Энн Грэнджер – Помни, что ты смертный (страница 2)
– Козы! – пробормотала она. – Еда для коз варится. Надо опомниться, а то гоблинов сейчас увидишь…
– Вот и я.
Вернувшийся мистер Бодикот надел очки в черепаховой оправе, скрепленной розовой липкой лентой, вгляделся в планшетку, аккуратно вывел фамилию на удивление четким почерком. Очевидно, он учился писать в те времена, когда школьники рисовали по прописям крючки и палочки. Руки с возрастом стали немного трястись, но буквы начертаны с изяществом каллиграфа.
– Извините меня, дорогая, – продолжал он, – что дверь средь бела дня заперта. Никогда не закрывался, а теперь у меня появились враги.
С тех пор как Либби начала доставлять ему почту, ей приходится постоянно выслушивать неправдоподобные заявления.
– Я коз слышала, когда шла по дорожке, – сказала она, пропустив мимо ушей последнее эксцентричное утверждение, протянула пакет и забрала планшетку. – Холодно им нынче утром на улице.
Мистер Бодикот был шокирован.
– Они не на улице! – Он выхватил у нее бандероль. – Кроме старичка Джаспера. Он будет биться в дверь, если я его первым делом не выпущу. Пришлось засов снаружи навесить. Старичок Джаспер откроет любую задвижку, до которой сумеет добраться. А девочек я не выпустил. Холод им не на пользу. За козами уход нужен, если хочешь получить хороший удой. Я за ними присматриваю, еды всегда полно. Но старый приятель поднимет адский шум, если его не выпустить из загона хоть в дождь, хоть в жару.
Старик придвинулся ближе.
– За ними нужен глаз да глаз. Знаете, их пытались отравить.
– Не может быть! – воскликнула Либби, понимая, что не стоит вникать в это дело. Предстоит объехать еще несколько деревень. Если козы заболели, то, скорее всего, наелись лавровых веток или еще чего-нибудь несъедобного.
К счастью, мистер Бодикот отвлекся, разглядывая на пакете адрес отправителя.
– Точно, Морин, – повторил он. – Всегда посылает заказное, чтобы удостовериться в получении. – И с тем захлопнул дверь у Либби перед носом, снова звякнув цепочкой.
Она направилась обратно, автоматически ступая по оставшимся на ледяной корке собственным следам. Жалко, несчастный старик из ума выживает. Свернув на дорожку к второму коттеджу, сдернула по пути с пачки резинку, проверила адрес на двух конвертах.
На соседнем участке совсем другой образ жизни. Амбар превращен в гараж на две машины, сбоку тянется пристройка к коттеджу. Оставшийся после строителей мусор, доски и камень свалены грудой позади амбара-гаража, в углу, образованном садовыми кустами. Куча мусора, как и все окружающее, покрыта белым слоем инея. Либби с легким неодобрением оглядела ее, представляя, как неопрятно она выглядит без белоснежного покрывала, и гадая, не пролежит ли мусор до весны. А потом позвонила в звонок.
В коттедже Салли Касвелл закручивала крышку термоса с горячим кофе. Выглянув в окно, заметила, что старик Бодикот выпустил своего крупного коричневого козла с белыми пятнами и крутыми рогами. Несмотря на неоднократные просьбы держать его на привязи, он свободно носится во дворе. Остается надеяться, что не проест себе дорогу в их сад сквозь живую изгородь. Такое не должно повториться, иначе Лайам взбесится. Уже грозил обратиться к поверенным, и вполне на это способен.
Всего два дня назад этот самый козел пролез через кусты, снес лист рифленого железа, прикрывавший дыру в изгороди, и направился прямо к новой пристройке, где находится кабинет Лайама, который стоял в тот момент у окна. Сквозь жалюзи бедняга увидел в нескольких дюймах рогатую голову и бородатую морду с внимательными глазами цвета голубоватого мела с узенькими вертикальными зрачками.
«Любой завопил бы благим матом!» – объявил он потом. А в тот момент он издал дикий вопль, выскочил как бесноватый, схватил камень из оставленной строителями кучи, швырнул в исчадие ада.
К несчастью, мистер Бодикот это видел, поэтому последовала в высшей степени неприятная сцена. В конце скандала Лайам пригрозил пожилому соседу законом.
Невозмутимый и непреклонный, мистер Бодикот ответил: «Городским вроде вас с вашей миссис нечего делать в деревне! Убирайтесь к себе в Лондон!»
Хорошо бы, с легкой горечью думала Салли.
Вопрос о возвращении в Лондон или в какой-нибудь лондонский пригород отпал после продажи их маленького дома в Фулеме и тем более после продажи громоздкой виллы тетушки Эмили в псевдотюдоровском стиле в Инглфилд-Грин. Салли унаследовала ее после смерти тетки полтора года назад и не хотела продавать. Но Лайам твердо решил от нее избавиться. Доказывал, что глупо отказываться от достойного предложения. Вилла нуждается в срочном капитальном ремонте и модернизации. Судя по нынешнему положению на рынке недвижимости, другое предложение придет не скоро. Конечно, хорошо получить деньги, но Салли в этом доме выросла. Чувствовала там себя в безопасности, любимой и счастливой. Теперь кажется, будто муж ее принудил к поспешной продаже.
