Энн Бишоп – Наследница Теней (страница 20)
– Ты прекрасна, – прошептал Сэйтан. – И очень, очень опасна.
Джанелль уставилась на него, озадаченная, и Повелитель осознал, что у него не будет лучшей возможности сказать то, что ей необходимо услышать.
– Мы любим вас, Леди, – тихо произнес он. – Мы всегда любили вас, и нам больно оказаться изгнанными из вашей жизни, так больно, что слова бессильны это описать. Вы не знаете, как нелегко нам было дождаться тех нескольких драгоценных минут, которые вы могли бы теперь проводить вместе с нами; как все мы переживали, не зная, куда вы исчезли и вернетесь ли, как завидовали людям, не ценившим ваше присутствие. А теперь… – Его голос сорвался. Сэйтан стиснул губы и глубоко вздохнул. – Мы принесли вам присягу давным-давно. Даже вы не сможете изменить этого. Делайте с нами все, что вашей душе угодно. – Он помолчал и затем добавил: – И, ведьмочка… мы
Не дожидаясь ответа, Сэйтан поспешно вышел из комнаты. В его глазах блестели слезы.
За спиной раздался тихий плач, полный невыразимой муки.
Он не мог выносить их доброту. Было трудно терпеть сочувствие и понимание. Джеффри подогрел Повелителю бокал ярбараха. Мефис набросил плед отцу на колени. Протвар развел огонь, надеясь хоть немного прогреть комнату, прогнать холод. Андульвар сел рядом, сочувственно помалкивая.
Сэйтан стал дрожать, едва сделав первый шаг в гостиную. Он упал бы на пол, если бы старый друг не подхватил его вовремя и не подвел к креслу. Они не задавали никаких вопросов, и, если не считать хриплого «Не знаю», выдавленного сквозь зубы, Повелитель ничего не сказал о том, что случилось, – и о том, что он увидел.
И они приняли это.
Час спустя, почувствовав себя немного лучше, как физически, так и эмоционально, Сэйтан по-прежнему был не в состоянии выносить чрезмерную доброту и навязчивое сочувствие окружающих. И еще больнее было знать, что сейчас происходит в том рабочем кабинете.
Неожиданно двери гостиной распахнулись.
На пороге стояла Джанелль, держа в руках поднос с двумя маленькими графинчиками и пятью бокалами. Обе маски были на месте.
– Дрейка сказала, что все вы прячетесь здесь, – произнесла она, словно оправдываясь.
– Мы не то чтобы «прячемся», ведьмочка, – сухо парировал Сэйтан. – И даже в этом случае места в комнате хватит на всех. Не хочешь присоединиться к нам?
Ее ответная улыбка вышла застенчивой и неуверенной, но Джанелль энергичным шагом быстро прошла по комнате и встала возле кресла Сэйтана. Нахмурившись, она снова повернулась к двери:
– Раньше комната была больше.
– Это твои ножки были короче.
– Да, видимо, так вот почему мне так неудобно ходить по лестницам, – пробормотала она, наполняя два бокала из одного графина и три – из другого.
Сэйтан уставился на предложенный ему напиток. Желудок свело судорогой.
– Э-э… – протянул Протвар, когда Джанелль раздала остальные бокалы.
– Пейте, – отрезала она. – Вы все в последнее время выглядите утомленными. – Они продолжали колебаться, и девушка еще более резким тоном добавила: – Это всего лишь тоник.
Андульвар покорно сделал первый глоток.
Сэйтан вознес молчаливую благодарность Тьме за то, что эйрианцы всегда с такой охотой бросаются в схватку, и поднес свой бокал к губам.
– А сколько этой штуки ты делаешь зараз, несносная девчонка? – поинтересовался Андульвар.
– А что? – с опаской поинтересовалась Джанелль.
– Видишь ли, ты совершенно права, мы действительно немного вымотались. Возможно, не повредит выпить еще стаканчик попозже.
Сэйтан откашлялся, пытаясь скрыть внезапное беспокойство и дать другим время побороть охватившие их чувства. Одно дело, когда Андульвар сам бросается в битву. Но тащить за собой их всех было совершенно не обязательно.
