Эния Агнис – Проклятый маг, верните мою память! (страница 1)

Эния Агнис

Проклятый маг, верните мою память!

Глава 1. Не вскрывать

В день, когда я украла чужую память, всё началось с трещины толщиной с волос.

На чёрном стекле она тянулась от края к центру и заканчивалась возле серебряной печати.

Такие трещины не чинят в конце рабочего дня. Рядом с ними не дышат, не разговаривают и уж точно не оставляют младшего реставратора в одиночестве.

Поэтому мастер Ордин, разумеется, поручил работу мне.

— Только укрепить оправу, — сказал он, застёгивая дорожный плащ. — Не исследовать, не вскрывать и не проявлять инициативу.

— Когда я проявляла инициативу?

Ордин посмотрел на обугленный шкаф за моей спиной.

— Осознанно, — уточнила я.

— За артефактом приедет королевский следователь. Если он обнаружит хотя бы новое пятно, платить за ущерб будешь ты.

— Моего жалованья не хватит даже на пятно.

— Именно поэтому советую быть осторожной.

Он вышел, оставив меня одну в реставрационной мастерской Королевского архива воспоминаний.

За узкими окнами темнело. По стеклу стучал дождь, а под потолком лениво плавали три световых шара. Один мигал, второй потрескивал, третий давно следовало списать, но архив не выбрасывал ничего. Особенно вещи, способные взорваться.

Я снова посмотрела на принесённый артефакт.

Небольшое овальное зеркало лежало на бархатной подкладке. Его оправа была сделана из почерневшего серебра и покрыта незнакомыми знаками. Посередине стекла виднелся круглый замок-печать.

К бирке прилагалась короткая инструкция:

«Объект изъят в доме советника Эдвина Роша.

Предположительно содержит запечатанное воспоминание.

Не вскрывать».

Последние слова были подчёркнуты трижды.

Ниже кто-то добавил от руки:

«Особенно архивариусам».

Я огляделась.

— Очень смешно.

Зеркало промолчало.

Я натянула защитные перчатки, установила вокруг рабочего стола четыре медных ограничителя и провела между ними нить гашёного серебра. Обычная предосторожность при работе с чужой памятью.

Официально я была младшим реставратором третьей категории. Умела склеивать повреждённые кристаллы, очищать воспоминания от эмоциональных искажений и восстанавливать стёртые образы по остаточному следу.

Неофициально я слышала воспоминания даже через закрытую оболочку.

За такой дар не повышали по службе. Его регистрировали, изучали, а иногда выжигали вместе с памятью владельца.

Именно поэтому последние семь лет я старательно притворялась самой обычной.

Я закрепила зеркало и поднесла к оправе тонкую серебряную иглу. Работа требовалась простая: заполнить трещину удерживающим составом и наложить поверх неё новый защитный узор.

Игла коснулась металла.

В глубине зеркала что-то стукнуло.

Я замерла.

Стук повторился.

Три быстрых удара. Пауза. Ещё два.

Это было невозможно. Воспоминания могли плакать, кричать и даже сопротивляться просмотру, но стучать они не умели.

Я убрала иглу.

Тишина.

Снова коснулась оправы.

Три удара. Пауза. Два.

— Нет, — сказала я. — Даже не пытайся.

По чёрному стеклу пробежала серебристая рябь.

Кто-то внутри прошептал:

«Элин».

Игла выпала из пальцев и звякнула о стол.

Собственное имя я услышала отчётливо. Голос был женским, слабым и испуганным.

Я проверила защитный контур. Нить оставалась целой, ограничители не сместились, а центральная печать не подавала признаков активности.

Обычный человек ничего бы не услышал. Я слышала запечатанные воспоминания своим даром — но откуда одно из них знало моё имя?

— Кто ты? — спросила я прежде, чем здравый смысл успел меня остановить.

Стекло потемнело.

На его поверхности на мгновение отразилась не мастерская, а зал с высокими колоннами. По белому полу тянулся кровавый след. В конце следа стоял мужчина в чёрном мундире.

Лица я не увидела. Только серебряную застёжку на воротнике и руку, сжимавшую окровавленный нож.

Изображение исчезло.

Я отшатнулась и задела край стола.

Зеркало дрогнуло.

Трещина стала длиннее.

— Нет-нет-нет…

Я схватила серебряную иглу и попыталась замкнуть повреждённый участок. Защитный состав лёг ровно, но вместо того чтобы затвердеть, втянулся внутрь стекла.

По мастерской прокатился глухой удар.

Один из световых шаров погас.

Потом второй.

Я осталась в полумраке вместе с артефактом, который знал моё имя.