Энн Бёрджесс – Желание убивать. Как мыслят и действуют самые жестокие люди (страница 13)

Ресслер понимал, что для проведения успешных расследований профайлеры нуждаются далеко не только в чутье. Им нужно опираться на некую сравнительную базу. Он воочию убедился, что чем больше информации о насильственных преступлениях накапливается в ОПА, тем успешнее работают сотрудники отдела. Закрытые дела дают базу для понимания текущих. Отчасти по этой причине он взял шефство над Дугласом в конце 1970-х годов: это была возможность делиться знаниями и информацией с новоиспеченным профайлером без заранее сформированных представлений. По той же самой причине впоследствии он проявил интерес и ко мне. Ресслер понял, что вопросы, поставленные в моем исследовании об изнасилованиях, имеют целью выявление внутренней мотивации преступника. На него произвело впечатление то, каким образом я умудрилась перевести невероятно сложную человеческую тему травмы на язык количественной информации и обоснованных научных данных. Он верил, что у меня получится применить аналогичные методы для понимания на первый взгляд иррационального мышления серийных убийц. И, что еще более важно, он верил в меня.

Мы с Ресслером сразу же поладили, а затем прониклись взаимным уважением друг к другу. Я высоко ценила его видение криминального профайлинга, а он ценил мою дотошность в исследовательской работе, результаты которой ложились в основу всех аспектов профайлинга.

Мы решили разбить нашу работу на три этапа, каждый из которых строился на результатах предыдущего. А поскольку никто и никогда не пытался разобраться в психологии серийных убийц, нам следовало сделать так, чтобы каждый этап имел самостоятельную ценность.

Первый этап был продолжением усилий Ресслера и Дугласа в области анализа безмотивных преступлений. Впрочем, мы достаточно быстро убедились, что эти преступления были отнюдь не безмотивными. Обычно в них присутствовала сексуальная подоплека, часто остававшаяся незамеченной в ходе первоначального расследования. Наша цель состояла в создании некоего каталога типов преступников с тем, чтобы можно было сопоставлять их схожести и различия.

На втором этапе рассматривались серийные убийцы. Он был ориентирован на анализ информации из архивов полиции, судебных дел и, самое главное, из интервью с тридцатью шестью осужденными убийцами, в преступлениях которых присутствовали элементы сексуального насилия. Задача второго этапа состояла в том, чтобы проникнуть в глубины сознания преступников и увидеть их истинную сущность, определяемую моделями поведения и поступками.

Третий этап предусматривал развитие собственно криминального профайлинга. Это была своего рода квинтэссенция знаний, почерпнутых в ходе первого и второго этапов. Понимая устройство сознания убийцы в виде набора основных составляющих психики, поведения, фантазий и интенций[17], мы сможем использовать эти сведения в процессе создания психологического портрета преступника. Мы понимали свою задачу именно так, поскольку, по сути своей, серийные убийцы следуют определенной модели поведения. И при ближайшем рассмотрении становятся понятными даже их самые иррациональные действия.

Еще в самом начале первого этапа работы мы пришли к выводу о том, что в картине преступления обычно присутствуют закономерности, позволяющие определить его принадлежность к одному из трех типов. Это организованные (спланированные и продуманные), дезорганизованные (незапланированные и спонтанные) или смешанные (сочетающие в себе особенности как организованных, так и дезорганизованных) преступления. Различия между ними связаны с появлением и развитием фантазий об убийстве.

Организованный убийца всегда имеет четкий план и выслеживает или поджидает подходящую жертву. Импульсивную агрессию дезорганизованного убийцы провоцирует некое событие. А убийца смешанного типа обычно действует по заранее намеченному плану, но если происходит «сбой», то преступник мгновенно превращается в дезорганизованного.

Эта классификация не только стала основополагающим элементом нашего способа определения типа личности и модели поведения, но и позволяла правоохранительным органам более четко описывать и понимать различные виды насильственных преступлений.

Приняв эту классификацию, мы распределили тридцать шесть осужденных убийц на организованных и дезорганизованных, чтобы более детально описать модели поведения и личностные особенности, присущие каждой из этих групп. При этом обнаружились удивительные закономерности.

