Энн Бёрджесс – Желание убивать. Как мыслят и действуют самые жестокие люди (страница 8)

Мы особо отметили, что в относительно близком будущем этот убийца нападет снова. Местные полицейские и слышать об этом не хотели, поскольку были потрясены тем, что уже случилось. Но мы сочли своим долгом поставить их в курс того, что могло произойти с высокой долей вероятности. Кроме того, преступник уже продемонстрировал, что его навыки прогрессируют. А с учетом приближения рождественских праздников и зимних школьных каникул дети станут уязвимее для нападений. Заманчивых возможностей у преступника будет слишком много, чтобы не воспользоваться ими.

В последующие недели следователи установили целый ряд подозрительных лиц. В их поле зрения, в частности, оказался педофил, принуждавший мальчиков к сексу в своей машине. Его арестовали и впоследствии осудили, но он не был связан с делом о гибели Дэнни Э. и Кристофера У. Декабрь прошел без происшествий. Начало января тоже.

Но вот утром 11 января, в день возобновления школьных занятий, воспитательница одного из детских садов обратила внимание на подозрительный автомобиль, медленно разъезжающий по парковке. Она вышла на улицу и начала было записывать его номера, но водитель внезапно выскочил из машины и пригрозил убить ее, если она не отдаст ему эту бумажку. Женщине удалось оттолкнуть водителя, она забежала в здание сада и позвонила на горячую линию, про которую узнала из новостей. За это время мужчина успел скрыться.

Полицейские и агенты ФБР по штату Омаха отреагировали практически молниеносно. Они обнаружили машину на стоянке близлежащего автосервиса и установили, что ее арендовал сотрудник авиабазы Оффатт. Его собственный автомобиль находился на ремонте в том же автосервисе. В салоне его машины агенты смогли рассмотреть веревку, похожую на найденную на первой жертве. Они связались со службой безопасности авиабазы и попросили немедленно предоставить им доступ в квартиру владельца машины, техника по имени Джон Джозеф Жубер IV. Получив санкцию на обыск и арест, они обнаружили в доме еще один моток такой же веревки, большой охотничий нож и несколько десятков зачитанных до дыр детективных журналов, в одном из которых была загнута страница с рассказом об убийстве мальчишки-газетчика. Эти находки полностью соответствовали нашему описанию, равно как и сам Жубер — слабого телосложения белый мужчина двадцати одного года от роду.

Как выяснилось, Жубер был низкоквалифицированным сотрудником авиабазы — занимался техобслуживанием несложного оборудования. Трудился в основном в ночную смену. Кроме того, он был заместителем вожатого бойскаутского отряда при авиабазе.

На допросе Жубер сначала отпирался, но затем дрогнул под давлением улик. Когда следователи предъявили веревку из его машины и сказали, что она совпадает с найденной на первом погибшем мальчике, Жубер пояснил, что получил ее в подарок от вожатого бойскаутского отряда. Затем он сказал, что хочет переговорить с этим вожатым. Для нас это стало удачной возможностью применить тактику допроса, в рамках которой страхи подозреваемого развеивает появление человека, которому он доверяет. Мы организовали эту встречу, и после продолжительной беседы с вожатым Жубер последовал его совету и сознался в убийствах Дэнни Э. и Кристофера У. Он сказал, что убивал их вскоре после знакомства. Жубер также признался, что никогда не вступал в половую связь по обоюдному согласию, но мальчики возбуждали его сексуально. Кроме того, он мастурбировал, читая в детективных журналах статьи о доминировании, власти и контроле.

Признания Жубера стали дополнительным подтверждением точности созданного нами психологического портрета. Как мы и предсказывали, он был эмоционально недоразвит, сексуально амбивалентен и импульсивен. Это со всей очевидностью проявилось в его подробном описании убийства Дэнни:

— Чтобы сделать это, я поставил будильник на половину шестого утра. Сел в машину, подъехал к магазину и увидел там парнишку. Он разносил газеты. Я поехал за ним. А пока ехал, решил схватить его, засунуть в багажник и куда-нибудь увезти. Подошел к нему сзади, накрыл рот рукой и говорю: «Не шуми». Потом заклеил ему рот пластырем и связал руки за спиной. Подумал, что здесь у меня ничего не получится… Приехал на проселок и остановился. Вытащил его из багажника и велел снимать рубашку и штаны. Помню, сдавил ему горло руками. Он высвободил руки и старался остановить меня. Я сказал: «Спокойно» — и вытащил нож. Это был филетировочный нож[11].

Далее Жубер описал, как ударил Дэнни ножом в грудь, послушал, как тот кричит, а потом начал не торопясь наносить все новые и новые удары с нарастающим сексуальным возбуждением.