Однако дело сделано, нечего понапрасну печалиться. Держа в руках термос, Салли направилась к кабинету, и тут в дверь позвонили.
– Доброе утро, миссис Касвелл, – поздоровалась Либби, протягивая пакет и два конверта. – Кажется, марок больше чем нужно. Кто-то наугад наклеил, не взвесив на почте. Всегда лучше с почты отправлять, чтобы все было правильно. Деньги можно сэкономить.
Салли взяла посылку и письма. Почерк на мягкой упаковке был незнакомый. Что же касается марок, то она сама иногда бросает в ящик пакеты с лишними марками для верности, когда нет возможности добраться до ближайшего почтового отделения в Чертоне.
– Видели сегодня мистера Бодикота? – спросила она. Получив подтверждение, нервно кивнула. – В каком он настроении?
– В хорошем, – заверила Либби. – Почти веселый. Не хуже обычного.
Салли прошла в кабинет, прижав термос к груди и разглядывая почту.
Лайам сидел за компьютером, свирепо глядя на экран монитора.
– Я кофе принесла, – объявила она. – Нынче жуткий мороз, и очень хорошо, что вчера ты в Норвич не уехал. По радио сейчас сообщали про туман и холод на восточном побережье. Слава богу, у нас хотя бы ясно. Представь, каково было бы сегодня домой возвращаться!
– Я не из-за погоды не поехал в Норвич, – буркнул Лайам. – Не поехал потому, что позвонил Джефферсон с известием, что все сроки надо пересмотреть. Русские тянут. Поэтому ехать не было смысла.
– Значит, хорошо, что не собрался. Надо же – предупредить в последнюю минуту! – Она протянула почту. – Здесь, похоже, рождественские открытки. Хотя только первая неделя декабря. Я свои даже еще не купила. На пакете написано просто «Касвелл». Наверно, тебе. Я ничего не жду. Штемпель лондонский.
– Не буду я сейчас заниматься, – капризно отмахнулся Лайам.
Ох, боже, подумала Салли. Отчего у него дурное настроение? Должно быть, оттого, что не поехал на норвичские научные посиделки. Она постаралась сохранить максимально бодрый тон:
– Здесь положить? Рядом с термосом?
– Нет! – Лайам резко развернулся в кресле. – Унеси! Я сказал, не буду сейчас заниматься! По-моему, козла слышал. Он опять его выпустил?
– Ну… да, – призналась Салли. – Только одного козла. – И нерешительно продолжала: – Думаю, мистер Бодикот вправе выпускать его в собственный двор.
– Но не в мой сад! – прошипел муж сквозь зубы.
Возможно, надо было бы поправить. Фактически это
– Он починил изгородь.
– Да… На сей раз заткнул дыру железной спинкой от старой кровати. Жуткий вид, хуже рифленого железа, а козы прорвутся где-нибудь в другом месте.
– Налить тебе кофе? – спросила она умиротворяющим тоном.
– Нет! Оставь. Сам налью, когда захочу.
– Какие-то проблемы? – Салли постаралась проявить сочувствие.
Лайам хрюкнул.
– Завтра надо ехать в Оксфорд, в лабораторию. Может, даже сегодня попозже. Придется пересмотреть все сроки, связанные с приездом русских. – Он покосился на термос. – Поставь тут. Почту унеси. Сама посмотри.
– Здесь видео. – Она взвесила на ладони пакет. – Для кассеты тяжеловато, хотя так указано на бланке. Ты заказывал?
– Нет! Какой-нибудь идиотский рождественский подарок. Не собираюсь бросать сейчас работу и смотреть видео. Убери!
Она смирилась – самое легкое, когда муж в таком настроении.
– Хорошо. Сейчас выпью горячего чая и поеду на работу. Вернусь поздно. Сегодня предварительный показ перед завтрашними торгами. Хочу поговорить с Остином насчет вещей тети Эмили. Он обещал на неделе приехать, заняться оценкой, но наверняка слишком занят в связи с распродажей.
Лайам что-то буркнул и сгорбился перед компьютером.
– Да, и Мередит обещала подъехать. Хочет посмотреть. Я сообщила, что у нас есть очень милые викторианские винные бокалы. Потом мы с ней, может быть, пообедаем.
Лайам схватился за голову:
– Ради бога! Иди занимайся своими делами, оставь меня в покое!
Салли вернулась на кухню, включила чайник, чтобы налить собственный термос и взять на работу. На круглом курносом личике появилось нетипично унылое выражение. В остальном она здоровая привлекательная женщина со светлыми распущенными волосами, перехваченными широкой лентой, в удобной одежде – свитере поверх плиссированной юбки, теплых зимних колготках и туфлях без каблуков. Ей идет деревенский стиль. Именно она убедила мужа, что деревенский коттедж – идеальный вариант. Он сможет сосредоточиться на книге, часть недели работая в лаборатории, а остальное время – дома. Она будет в свободное время копаться в саду.