Энн Фрейзер – Найди меня (страница 18)

— Травмы совпадают с вашим описанием намеренного прыжка, — сказал Дэниел.

Она облегченно выдохнула. В глубине души она знала, что не толкала его, но знала и то, что не может полностью доверять себе.

— И все же вы выглядите так, словно принесли дурные вести, — сказала она.

Он надел очки.

— Просто устал.

— Что будет с телом?

— Если вы или ваша мать не востребуете его в течение десяти дней, оно пойдет на научные нужды. Рискну предположить, что вы выберете именно это.

Частичка ее существа желала быть уверенной, что от него ничего не осталось. Лучше востребовать тело и кремировать. Не потому, что он член семьи, а потому, что ей нужно увериться, что его больше нет. Что он не плавает где-нибудь в резервуаре, не нарезан ломтиками и кубиками, не разложен по банкам на полке. Ей, конечно, ни к чему его прах, но и его нужно забрать, иначе кто-нибудь станет торговать маленькими пузырьками Убийцы Внутренней Империи в Интернете. Многим людям хочется как-то приобщиться к серийным убийцам.

Белый служебный фургон с логотипом местного ТВ вкатился на стоянку.

Дэниел напрягся, а Рени преодолела порыв пригнуться и удрать. После ареста отца репортеры осаждали их дом. Они с матерью стали пленницами, неспособными выйти даже в магазин. В какой-то из этих казавшихся одинаковыми дней Морис придумал план увезти их обеих в свой домик в Идиллуайлде. Под покровом ночи они прокрались из своего дома в его. Как только взошло солнце — Морис за рулем своего кадиллака, Рени и ее мама сзади на полу, прикрытые одеялами, — они вырвались на свободу. Морис, само обаяние, отъезжая от дома, храбро опустил окно машины и поздоровался с самыми упертыми папарацци, разбившими лагерь на улице.

Но им следовало знать, что спасения не было. Разве что сделать пластическую операцию. В конце концов кто-то узнал Рени или ее мать. Репортеры съехались снова, теперь уже в маленький горный городок, где они скрывались. Тогда они избрали новую стратегию — не встречаться взглядами, какими бы оскорбительными ни были вопросы. На то, чтобы все утихло, ушел почти год, а когда у Рени начался пубертатный период, ее перестали узнавать. И все же она продолжала жить в уверенности, что сделала что-то очень скверное, просто потому, что не сделала достаточно. Если бы она рассказала кому-то другому, не маме и не Морису, убийства могли прекратиться. А может, и нет. В такое мало бы кто поверил.

— Должно быть, они что-то разнюхали. — Дэниел зашагал в сторону. Хотя ее пикап стоял в другой стороне, она зашагала рядом с ним, надеясь, что он расскажет что-то еще о том, что происходило в морге.

Дверцы фургона открылись, телевизионщики высыпали наружу и принялись устанавливать камеру перед дверями офиса коронера. Один из них окликнул Дэниела по имени и побежал к ним. На шее у него болтался шнур с карточкой и фото. «Джош Перкинс».

Дэниел поглядел на фургон.

— Что ты услышал?

— Не слишком много. — Джош оглянулся на Рени и решил, что она не представляет интереса.

Смешно.

— Ходят слухи, что это связано с Убийцей Внутренней Империи. Можешь это подтвердить или опровергнуть?

— Не могу ничего сказать. Через два часа будет пресс-конференция.

— Значит, все-таки Убийца Внутренней Империи. Он что, наконец рассказал, где искать исчезнувших женщин?

— Сам знаешь, я не имею права. Не стоит пользоваться дружбой наших жен, чтобы обойти это.

«Жен?»

— Я так надеялся хоть раз в жизни первым выдать сенсацию, — сказал Джош. — Конкуренция жесткая.

— Хотел бы тебе помочь, но не могу. Не в этот раз.

Джош принял отказ.

— Не переживай. Увидимся через два часа. — Он повернулся и поспешил назад, отрицательно покачав головой в ответ на вопросительные взгляды других.

— Жена? — спросила Рени, когда журналист отошел подальше.

— Бывшая на самом деле.

«Разведен». Это ее не удивило. Браки в этой профессии всегда под ударом.

— Возвращайтесь домой, — сказал он. — Отоспитесь. Думаю, вы спали немногим больше, чем я этой ночью, а я не спал совсем.

— Не спала. — Она провела большую часть ночи снаружи, сидя в кресле, завернувшись в толстое одеяло, злоупотребляя кофе и глядя на звезды. Когда взошло солнце, она вернулась в дом, попыталась поесть, но от одной мысли об овсянке ее замутило. Но по крайней мере случившееся с отцом стало приобретать реальные очертания. Она постепенно переживала и принимала произошедшее.