Джанелль задумчиво взъерошила волосы:
– Он начинает терять свои свойства через час после приготовления, но сделать еще одну порцию чуть позже совсем не сложно…
Андульвар с серьезным видом кивнул:
– Большое спасибо.
Джанелль застенчиво улыбнулась и вышла из комнаты.
Сэйтан подождал немного, чтобы удостовериться, что девушка ничего не услышит, а потом повернулся к Андульвару.
– Ах ты, бессовестный мерзавец! – рявкнул он.
– Я бы сказал, это весьма сдержанный комментарий со стороны человека, которому теперь придется пить по два стакана этой гадости в день, – самодовольно сообщил Андульвар.
– Можно было бы выливать его в горшки, заодно и цветы подкормим… – предположил Протвар, оглядываясь в поисках какой-нибудь растительности.
– Это я уже пробовал, – прорычал Сэйтан. – Дрейка прокомментировала это следующим образом. Если еще хоть один цветок неожиданно погибнет в страшных муках, она попросит Джанелль разобраться, в чем дело.
Андульвар рассмеялся, и четверо мужчин гневно зарычали на него.
– Все полагают, что хейллианцы славятся своей изворотливостью. Зато эйрианцы сыскали славу прямых и честных людей. Поэтому если один из
– Ты сделал это только для того, чтобы у Джанелль появилась причина заглядывать к нам иногда, – догадался Мефис, рассматривая содержимое своего бокала. – Я безмерно тебе благодарен за это, Андульвар, но неужели нельзя было…
Сэйтан вскочил с кресла:
– Тоник же теряет свойства через час после изготовления!
Андульвар поднял бокал над головой.
– Именно.
Повелитель Ада улыбнулся:
– Если мы будем оставлять половину каждой порции на потом, ожидая, когда большая часть целебных свойств успеет исчезнуть, а потом смешаем его со свежей порцией…
– То получим неплохой тоник, который вполне можно пить, – закончил Джеффри, явно довольный таким поворотом событий.
– Если она узнает об этом, то убьет нас всех на месте, – проворчал Протвар.
Сэйтан иронично поднял бровь:
– Учитывая все обстоятельства, мой дорогой демон, боюсь, сейчас слишком поздно беспокоиться об этом. Ты так не считаешь?
На лице Протвара появился легкий румянец.
Сэйтан взглянул на Андульвара, сузив золотистые глаза:
– Но мы же узнали о том, что он теряет свойства через час, только
Эйрианец пожал плечами:
– Большую часть лекарственных отваров необходимо принимать непосредственно после изготовления. Стоило рискнуть. – Он улыбнулся Сэйтану с надменностью, на которую были способны только эйрианские мужчины. – Как бы то ни было, если ты собираешься признать, что боишься за сохранность своих яиц…
Ответ был колким, лаконичным и весьма непристойным.
– Значит, никаких проблем, верно? – отозвался Андульвар.
Они взглянули друг на друга. В двух парах золотистых глаз отразилась память о долгих веках дружбы и соперничества – и понимание. Они подняли бокалы, ожидая, когда остальные присоединятся к тосту.
– За Джанелль, – произнес Сэйтан.
– За Джанелль, – хором отозвались остальные.
Они одновременно вздохнули и наполовину осушили бокалы.
7. Кэйлеер
Сэйтан с легким беспокойством смотрел на огни Риады – самого большого поселения Крови в Эбеновом Рихе и ближайшего к Цитадели, – мерцающие в окутанной тьмой долине, словно пойманные звездные лучи.
Он сегодня наблюдал за рассветом. Нет, более того. Сэйтан стоял в одном из маленьких садиков и чувствовал солнечное тепло на своем лице. Впервые за очень много веков, которым Повелитель давным-давно утратил счет, он не ощутил резкой, пронзительной боли в висках, от которой желудок словно завязывался в узел. Эта мигрень была напоминанием о том, как далеко он ушел от живых. Но сила его не ослабла ни на йоту.
Он был так же силен сейчас, как в те годы, когда только стал Хранителем, едва начав ходить по тонкой грани, отделяющей мертвых от живых.
Это сделала Джанелль – и ее тоник. Но причина была не только в этом.