Энн Грэнджер – Дорога к убийству (страница 3)
– Это уже хуже, – мрачно согласилась Мередит, гадая, расшифрует ли Тоби событие или надо прямо спросить. Проблема с семейными тайнами в том, что люди неохотно их открывают, даже когда вынуждены обращаться за помощью. Джереми, Элисон и Тоби должны усвоить, что придется открыться. Мередит испробовала окольный ход. – Автор требует денег?
– Нет. Пока, во всяком случае. Просто вновь и вновь обвиняет, угрожая публичной оглаской.
– Где сейчас это письмо?
– У местной полиции. Попытаются снять потожировые следы или что-то еще. Элисон сходит с ума при мысли, что письмо читают. Не хотела, чтоб кто-нибудь знал. Джереми знает – она перед свадьбой ему рассказала. Я знаю – слышал от него по телефону. Больше никто, пока автор не выполнит свою угрозу. Кстати, неизвестно, мужчина это или женщина. Я лично думаю на женщину. По-моему, больше похоже на женские штучки.
– Хотите сказать, яд – женское орудие, будь он в пузырьке или на листке в конверте? Многие мужчины пишут подметные письма.
– Ладно. Ради удобства будем говорить об авторе в мужском роде. Слушайте, Элисон в панике. Говорит, если факты выйдут на свет, придется продать дом и уехать. В округе масса любопытных с нездоровым интересом к чужим делам. Сплетни распространяются по деревням, словно лесной пожар.
– Не быстрей, чем в больших городах, – выступила Мередит в защиту деревенских нравов.
– Не скажите. Старожилы чтут внешнюю форму, безжалостно карая каждого, кто ее, на их взгляд, нарушает. В деревнях мало что происходит, поэтому общественное лицо – это самое главное. Когда соседи перестали вас приглашать, разражается настоящая катастрофа. В городе можно завести новых друзей и знакомых – выбор шире. В деревне ты привязан к землякам. Если об упомянутых в письмах фактах станет известно, они убьют холодом Элисон и старика Джереми. В большом городе столько всего творится, что до соседей никому нет дела, и времени тоже.
– Конан Дойль, – возразила Мередит, не желая принимать аргумент, – с другой стороны смотрит. По крайней мере, Холмс в одном рассказе говорит Ватсону, что никто не знает о происходящем в деревне, ибо жители изолированы друг от друга.
Тоби обдумал мысль.
– В любом случае деревенская тишина и покой на пользу не идут. У людей возникают всякие странности, не знаешь, чего они выкинут.
– Хотите сказать, будто кто-нибудь из соседей выведал тайну Элисон и письменно ее об этом уведомляет? Но как он мог узнать? Если выяснить как, вполне можно вычислить кто. – Мередит нахмурилась. – Зачем мучить Элисон угрозами? Если, как вы сказали, огласка приведет к изгнанию из общества, почему просто этого не сделать, чтобы ей навредить? Вместо этого он письма пишет. С какой целью?
– На этот вопрос нет ответа. Элисон даже мухи не обидит. У нее нет врагов.
– Есть, как минимум один, – поправила Мередит, – если анонимки не злая и гадкая шутка. Конверт сохранился? Если отправитель сам его заклеивал, могла остаться слюна для анализа ДНК.
– Видите? Вы во всем разбираетесь. Я хорошо знаю, к кому обращаться.
Тоби, видно, очень рад был переложить ношу на чужие плечи. Мередит обозвала себя жалкой овечкой. Зачем ей такое приключение на голову?
– Еще одно, – сказала она. – И это очень важно. Прежде чем я признаю проблему настолько серьезной, чтобы обратиться к Алану, мне надо точно знать, какое событие в прошлом Элисон привело к нынешним неприятностям. Я молчать умею, трепаться на каждом углу не стану. Но вы меня просите уговорить Алана взяться за дело, которым занимается местная полиция. Поднимется волна. У него своих хлопот полон рот. Я должна убедиться, что дело того стоит. Риск, что Джереми с Элисон потеряют друзей, – недостаточное основание, прошу прощения. Значит, друзья у них ненастоящие.
Тоби кивнул:
– Конечно, понимаю. Сразу предупредил Джереми, что вам надо сказать.
– Предупредили, что поговорите со мной?.. Слушайте, Тоби…
Тоби прервал возмущенную тираду, начав свой рассказ, отлично зная, как с кривой ухмылкой заметила себе Мередит, что любопытство слушательницы пересилит гнев.
– Двадцать пять лет назад Элисон судили. Признали невиновной. То есть она и была невиновна, с чем согласились присяжные.
– Тогда что за проблема? Зачем беспокоиться, что соседи узнают? По-моему, сельские жители гораздо терпимее, чем вы считаете. – Мередит помолчала. Тоби избегал ее взгляда. – В чем дело было? В чем ее обвиняли?
– В убийстве, – просто ответил он.
