Энигма Тенебрис – Эта ученица желает возвышения! (страница 42)

Она снова сосредоточилась на стежках.

Лин Фень в глазах Ху Юнфеня была другой. Она сама подошла к нему, сама ввязалась в какое-то туманное дело, сама протянула ему руку, не интересуясь, кто силен и кто слаб. И именно поэтому…

«Он не станет мне доверять, — подытожила Лин Фень, вытягивая нить. — Я знаю его слабость, но она временна… Но если даже так, шепот внутреннего демона не заглушить так просто. Нужно сблизиться с ним, завоевать доверие и ударить в слабое место… Тогда он рухнет с одного удара. Но у героя нет слабых мест позже… а сейчас мне его не убить… Что ж, значит, ничего не остается, кроме как самой стать его слабостью. Уверена, учитель бы одобрил или сказал то же самое».

Мучительные секунды слились в минуты, но она продолжала работать, не замечая ничего вокруг. Когда три палочки благовоний обратились в пепел[18], она наконец-то убрала иглу.

— Ветер шепчет о взмахе крыла совы. Белоснежная хризантема в озерной глади. Палочку вновь возжигаю, любуясь луною[19], — Лин Фень вздохнула, прочитав стих. И аккуратно протянула ленту ее владельцу, не говоря ни слова.

Пальцы юноши и его тело била дрожь. Он улыбнулся. Так искренне и светло, что даже сердце Лин Фень, державшееся из последних сил, пропустило удар.

— Господин!

Крик слуги утонул в шипении. Неприятный запах наполнил комнату, а клинок у ее шеи поранил нежную кожу, отчего порез мгновенно заполнился кровью.

— Все в порядке, — голос Ху Юнфеня подрагивал, пока он смахивал черный пот со лба. — Так, значит, вот оно как… прорыв.

Парень сжал ленту и поднес ее к губам, ласково целуя вышивку, созданную Лин Фень с прилежанием и страхом за свою жизнь, отчего она вздрогнула, чувствуя, как краснеют щеки. И это в такой-то ситуации!

— Моя матушка никогда бы не закончила ее, — начал юноша. Не поднимаясь, он вновь убрал волосы, поднял нефритовую подвеску и осторожно закрепил ее на поясе Лин Фень, что все еще не смела шелохнуться под клинком слуги Ху Юнфеня. — Ведь она всегда повторяла, что закончить ленту может только моя сестра.

Ху Юнфень нежно улыбнулся снова. Лин Фень почувствовала, как внутри все падает и разбивается осколками. Да-аа… конечно, она только что помогла ему, пожалуй, но только не говорите, что…

— Отныне и навсегда, — юноша взял ее за руку, жестом приказав духу убрать оружие, — ты мне старшая сестра.

Ху Юнфень отполз назад, взмахнув рукавами одежд, и выполнил несколько поклонов, выказывая свое почтение.

«Что он, что Хан Бао… да они же одинаковые!» — Лин Фень нервно икнула.

Интересно, а еще не поздно напороться на клинок злобного духа за спиной?..

19

Лин Фень поставила чашку обратно на столик, пряча руки за широтой рукавов своего платья, скрывая нервную дрожь.

Конечно, маленькой девочкой она не была и прекрасно осознавала, что главный герой сейчас пытается запудрить ей мозги. Равно как и поняла, что вряд ли повествование пойдет именно так, как задумано автором книги. Сюжет в ее голове и ее памяти как-то все больше и больше становился выдумкой, и лучшим тому доказательством был Ху Юнфень, сидящий прямо напротив нее, и слуга, распластавшийся на полу, вымаливая прощение у «старшей сестры господина» за грубость. Старшая сестра, как же!.. Очередная уловка, дабы вывести ее на чистую воду…

Интересно, какие цели он преследует, сначала чуть не отрубив ей голову, избив, а теперь приглашая ее за столик выпить с ним чаю?.. Будь Лин Фень настоящей Лин Фень, с легкостью поддалась бы манипуляциям юноши, но сейчас те казались ей… изощренными, но немного наивными. Пусть ее тело больше не парализовано, но она все еще взаперти наедине с чертовски везучим главным героем, окруженным своей аурой успеха, да еще его бессмертный слуга рядом…

Лин Фень что-то никак не могла припомнить того в книге. Неужели исчез до событий оригинала?..

Девушка внимательно огляделась, решившись оценить обстановку, рассуждая о своем незавидном положении. Какие бы правила попаданец в своей голове ни выстраивал, события всегда идут не так, как ему бы хотелось… Еще один закон попаданства, а раз так, Лин Фень просто будет двигаться дальше?

«По крайней мере, я не одна из тех куриц, что сидит, поедая попкорн, пока мужские персонажи наматывают круги вокруг нее… — попыталась утешить себя Лин Фень. Ху Юнфень улыбнулся ей, и она поторопилась вернуть ему улыбку. — Вот же ж милый мудак…»

— Я приношу свои извинения, что я и мой подчиненный обошлись с бессмертной ученицей столь неподобающим образом, — заговорил Ху Юнфень, и Лин Фень поторопилась кивнуть благосклонно, демонстрируя свою готовность прощать. — Я надеюсь, старшая сестра не держит на меня обид…

— Вовсе нет. Я рада, что мы нашли общий язык… Позволено ли старшей сестре узнать, кто ее младший и что за странный у него слуга?.. — Вот так, прямо, даже дерзко. Бровь Ху Юнфеня удивленно приподнялась, но свою роль тот решил играть до конца безупречно.

