж совсем обветшал. Батюшка его светлости собирался там все подновить, да не успел. Теперь многие служанки ютятся по трое в крошечных каморках, и было бы замечательно снова переселить их в западное крыло.

– Понимаю, – кивнула Люсинда. – Сегодня же вечером я осмотрю мансарду. Вы удовлетворены?

– О, конечно, мадам, благодарю вас.

Люсинда проводила экономку взглядом и достала из шкафа счёты. С их помощью няня научит Анджелу считать. Пропажи нескольких вещей никто не заметит, ведь сюда не заходят и не будут заходить, пока… При мысли о том, что у них с Джастином может родиться ребенок, Люсинда улыбнулась. Когда это случится, она станет самой счастливой на свете!.. Нет, если Анджела не будет частью их семьи, счастья ей не видать. Ежедневные встречи – а выкроить на них время будет все труднее, когда Джастин вернется, – не заменят ей жизни под одной крышей со своей девочкой.

По щекам Люсинды покатились слезы. Она спрятала подарки для Анджелы под плащ и вышла из детской. Сладости и игрушки, конечно, порадуют малышку, но прежде всего ей нужны уютный дом и безопасность. «Так, хватит ныть», – призвала себя к порядку Люсинда. Анджела заждалась и наверняка устроит истерику, если мама задержится. Девочка уже проявляет характер. Няня умеет успокаивать деток, но все-таки она уже немолода, и порой ей приходится несладко.

– Поначалу я думала, малютка просто раскапризничалась, – озабоченно сказала няня Люсин-де. Они стояли у детской кроватки и смотрели на спящую Анджелу: щечки у девочки разрумянились, на лбу появилась испарина. – Ночью она все время просыпалась и звала тебя. Утром я пощупала ей лоб – оказался горячим, и стало понятно, что ей нездоровится.

– Может быть, у нее что-то с животиком?

– Скорее всего. Вчера вечером она поужинала, а утром отказалась от омлета. По-моему, нам лучше позвать доктора.

Люсинда положила ладонь на лоб дочери.

– Да, у нее жар. Я сама схожу в деревню. Скажу врачу, что это дочка моей покойной кузины, а ты – ее няня. Хоть отчасти это будет правдой.

– Ложь когда-нибудь навлечет на тебя беду, Люсинда, – вздохнула старушка.

– А что мне еще остается? Вот, возьми, я принесла для Анджелы кое-что, но едва ли она сейчас обрадуется книжкам и игрушкам. Побегу за доктором, няня!

До деревни Люсинда добралась быстрым шагом по узенькой тропе между деревьями. Дом врача стоял на опушке леса, посреди зеленой лужайки. Люсинда взбежала на крыльцо, громко постучала, и дверь почти сразу открылась. Ей заулыбалась добродушная розовощекая экономка:

– Ну, что у тебя стряслось, деточка?.. Ой, ваша светлость?! – Женщина смущенно присела в реверансе. – Покорно прошу простить! Я не ожидала вас увидеть… Пожалуйста, входите, миледи!

– Ваш хозяин дома? – спросила Люсинда.

– Да, миледи. Если бы вы послали за ним, он явился бы незамедлительно.

– Я решила сама прогуляться. Мне нужно с ним поговорить.

– Конечно, миледи, я провожу вас к нему в кабинет.

Люсинда последовала за экономкой, стараясь унять волнение. Нужно быть очень осторожной – врач не должен заподозрить, что она мать Анджелы, а не двоюродная тетушка.

Вернуться в Эйвонли Люсинде удалось только ближе к вечеру. Доктор внимательно осмотрел девочку и сурово спросил, хорошо ли она питается. Люсинда принялась объяснять, что ее мнимая кузина попала в бедственное положение, потом заболела и умерла, а о стесненных обстоятельствах вдовы с ребенком родственникам стало известно только после похорон.

– Мне неожиданно сообщили, что кузина при смерти. Я тотчас поехала к ней, а затем разобралась с ее делами и нашла добрую женщину, которая согласилась присмотреть за ее дочерью-сироткой, которая до сих пор плачет и зовет маму.

Тут Анджела проснулась и заревела, протянув к ней ручки. Врач, похоже, поверил в придуманную историю. Он сказал, что у малышки желудочные колики из-за неправильного питания.

– Если она долгое время недоедала, избыточная и тяжелая пища могла вызвать несварение. Не закармливайте ее, давайте овощи и каши, а мясо и сладкое вводите в рацион потихоньку.

– Это я виновата, – опечалилась Люсинда. – Мне хотелось побаловать сиротку, и я кормила ее бисквитами и пирожными. Мы непременно последуем вашим рекомендациям, доктор.

– Ко всему прочему, у девочки легкая простуда, поэтому температура поднялась, – добавил врач. – У меня есть микстура, но вам придется зайти за ней ко мне домой, если ваша светлость не возражает.

– Конечно нет! Идемте!

Люсинда понимала, что нужно будет как-то объяснить миссис Манн свое затянувшееся отсутствие, но ради дочки была готова на все.

Во взгляде, которым ее встретила миссис Манн, явственно читался упрек. Люсинда в качестве оправдания сослалась на то, что забыла о времени.

– Что ж, ваша светлость не обязаны передо мной отчитываться. Однако, если позволите, напомню вам о комнатах для прислуги в западном крыле. Хозяйки этого дома всегда заботились о благополучии служанок.

– Да, разумеется. Вчера я забыла об этом. Возможно, вам показалось, что я пренебрегаю своими обязанностями…

– Не мое дело вам указывать, мадам.

– Конечно, однако мне бы хотелось обсудить с вами также меню и простые хозяйственные вопросы, чтобы знать о личных предпочтениях его светлости.

– Как пожелаете, мадам. Вам известно, когда его светлость вернется?

– Через несколько дней. У него дела в Лондоне. Он приедет, как только управится.