Все же мысль присоединиться к Дэниелу в его изысканиях по-прежнему казалась рискованной. Вчера она еще держалась, но сегодня спасительный туман, накрывающий тех, кто сталкивается со смертью, уже рассеивался. Нужно вернуться домой в пустыню и затаиться. Может быть, даже принять что-нибудь, чтобы отключиться.

— Увидимся завтра? — спросил он.

— Я не уверена.

— Не знаю, имеет это значение или нет, но мы будем работать вдвоем, пока что-нибудь не найдем. Мне разрешили привлечь вас, но поисковую группу мне не дали. Нет средств. Я приеду к вам завтра утром, в шесть. Если решите, что не хотите участвовать, оставьте записку на двери, и я поеду в пустыню один.

— Не ездите в одиночку.

Представить его одного в пустыне было бы смешно, если бы не было так страшно. Она бы не удивилась, если бы он взял одну бутылку воды и ничего больше. Сама она, напротив, потратила бы часы на подготовку. Надо купить расфасованных продуктов, налить воду в галлонные бутыли, взять батарейки, фонари, крем для защиты от солнца. Сознавая, что мысленный список припасов подтверждает ее согласие присоединиться к нему, она повернулась и пошла к своему грузовичку, мимо команды репортеров. На нее снова никто не обратил внимания. Скорее всего, это изменится после трансляции пресс-конференции.

ГЛАВА 15

Лежа на диване с ноутбуком на животе, Габби Саттон листала Фейсбук. Занятие это служило ей самолечением. Муж сидел рядом в своем мягком кресле с пультом в руке, задрав ноги, и пытался найти что-нибудь, что они могли бы смотреть вместе. Таков был их ежевечерний ритуал.

Она посмеялась про себя над смешным видео с милой собачкой, отослала его своим френдам, лайкнула пост своего сына, прокрутила ленту и остановилась на живой трансляции местной станции.

Габби и сама не знала, как относиться к новостям в Фейсбуке. Фейсбук стал для нее способом отгородиться от скверны всего мира. Ей не хотелось, чтобы новости разрушали этот уютный мир. Ей хотелось щенков, котят и птичек. Может, иногда ламу. Что-нибудь забавное и отвлекающее. Но ее пальцы почему-то замерли.

Через несколько секунд просмотра новостей она, даже не успев оформить какую-то мысль, тихо пискнула и крепко прижала ладонь ко рту, чтобы заглушить звук.

— Можно попробовать посмотреть тот сериал, ну, тот, что смотрели вчера вечером, — сказал муж. — Эту, фантастику. Немного тягомотно, но, может, дальше будет повеселее.

Габби не отрывалась от экрана ноутбука.

— Ненавижу вялую фантастику, — сказал он.

Детектив стоял перед полицейским управлением округа Сан-Бернардино, среди микрофонов. Пресс-конференция. Его имя всплыло титрами в низу экрана. «Дэниел Эллис, детектив». Сознание то включалось, то отключалось, улавливая лишь отдельные слова. Но оно уловило главное. Бенджамин Фишер, Убийца Внутренней Империи, мертв.

Это правда? Пусть это будет правдой.

— Что такое?

Она с трудом отвела глаза от экрана. Муж дожидался ее ответа, сидя с полуобеспокоенным-полураздраженным выражением лица.

— Он мертв, — словно не веря, проговорила она.

Муж выпрямился, теперь уже окончательно обеспокоенный.

— Кто?

Много лет назад, еще до замужества, она рассказала ему про Бена Фишера. О нападении и о том, как ей удалось сбежать. Ей казалось, что он должен это знать. Это был единственный раз, когда они говорили об этом. Не совсем говорили, потому что он не отвечал. Только смотрел на нее через ресторанный столик, наверное, целую минуту, потом вернулся к методическому поеданию рыбы, словно она не сказала ни слова.

Прошло тридцать лет, а она так и не дождалась его ответа.

С тех пор она часто жалела, что в тот день поделилась своей болью. Его холодность заставила ощутить стыд, будто она снова стала жертвой. После этого она поклялась никогда больше не говорить о нападении.

Но она всегда надеялась, что этот день придет. Все эти годы она ждала известия о смерти Фишера. Она уже не надеялась на смертельную инъекцию и ждала сообщения о смерти от естественных причин. Все что угодно, лишь бы знать, что они больше не живут вместе на одной планете. Мертвый — значит мертвый, не важно, как это случилось. Ей просто хотелось, чтобы он исчез. Потрясенная, жаждая поделиться, она выпалила новость.

— Бенджамин Уэйн Фишер.

Плечи мужа расслабились, и она поняла — он, должно быть, подумал, что умер кто-то из близких.

Она вернулась к экрану.

— Покончил с собой, — сказала она. — В пустыне.

— И что ты думаешь? — спросил муж.

«Наконец-то». Он хотел поговорить об этом.

— Не знаю.

Она не могла осмыслить это. В пустыне. Как такое вообще могло случиться?

— Я за фантастику.