В признаниях Жубера не было ни намека на эмоции, пока он не коснулся темы глубокой раны на левом бедре Дэнни.

— Это чтобы скрыть след укуса. Мне было важно убивать этих мальчиков точно по инструкции. Все должно было делаться правильно, — сказал он. Затем Жубер подчеркнул, что, убивая Дэнни, не испытывал никаких чувств, а просто воплощал тщательно отрепетированную фантазию. После убийства приехал в Макдоналдс с руками по локоть в крови, зашел в туалет, помылся там, потом заказал себе завтрак и поел. Затем приехал к себе домой, упал в кровать и от души поспал пару часиков. — И добавил: — Понимаю, это звучит дико бесчувственно.

Жуберу было свойственно многое из того, что характерно для других серийных убийц, которых я изучала во время моих тогдашних исследований. В известной мере исследование биографии Жубера помогло мне удостовериться в том, что я предполагала изначально: формирование серийного убийцы происходит в соответствии с определенной логикой. Это не череда чистых случайностей, а скорее сложная конструкция, в которой переплетаются воспитание, индивидуальность и психотип. Все это, вместе взятое, заставляет его реагировать на определенные триггерные ситуации бесчеловечным насилием. И Жубер был типичным примером.

Его родители развелись, когда он был еще совсем маленьким. В поисках работы мать переехала с ним в штат Мэн. В тринадцатилетнем возрасте Жубер совершил свою первую серию насильственных деяний. Сначала он пырнул отверткой шестилетнюю девочку, катавшуюся в парке на велосипеде. Спустя несколько недель ударил ножом проходившую мимо 27-летнюю женщину. Еще через два месяца он порезал горло девятилетнему мальчику поделочным ножом. Мальчик остался жив, но на двухдюймовую рану пришлось наложить с десяток швов. Так раздраженный и обозленный Жубер давал волю своим чувствам.

По его словам, жестокие фантазии одолевали его всю жизнь. Самая первая на его памяти относилась к шестилетнему возрасту. В ней он подкрадывался сзади к своей няне, набрасывал на ее шею удавку и душил до смерти. Жубер сказал, что мысленно воспроизводил эту фантазию в разных подробностях вновь и вновь, вплоть до своего первого убийства. Он не помнил, когда объектами его страсти стали мальчики, а не женщины. Но он знал, что фантазии подходят ему больше, чем реальная действительность. Реалии состояли из разочарований и запретов. А фантазии позволяли дать волю воображению.

После ареста Жубера проводивший его обследование психиатр указал: «Настолько полная отрешенность от эмоциональных переживаний позволяет предположить наличие у него определенного рода хронического диссоциативного процесса[12]. Я полагаю, что внутренне он смутно отдает себе отчет об этом изъяне, и отчасти эти убийства были попыткой испытать сильные эмоции».

Жубер считал свои фантазии способом забыть об эпизодах бытового насилия, свидетелем которых он был в детстве, включая многочисленные случаи рукоприкладства между отцом и матерью. С тех пор Жубер прибегал к фантазированию каждый раз, когда ощущал стресс: «Подумаю о всяком таком, и мне становится легче. Я понял, что это улучшает настроение, и со временем это вошло в привычку». Он поделился своими соображениями о возрасте жертв: «С одиннадцати до тринадцати лет я был очень несчастным. Выбор мальчиков такого же возраста был как бы покушением на самого себя».

Я позаботилась о том, чтобы включить в наше исследование серийных убийц некоторые другие детали личности Жубера, показавшиеся мне интересными. Во-первых, психиатрическое обследование показало, что он обладает и высоким коэффициентом умственного развития, и отличной памятью. Во-вторых, его пересказ событий был настолько объективен, беспристрастен и точен, что казалось, будто он вспоминает о просмотре захватывающего фильма, а не о своих ужасающих преступлениях. И, в-третьих, как его мысли, так и действия были на редкость хорошо структурированными.

Мой главный вывод состоял в том, что Жубер был умным, дотошным и высокоорганизованным индивидом, практически неспособным проявлять эмпатию. В то же самое время он в достаточной мере сознавал свои особенности, чтобы понимать, что они изолируют его от общества. В попытках преодолеть эту эмоциональную разобщенность с миром мужчина создавал эти свои изощренные фантазии. Впрочем, ему это показалось недостаточным. Чтобы испытать хоть какие-то реальные эмоции, Жуберу потребовалось причинять боль другим. Сближаясь со своими жертвами и заставляя их испытывать страдания, он паразитировал на чувствах, которых сам был лишен уже очень давно.