Так, организованные преступники обычно имели средний или выше среднего уровень интеллектуального развития, но отдавали предпочтение неквалифицированному и низкооплачиваемому труду. Обычно они росли в достаточно стабильных семьях, были общительными, социально адаптированными и сексуально грамотными людьми. В том, что касалось их преступлений, они были более методичными и уделяли особое внимание тому, чтобы избежать ареста. Как правило, их нападения можно было связать со стрессом или провоцирующим событием, но они были достаточно осторожны в выборе жертв — практически всегда это были одиноко живущие женщины. Кроме того, в большинстве своем организованные преступники имели привычку брать «сувениры» в память о жертве. Часто они хранили газетные вырезки и другие реликвии, помогавшие продлевать удовольствие от совершенного преступления. В большинстве случаев чем дольше им удавалось избегать поимки, тем агрессивнее и регулярнее становились их нападения.

В свою очередь, дезорганизованные преступники, как правило, обладали умственными способностями ниже среднего, росли в нестабильных семьях, работали от случая к случаю и обычно жили одни или с родителями. Они не адаптировались социально, имели прирожденную склонность к обсессиям[18] и могли не испытывать полового удовольствия или питать отвращение к половым сношениям. Свои преступления дезорганизованные убийцы совершали импульсивно, практически не задумываясь о возможности поимки. Часто их жертвами были знакомые. Они бывали крайне жестоки как в способах нападения, так и в последующем изувечивании тел. Благодаря неподготовленности преступлений и уликам, присутствовавшим в постпреступном поведении, таких убийц было легче поймать.

Наличие двух разных типов преступников и тридцати шести уникальных примеров убийц с полной информацией об их преступлениях и фактурой, собранной в ходе следственных действий, относились к существу первого и второго этапов исследования криминальной личности. При этом они давали нам базовый шаблон психологического портрета, который можно было использовать в работе по нераскрытым делам.

Теперь проблема состояла в интерпретации этой информации применительно к задачам третьего этапа. Нам предстояло найти подход, при котором уже существующие знания о преступниках в сочетании с материалами следствия позволяли бы точно установить мотивы и характерные особенности лица, совершившего преступление.

Глава 5

Убийца женского рода

Даже в середине 1980-х годов в ФБР все еще сохранялось ошибочное мнение о том, что профайлинг в большей степени интуиция, а не совокупность технических приемов. Мне было трудно понять это упорное нежелание признать роль науки в разработке этого новаторского метода следственной работы. Высшее руководство Бюро оставалось безучастным и к нашей исследовательской деятельности, и к профайлингу как таковому.

А тем временем молва об успешности нашего метода стала стремительно распространяться, и нас буквально завалили настоятельными просьбами помочь региональным правоохранительным органам в работе по их самым сложным делам.

В январе 1984 года руководство Бюро наконец-то вняло страстным мольбам нашего начальника Депью и утвердило увеличение штата отдела на четыре единицы. Однако новые сотрудники приходили из совершенно иной сферы деятельности и нуждались в обучении. В начале лета я прервала свою научную деятельность, чтобы полностью сосредоточиться на совместной работе с коллегами из Куонтико.

Мне выделили закуток в конференц-зале на пересечении двух коридоров. Большую часть помещения занимали шесть громадных архивных шкафов, набитых разложенными в хронологическом порядке папками с материалами дел ОПА. Для меня это была идеальная обстановка. Казалось, я нахожусь в самом центре событий, окруженная коллективным знанием о серийных убийцах и их преступлениях.

На тот момент мы записали тюремные беседы с более чем пятьюдесятью одиозными убийцами. Никто из наших собеседников не таился. Они с готовностью рассказывали о том, как выбирали жертв, что происходило во время нападений, какие сувениры они брали, какое значение имела для них порнография, чем они занимались и о чем думали после совершения преступлений… Убийцы отвечали на десятки вопросов, призванных пролить свет на их криминальные наклонности. Типичность их ответов поражала воображение. Изучение этих материалов показало, что у всех картин преступлений и у всех преступников есть общие черты, свидетельствующие об отнюдь не случайном характере этих актов агрессии. Так, пятьдесят один процент проинтервьюированных обладал умственными способностями выше среднего уровня, семьдесят два процента эмоционально дистанцировались от своих отцов, а восемьдесят шесть процентов имели в анамнезе психические заболевания. Анализ этих данных позволил впервые выявить очевидные закономерности поведения серийных убийц, отличные от обычного человеческого поведения.