Энджи Томас – Вся ваша ненависть (страница 15)

А вообще – блин. На нем тоже одиннадцатые джорданы, как в «Космическом джеме». Я и забыла, что мы договорились прийти в них после каникул. Ему очень идет. Джорданы – моя слабость. Ничего не могу с собой поделать.

– Я хочу поговорить со своей девушкой, – заявляет он.

– Не понимаю, о ком ты, – выдаю я профессиональный удар в стиле Бейонсе.

Он шумно выдыхает через нос.

– Старр, пожалуйста, давай хотя бы поговорим.

Пожалуйста возвращает меня на волну Тейлор Свифт. Я киваю Хейли с Майей.

– Обидишь ее – убью, – предупреждает его Хейли, и они с Майей проходят в класс.

Мы с Крисом отходим от двери. Опершись спиной о шкафчик, я скрещиваю руки на груди и говорю:

– Слушаю.

Из наушников у Криса гремят басы. Наверное, это одна из его песен.

– Мне жаль, что так получилось. Нужно было сначала все с тобой обсудить.

Я поднимаю голову.

– Да мы это уже обсуждали. Неделю назад, помнишь?

– Да помню я, помню. И я тебя услышал. Просто хотел приготовиться на случай…

– Думаешь, если нажать на нужные кнопки, я передумаю? – фыркаю я.

– Нет! – Он поднимает руки вверх, словно сдаваясь. – Старр, ты же знаешь, я бы не… Это не то… Прости, ладно? Я увлекся.

Это преуменьшение. Накануне вечеринки у Большого Дэ мы с Крисом тусили в его гигантской комнате. (Третий этаж особняка его родителей полностью принадлежит ему – в этом преимущество быть последним ребенком пары, чьи старшие дети уже давно выросли и разъехались. Я стараюсь не думать о том, что комната у него больше, чем весь мой дом, и что его прислуга выглядит так же, как я.) Мы привыкли дурачиться, поэтому, когда рука Криса скользнула мне в шорты, я ничего не заподозрила. Потом он завел меня, и я потеряла голову. Совсем. Серьезно, мои мозги вышли погулять за дверь. И вот он почти довел меня, но потом остановился, полез к себе в карман и достал презерватив. После чего, вскинув брови, посмотрел на меня, молчаливо ожидая разрешения продолжить.

В тот миг на ум мне пришли только девчонки из Садового Перевала с детишками на коленях. С презервативом или без, случиться может всякое.

Я наорала на Криса. Он знает, что я еще не готова, ведь мы об этом говорили, и все равно носит с собой презерватив?.. Он тогда сказал, что хотел быть ответственным, – но если я говорю, что не готова, значит, не готова.

Нет ничего хуже, чем уходить раздраженной и возбужденной одновременно.

Впрочем, наверное, мама права. Однажды она сказала, что если вы с парнем дойдете до определенного этапа, то у вас включатся все соответствующие чувства и вы будете хотеть друг друга постоянно. Мы с Крисом уже достаточно дурачились, поэтому я замечаю в его теле каждый нюанс: его красивые ноздри, расширяющиеся при вздохе; его мягкие каштановые волосы, в которые я люблю зарываться пальцами; его нежные губы и его язык, постоянно их облизывающий; пять родинок у него на шее – идеальные места для поцелуев.

Более того, мы с ним почти каждый вечер болтаем по телефону обо всем и ни о чем. Он любит меня смешить. Да, иногда он меня бесит, и я его тоже наверняка бешу, но мы кое-что друг для друга значим. Даже не кое-что, а очень многое.

Черт, черт, черт, черт. Я разваливаюсь на кусочки.

– Крис…

А он бьет ниже пояса – битбоксит такое родное:

– Бумп… бумп, бумп, бумп.

Я тычу в него пальцем.

– Не смей!

– «Вот она, история – история о том, как однажды моя жизнь перевернулась вверх дном. Присяду на минутку и расскажу я вам теперь, как стал принцем городка под названием Бель-Эйр»[45].