— Ху Юнфень, младший сын генерала Вей Мо, верноподданного его императорского величества. — Казалось, ему было искренне приятно, что девушка поинтересовалась его именем. — Слугу вы можете называть так, как вам угодно, бессмертная сестра. Если вы посчитаете его псом, он будет лаять.

«Каков льстец!» — Лин Фень понятливо, медленно кивнула. Бросила взгляд на неупокоенного духа, припоминая, что читала об этом. Души, переполненные злобной Ци, проклятые, поднятые демоническими культиваторами себе на службу, или же те, кто так и не смог найти покоя и уйти, обуреваемые чувствами в миру. Каким был этот злой дух? Если он так покорен воле Ху Юнфеня, значит, либо принес ему клятву собственной жизнью, либо привязан к какой-то вещи…

— Тогда эта сестра не станет обращать внимания на скучные вещи, — изящно свернула тему девушка. Впрочем, пускать все на самотек она и не планировала. Раз у нее есть возможность перехватить инициативу и продолжать идти напролом, значит, будет так. — Однако эта старшая сестра требует компенсации. Я благодарна за пилюли, восстанавливающие тело, но одежда моя потрепана, а сердце обуревает обида. Разве так относятся к сестрам?..

— Этот младший искренне приносит извинения! Он был не прав!..

В любой ситуации нужно уметь сохранять достоинство, как писали в древних книгах. Пожалуй, пару чинно сидящих подростков можно было бы счесть живой иллюстрацией изречения. И не скажешь, что пару минут назад пол был грязен от крови, а Лин Фень походила на дикую курицу[20]. Повисла неловкая пауза. Лин Фень вздыхает и вновь возвращает свое самообладание.

— Думаю, несколько отрезов шелка и сундук духовных камней разгонят облака, — как бы невзначай, рассуждая, бросила Лин Фень в сторону, увидев в окно арену, где были остановлены всяческие поединки, сновали стражи и суетились ученики сект. И правда, что бы это все значило?..

— Один дурной человек однажды сказал, что хрупкий мост бесполезен. Зачем заботливо чинить его, когда можно разрушить? — заметил Ху Юнфень и вновь наполнил чашки чаем, приглашая жестом продолжить беседу. — Но, мудрая сестра, разве стоит это воспоминаний?.. Думая об этом, я каждый раз вспоминаю лицо старого рыбака, что каждое утро на мост тот восходит, глядя на солнце, раз за разом забрасывает удочку, чтобы с рыбой домой возвратиться.

Лин Фень задумалась. Рыба и рыбак, хрупкие мосты и разрушение… Что именно говорит ей Ху Юнфень?..

Она пользуется возможностью затянуть ответ, размышляя, забирая свою пиалу и делая небольшой глоток. Чай был хорош.

— Но разве можно построить новый мост, крепче и лучше, не разрушив старый? — осторожно подхватывает она. — Воспоминания подобны огню — пока поддерживаешь, он согревает и светит. Когда загорается новый, не радостно ли душе обитателей?..

— Огни приятны одним, но губительны для других. То, что согреет одного, сожжет дотла другого. Мотылек или человек, пусть огонь и один, но что едино на самом деле?..

Лин Фень растянула губы в улыбке. Как изящно сказать, что он убьет ее, если посмеет спрашивать о большем!

— Не мне судить о порхании крыльев мотыльков, — замечает она спокойно и подмечает, что плечи Ху Юнфеня расслабились. Какой бы игра ни была, она сделала ровно то, что он от нее хотел. При всей браваде дураком тот не был, и следы ученицы секты горы Лань непременно обнаружат, а там и его самого. Избавиться от ее тела будет трудной задачей.

Взаимопонимание, хрупкое, словно тонкий слой рисовой бумаги, было достигнуто. Слуга поднялся и исчез, растворившись в воздухе, повинуясь не озвученной команде, пока Ху Юнфень допивал свой чай.

Он ставит пиалу на стол. Стук утопает в гомоне кругом, а юноша смотрит в глаза Лин Фень. Улыбается.

— Старшая сестра умна, учтива и спокойна. Ее добродетели должно воспеть в прекрасных стихах и песнях. Но горестно мне, что старшей сестры я не знаю.

— Эту сестру называют Сяо Му Ши, — тут же нашлась девушка, решив представиться своим прозвищем на родном пике. Шпилька в ее волосах в виде крошечной львицы служила молчаливым подтверждением правдивости имени. Ху Юнфень это явно заприметил, отчего улыбка на его лице стала чуть более искренней и довольной. Ну а Лин Фень переубеждать его и не планировала. Даже если он окажется в секте горы Лань, он непременно услышит, как ее так называют. — Можешь называть меня сестра Му Ши.