Энн Бишоп – Дочь крови (страница 24)
– Да, – протянул он. Его взгляд, казалось, был устремлен в пустоту. Но в каком месте с детьми могли сотворить
– Сэйтан. – Кассандра осторожно коснулась его руки своей ладонью. – Возможно, она просто пытается защитить саму себя.
Золотистые глаза Сэйтана тут же приобрели резкий, яркий желтый цвет. Он отдернул руку, вскочил на ноги и заходил по комнате.
– Я бы никогда и ни за что не причинил ей вред. Джанелль достаточно хорошо знает меня, чтобы понимать это.
– Я верю, что она знает: ты не причинишь ей вред намеренно.
Сэйтан развернулся на пятках грациозным движением.
– Ну, скажи то, что хочешь, Кассандра, и покончим с этим. – Его голос, очень тихий и вкрадчивый, нес в себе рокот грома и лавину поднимающейся ярости.
Кассандра также начала двигаться по комнате, медленно обходя стол, чтобы он оказался между ними. Впрочем, в случае чего эта хитрость Сэйтана не остановит.
– Дело не только в тебе, Сэйтан. Неужели ты не понимаешь? – Она развела руками, безмолвно умоляя прислушаться к ее словам. – Есть еще я, и Андульвар, и Протвар, и Мефис тоже!
– Они бы не сделали ей ничего плохого, – холодно возразил тот. – За тебя, уж извини, не ручаюсь.
– Ты оскорбляешь меня! – резко воскликнула Кассандра и сделала глубокий вдох, пытаясь немного успокоиться. – Ну хорошо. Допустим, ты сегодня появишься на пороге ее дома. А что потом? Не думаю, что ее родные знают о тебе – да вообще о ком-либо из нас. Ты не подумал, каким потрясением будет для них внезапно услышать о ваших отношениях? Что, если они решат бросить ее?
– Она может жить со мной! – прорычал Сэйтан.
– Сэйтан, будь же благоразумен! Ты что, хочешь, чтобы девочка выросла в Аду, играя с мертвыми детьми, до тех пор, пока не забудет окончательно, каково это – находиться среди живых? Почему ты хочешь для нее такой участи?
– Мы могли бы жить в Кэйлеере.
– Как долго? Не забывай, кто ты такой, Сэйтан. Как ты думаешь, ее маленькие друзья охотно будут приходить в дом Повелителя Ада?
– Стерва, – прошипел он. Голос Сэйтана сочился ядом и болью. Он плеснул в бокал ярбараха, выпил его ледяным и скривился от мерзкого вкуса.
Кассандра опустилась на стул, слишком ослабев, чтобы держаться на ногах.
– Может, я и стерва, но твоя любовь – это роскошь, которую Джанелль не может себе позволить. Она намеренно отгородила свой мир от нас всех и больше не появляется здесь. Неужели это ни о чем тебе не говорит? Никто, даже ты, не видел девочку на протяжении последних трех месяцев. – Она слабо улыбнулась ему. – Возможно, мы просто были ступенью, которую ей нужно было преодолеть.
На челюсти Сэйтана дернулся мускул. В его глазах появилось странное, почти сонное выражение. Когда Повелитель наконец заговорил, его голос звучал мягко, но был наполнен смертельным ядом.
– Я – не просто ступень, моя госпожа. Я – ее якорь, ее меч и щит.
– Ты говоришь так, словно служишь ей.
– Я и впрямь служу ей, Кассандра. Некогда я служил тебе, и на славу, но эти времена прошли. Я – Верховный Князь. Я понимаю Законы Крови, которые имеют силу в таких случаях, и первый из них гласит, что мужчины призваны не служить, но защищать.
– А если она не нуждается в твоей защите и не хочет ее?
Сэйтан сел напротив бывшей Королевы, слегка сжав руки на коленях.
– Когда она создаст собственный двор, то может выбросить меня прочь, если это будет ей угодно. Но до тех пор… – Слова угасли.
– Возможно, имеется и другая причина отпустить ее. – Кассандра сделала глубокий вдох. – Несколько дней назад ко мне приходила Геката. – Она вздрогнула, когда Сэйтан зашипел от гнева, но продолжила: – Если говорить коротко, то она пришла поглядеть на твое новое развлечение.
Сэйтан пораженно уставился на Кассандру. Бывшей Королеве хотелось, чтобы он отнесся к этому легко и спокойно, отбросил недавнее появление бывшей супруги, словно оно не имело ни малейшего значения! Но нет, эта женщина определенно осознавала опасность. Ей просто не хотелось ощутить на себе его гнев.
– Продолжай, – с обманчивой мягкостью произнес он. Беспокойство, тут же вспыхнувшее в глазах Кассандры, было ему хорошо знакомо. Точно такое же выражение Повелитель видел в глазах каждой женщины, которая оказывалась в его постели после того, как он начал носить Черный Камень. Даже Геката ощутила нечто похожее, хотя сумела на время скрыть это чувство, преследуя собственные цели. Но Кассандра была Ведьмой и сама носила Черный Камень. И сейчас Сэйтан впервые возненавидел ее за этот страх. За то, что она боялась его. – Продолжай, – повторил он.
