Энн Бишоп – Дочь крови (страница 12)
Сэйтан покинул кабинет, который был его домом уже десять лет, оставив за спиной не на шутку обеспокоенного сына-демона.
Глава 2
1. Террилль
В осенних сумерках Сэйтан рассматривал всеми позабытое Святилище, выстроенное из камня, который уже начал осыпаться. Здесь теперь жили только паразиты и воспоминания. И все же это полуразрушенное здание оставалось Темным Алтарем, одним из тринадцати Врат, связывавших Королевства Террилля, Кэйлеера и Ада.
Алтарь Кассандры.
Окутанный завесой невидимости и черным ментальным щитом, Сэйтан, хромая, пошел по огороженным внешним помещениям, огибая лужицы воды, оставленные полуденной грозой. Мышь, пробежавшая мимо в поисках еды среди выпавших камней, даже не почуяла его присутствия. Ведьма, живущая в лабиринте этих комнат, тоже не распознает появления незваного гостя. Несмотря на то что они оба носят Черные Камни, его сила несколько темнее и чуть глубже, чем ее.
Сэйтан задержался у двери спальни. Покрывала на постели выглядели довольно новыми – как и тяжелые портьеры, закрывавшие окна. Да, они наверняка были нужны бывшей Королеве, когда она отдыхала здесь в дневные часы.
В начале своей полужизни тела Хранителей сохраняли большинство способностей живых. Они нуждались в пище, хотя при этом пили кровь, как мертвые демоны, и могли спокойно находиться под лучами солнца, но все же предпочитали сумерки и ночь. Однако по мере того, как шли века, потребность в еде уменьшалась, и в конце концов им требовался только ярбарах, кровавое вино. Предпочтение Тьмы свету становилось насущной необходимостью, поскольку яркие лучи иссушали их силы и причиняли ужасную боль.
Он нашел Кассандру на кухне, где она напевала, не попадая ни в одну ноту, с бокалом в руке. Бесформенное одеяние землистого цвета было заляпано грязью. Длинные волосы, заплетенные в косу, теперь потускнели, из темномедных превратившись в рыжие, словно припорошенные пылью, и были забраны паутинками. Когда женщина повернулась к двери, по-прежнему не подозревая о присутствии незваного гостя, неверный свет огня в камине разгладил большинство морщин на ее лице. Сэйтан знал, что они там были, поскольку выучил каждую черточку на портрете, висевшем в его личном кабинете. Разумеется, она состарилась со дня смерти, которая смертью не была.
Впрочем, так же, как он сам.
Сэйтан поднял обе завесы.
Бокал упал на пол и разлетелся на части.
– Практикуешься в, так сказать, каминном Ремесле, Кассандра? – мягко спросил он, пытаясь перебороть неприятные воспоминания о предательстве.
Она попятилась:
– Я должна была понять, что она расскажет тебе.
– Тут ты права. А еще тебе следовало знать, что я приду. – Он бросил плащ на деревянный стул и почувствовал всплеск мрачного веселья. Сэйтан, разумеется, заметил, что глаза женщины удивленно расширились, стоило ей заметить, как тяжело он опирается на трость. – Я уже стар, леди. И совершенно безвреден.
– Ты никогда таким не был, – резко отозвалась та.
– Верно, но, насколько я помню, ты ничуть не возражала против этого, пока я мог быть тебе полезен. – Повелитель Ада отвел взгляд, когда Кассандра ничего не ответила. – Неужели ты так сильно меня ненавидела?
Она потянулась к мужчине:
– Я никогда не ненавидела тебя, Сэйтан, я…
Невысказанные слова повисли в воздухе между ними.
Кассандра заставила осколки бокала исчезнуть.
– Не хочешь ли вина? Ярбараха, боюсь, нет, зато у меня осталось вполне приличное красное.
Сэйтан опустился на стул рядом с сосновым столом.
– А почему ты не пьешь ярбарах?
Кассандра поставила на стол бутылку и два высоких бокала.
– Здесь его трудновато достать.
– Я пришлю тебе немного.
Первый бокал они выпили в молчании.