Глава 2
– Я с таким нетерпением ждал пасхальных каникул, – проворчал Алан Маркби, хмурясь на ожиревшего юнца, прошмыгнувшего мимо с опасно наклонившейся кружкой пива, – а теперь ты сообщаешь, что рядом остановился недотепа Смайт.
– Эй, – воскликнула Мередит, – я ему запретила давать тебе прозвища, поэтому лучше не называй его недотепой! Фактически он очень славный и добродушный. Надо только привыкнуть к его чувству юмора.
– Действительно надо? Ладно, постараюсь. На мой взгляд, это ходячая катастрофа. Он оказывает дурное влияние на все вокруг, и особенно, должен сказать, на тебя, когда ты попадаешь в его силовое поле. Настоящий Иона[2]. Припомни, как он сдал тебе свою квартиру и вернулся без предупреждения, потому что его объявили персоной нон грата в какой-то стране. Тебе пришлось съехать и жить с Урсулой Греттон в фургоне с прицепом на месте археологических раскопок, по колено в грязи и среди мертвых тел, между прочим. Потом он сломал ногу, и ты…
Мередит всплеснула руками:
– Остановись, пожалуйста. Он не нарочно ногу сломал. И из страны его выслали не за личный проступок, а по общепринятой практике взаимных плевков. Мы высылаем ихнего, они нашего. Случайно подвернулся Тоби. Жаль, что он тебе не нравится, но это старый друг…
– Я не говорю, что не нравится, – перебил ее Маркби. – Согласен, симпатичный малый. Просто навлекает всякие беды. На службе тоже?
– Знаешь, он отличный работник. Сознательный, добросовестный, всеми силами старается помочь людям. Сейчас старается помочь кузену. Никогда не отвернется от того, кому нужен. По-моему, в этом смысле такой же, как ты.
– Ха! – воскликнул Маркби, онемев на мгновение от дьявольски коварного удара.
В четверг вечером они поехали за город в паб на берегу реки, сели за столик у окна, наблюдая за заходом солнца, бросавшего золотисто-красные блики на водную рябь.
– Похоже на блестящую мишуру, которую ты покупал для украшения самодельных рождественских открыток, – заметила Мередит. Она надеялась, что Алан не станет возражать против Тоби, хотя энтузиазма не ожидала и приготовилась. В любом случае отступать она не привыкла. – Ты не встречался с Джереми Дженнером?
– Насколько помнится, нет. Слышать слышал. Поместье Овервейл знаю. Знал тех, кто жил там много лет назад. Красивое место. На нынешнем рынке безусловно дорого стоит. Нам с тобой не по карману. Видно, Дженнер живет на широкую ногу. – Маркби поднял бокал, допил вино. – Кофе хочешь?
– Да, пожалуйста.
По крайней мере, кажется, он согласен поговорить.
– Сейчас закажу у бармена. Я быстро.
В отсутствие Алана Мередит откинулась на спинку стула, смахнула с лица густые темные волосы и огляделась. Паб очень старый. Не редкость для Котсуолда, усеянного подобными заведениями. Другие постройки сносят, перестраивают, используют для иных целей, а деревенские пабы вечны, хоть и меняются определенным образом. Сами деревни меняются. Богатые шишки живут в коттеджах, предназначавшихся некогда для сельских работников, просто пристраивают ванные комнаты и рабочие кабинеты. Потомки первых жителей изгнаны в многоквартирные новостройки. Новым обитателям требуется оригинальный паб, но со всеми удобствами. Поэтому, чтобы не потерять привлекательность, почти все пабы превратились в квазирестораны. Конечно, есть разница. Одни ограничиваются минимальным меню, другие, вроде этого, фактически отвергли роль заведения, куда заходят лишь выпить и пообщаться. Хотя, если честно, многие харчевни и пивные строились при постоялых дворах на старых проезжих дорогах, предоставляя кров и еду усталым и разбитым путникам, переступавшим порог на нетвердых ногах. Теперь, можно сказать, вернулись к традиции.
Все это Мередит изложила вернувшемуся Алану.
Он улыбнулся:
– Считается, что здесь останавливались средневековые паломники, направлявшиеся на юго-запад в Гластонбери[3].
– Неужели такой старый?
Молодой бармен подал кофе, а когда ушел, Маркби спросил как бы между прочим:
– Значит, миссис Элисон Дженнер получает неприятную корреспонденцию?
– Да. Может, ты сам посмотришь? Знаю, письмо уже в местной полиции, но Тоби надеется на твою помощь в решении проблемы.
Сообщение встречено неблагосклонно. Алан постарался проглотить замечание, готовое сорваться с уст, всплеснул руками, хлопнул по столу ладонями и прошипел:
– Это не его проблема, правда? Это проблема вышеупомянутой леди. Можешь объяснить своему драгоценному Смайту, что я обыкновенный кадровый полицейский, а не какой-нибудь Филип Марлоу? Если миссис Дженнер хочет поговорить со мной о проблеме, готов выслушать. Только просьба должна исходить