– Я не думаю, что произвела на нее сильное впечатление, – поспешно произнесла Кассандра. – Мне показалось, что она вообще не поняла, кем я была. Однако она заметно забеспокоилась, осознав, что я Хранительница. В любом случае Гекату куда больше интересовало, что я знаю о ребенке, который может представлять для тебя интерес. Об этом «молодом барашке для праздничного стола», как она выразилась.
Сэйтан яростно выругался.
Кассандра невольно вздрогнула.
– Она из кожи вон лезла, рассказывая мне о твоем увлечении нежной детской плотью, очевидно надеясь, что пробудившаяся ревность сделает меня ее надежной союзницей.
– И что ты ей ответила?
– Что твои интересы сосредоточены на восстановлении Алтаря Тьмы, названного в честь Королевы, которой ты однажды служил. Я сообщила, что мне безумно польстило мнение, будто ты можешь найти меня интересной, но оно, к сожалению, в корне лишено оснований.
– Возможно, мне стоит несколько исправить это впечатление.
Кассандра одарила его нахальной улыбкой, но в ее глазах снова заплескался страх.
– Я не связываюсь с кем попало, Князь. Каковы ваши достоинства?
Сэйтан назло обошел стол, поднял Кассандру на ноги и прильнул к ее губам в долгом, нежном поцелуе.
– У меня достоинств больше, чем у кого бы то ни было, госпожа, – шепнул он, наконец отстранившись. Повелитель отпустил женщину, сделал шаг назад и набросил плащ на плечи. – К сожалению, я должен быть в другом месте.
– И как долго ты собираешься ждать ее?
Как долго? Темные ведьмы, сильные ведьмы, могущественные ведьмы. Они всегда были готовы взять то, что он предлагал, как в постели, так и за ее пределами, но при этом ни одна не любила его, не доверяла ему. Все боялись его. А теперь появилась Джанелль. Сколько придется ждать?
– До тех пор, пока она не вернется.
6. Ад
Ножом он полоснул по нервам, настойчивый и пронзительный.
Застонав во сне, Сэйтан перевернулся и натянул одеяло на плечи.
Покалывание никуда не исчезло. Это был зов. Призыв.
Только для носителей Черного.
Сэйтан открыл глаза в угольно-чернильной тьме комнаты, прислушиваясь как на физическом, так и на ментальном уровне.
Пронзительный крик ярости и отчаяния затопил его сознание.
– Джанелль, – прошептал он, вздрогнув, когда босые ноги ступили на холодный каменный пол. Натянув кое-как халат, он вышел в коридор, затем остановился, не зная, куда идти. Собравшись с силами, он отправил громкий мысленный призыв по Черным нитям. «Джанелль!»
Никакого ответа. Только то же покалывание, щедро приправленное страхом, отчаянием и яростью.
Она по-прежнему была в Террилле. Эта мысль пронзила его разум, когда Сэйтан помчался вперед по извилистым коридорам Зала. Не было времени гадать, каким образом Джанелль сумела перебросить эту мысль-призыв через Королевства. Ни на что больше не было времени. Его Госпожа была в беде – и совершенно недосягаема.
Сэйтан вбежал в Зал, проигнорировав жгучую боль в ноге. Силой мысли распахнул двойные двери, ведущие прочь из помещения. Он помчался дальше по широким ступенькам и обогнул здание, направляясь к отдельному строению, где располагался Алтарь Тьмы.
Хватая ртом воздух, Повелитель сорвал железные ворота с петель и вошел в просторную комнату. Его руки тряслись, когда Сэйтан ставил серебряный канделябр с четырьмя свечами в центре гладкого черного камня. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, он зажег три черных свечи, представлявшие три Королевства, в должном порядке, чтобы открыть Врата между Адом и Терриллем. Затем загорелась свеча в центре треугольника, созданного остальными тремя. Она воплощала в себе Сущность и призывала силу Врат. Сэйтан нетерпеливо ждал, пока стена позади Алтаря медленно превращалась из камня в туманную дымку, открывая проход между Королевствами.
Повелитель Ада шагнул в туман. Четвертый шаг наконец вывел его наружу, в разрушенный храм, где находился Алтарь Тьмы Террилля. Проходя мимо, Сэйтан не мог не отметить, что черные свечи в потускневшем канделябре почти прогорели, и невольно задумался, почему этот Алтарь использовали так часто. Вскоре он уже оказался снаружи, и времени гадать больше не было.
Он призвал силу Черного Камня и направил призыв по прочной ментальной нити.
«Джанелль!»
Сэйтан ожидал ответа, борясь с искушением вскочить на Черный ветер и отправиться на Шэйллот. Если он сейчас пустится в путешествие таким образом, то потеряет возможность связаться с ней на несколько часов. К тому времени уже может быть слишком поздно. «Джанелль!» – снова позвал он.
«Сэйтан? Сэйтан!» Ее голос доносился с другого конца Королевства и звучал как надломленный шепот.