– Почему? – наконец спросил Сэйтан.
Кассандра теребила свой бокал.
– Королевы, носящие Черный Камень, встречаются редко и, как правило, оказываются разделены временем.
Мне некому было помочь, когда я стала Ведьмой, не с кем было даже поговорить, никто не подготовил меня к неожиданным и резким переменам, которые произошли после того, как я принесла Жертву. – Она невесело рассмеялась. – Я и понятия не имела, что такое быть Ведьмой. Я не хотела, чтобы следующая за мной прошла через те же испытания.
– Могла бы сказать мне, что собираешься стать Хранительницей, вместо того чтобы фальсифицировать окончательную смерть.
– Чтобы ты остался рядом, в качестве верного консорта Королевы, которой таковой больше не нужен?
Сэйтан вновь наполнил бокалы.
– Я мог бы стать твоим другом. К тому же ты была вольна в любой момент приказать мне покинуть твой двор, если, конечно, желала именно этого.
– Приказать тебе покинуть мой двор?
Сэйтан пристально посмотрел на нее.
– Будь ты проклята, – горько произнес он.
Кассандра устало смахнула волосы, упавшие на лицо.
– Дело сделано, Сэйтан. Все это произошло много жизней тому назад. Теперь нужно подумать о ребенке.
Повелитель смотрел на огонь, полыхающий в очаге. Она имела право на свою собственную жизнь и, разумеется, не несла ответственности за его выбор… Но Кассандра не понимала – или не хотела понимать, – что эта дружба могла бы для него означать. Даже если бы Сэйтан ни разу не увидел ее вновь, одно сознание того, что она продолжает существовать, несколько усмирило бы воцарившуюся в душе пустоту. Разве он женился бы на Гекате, если бы не был так отчаянно одинок?
Кассандра переплела пальцы на ножке бокала.
– Ты уже видел ее?
Сэйтан вспомнил последствия той встречи и хмыкнул.
– Да, я ее видел.
– Она станет Ведьмой. Я уверена в этом.
– «Станет»? – Золотые глаза Сэйтана хищно сузились. – Что ты хочешь этим сказать? Почему «станет»? Мы точно говорим об одной и той же девочке? По имени Джанелль?
– Ну разумеется, мы говорим о Джанелль! – язвительно отозвалась Кассандра.
– Она не «станет Ведьмой», Кассандра. Она уже стала ею!
Женщина яростно покачала головой:
– Это невозможно! Ведьма всегда носит Черный Камень.
– Как и дочь моего духа, – тихо, слишком тихо отозвался Сэйтан.
Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл сказанного. И тогда Кассандра дрожащими руками поднесла бокал к губам и залпом осушила его.
– Отк-куда ты…
– Она показала мне Камни, которыми ее одарили. Полный набор неграненых «светлых» Камней – и, кстати, в тот вечер я впервые услышал, чтобы об Эбеново-сером Камне отзывались как о «светлом». И тринадцать неграненых Черных.
Лицо Кассандры посерело. Сэйтан нежно взял ее руки в свои – они были холодны как лед. Потрясение, отразившееся в глазах женщины, его немало обеспокоило. Именно она первой увидела этого ребенка в своей спутанной паутине. Именно она рассказала о нем Повелителю Ада. Неужели Кассандра увидела только приход Ведьмы, но так и не поняла, что именно грядет?
Сэйтан встал, набросил согревающее заклинание на свой плащ и закутал в него бывшую Ведьму, а затем подогрел вино в бокале язычком колдовского пламени. Когда Кассандра наконец перестала клацать зубами, он вернулся на свое место.
В ее изумрудно-зеленых глазах застыл вопрос, который она не могла задать вслух.
– Лорн, – тихо произнес Сэйтан. – Она получила Камни от Лорна.
Кассандра содрогнулась.
– Мать-Ночь! – воскликнула она и покачала головой. – Все должно было быть совсем не так, Сэйтан! Как же мы будем ее контролировать?
Повелитель Ада как раз наливал вино в другой бокал, и его рука дрогнула. Алая жидкость полилась на стол.