Он битбоксит инструментальную партию, хлопает себя по груди и двигает задницей в ритм. Проходящие мимо ученики хохочут. Какой-то парень вызывающе свистит. Кто-то кричит: «Потряси для нас попкой, Брайант!»

Я невольно улыбаюсь.

«Принц из Беверли-Хиллз» не просто мое шоу. Это наше шоу. В десятом классе Крис подписался на мой тамблер, а я в ответ подписалась на его. Мы знали друг друга по школе, но не знали друг друга по-настоящему.

Однажды в субботу я перепостила кучу гифок и видео из «Принца», и Крис залайкал и перепостил каждую к себе. А в понедельник в столовой он заплатил за мое печенье и виноградный сок и сказал: «Первая тетя Вив самая лучшая»[46].

Так и началась наша история.

Крис понимает «Принца», а потому понимает и меня. Однажды мы обсуждали с ним, как круто, что Уилл и в своем новом мире остается собой. Я тогда совершила ошибку – сказала, что и сама хотела бы оставаться собой в школе, и Крис спросил: «Что же тебе мешает, принцесса из Беверли-Хиллз?»

С тех пор я так и не решила, какой Старр должна быть рядом с ним. Ему нравятся обе. Вернее, те их части, которые я ему показала. Кое о чем рассказать я не могу; например, о Наташе. Показать кому-то свои травмы – все равно что снять перед человеком одежду: как прежде на тебя смотреть уже не смогут.

Мне нравится то, как он смотрит на меня сейчас, словно я – лучшее, что есть в его жизни. А он – лучшее, что есть в моей.

Не буду врать, взглядами вроде «почему он встречается с ней» нас одаряют в основном богатенькие белые девочки. Но иногда я и сама задаю себе тот же вопрос. Впрочем, Крис ведет себя так, будто не чувствует косых взглядов. А когда он выдает что-то эдакое, например начинает битбоксить и читать рэп посреди забитого школьного коридора, только чтобы вызвать у меня улыбку, я тоже о них забываю.

Крис начинает второй куплет, ритмично поднимая плечи и глядя на меня. И хуже всего, что засранец знает: на меня это подействует.

– «Родился и вырос я в западной Филадельфии…»[47] Ну же, солнышко. Давай со мной. – Он хватает меня за руки.

Сто-пятнадцать светит на Халиля фонариком и следит за каждым его движением.

Он приказывает Халилю выйти из машины с поднятыми руками.

Он рявкает мне, чтобы я держала руки на щитке.

С поднятыми руками я падаю на колени возле мертвого друга, лежащего посреди улицы. Коп, такой же белый, как Крис, наводит на меня пистолет.

Такой же белый, как Крис.

Я вздрагиваю и делаю шаг назад.

Крис хмурится.

– Ты в порядке, Старр?

Халиль открывает дверь.

– Старр, ты в поряд…

Бах!

Кровь. Слишком много крови.

Второй звонок возвращает меня в обычный Уильямсон, но сама я обычной не становлюсь. Крис наклоняется и заглядывает мне в лицо. За слезами я его почти не вижу.

– Старр?

Всего лишь пара слезинок, но кажется, словно я обнажена. Я пытаюсь зайти в класс, однако Крис хватает меня за руку. Я вырываюсь и отскакиваю от него.

– Прости, я просто… – Он поднимает руки.

Я вытираю глаза и захожу в кабинет. Крис идет за мной. Хейли с Майей провожают его ненавидящими взглядами. Я сажусь за парту перед Хейли, и она сжимает мое плечо.

– Вот мудозвон.

В школе никто не говорит про Халиля. Трудно признать, ведь это все равно что показать ему средний палец, – но мне становится легче.

Баскетбольный сезон закончился, так что из школы я ухожу вместе со всеми и, наверное, впервые в жизни жалею, что учебный день подошел к концу. Совсем скоро мне предстоит беседа с копами.

Майю забирает семейный водитель, поэтому мы с Хейли вдвоем идем под руку к парковке. У Хейли своя машина, а меня подвозит брат, так что обычно мы с ней уходим с занятий вместе.

– Ты точно не хочешь, чтобы я надрала Крису задницу? – спрашивает она.

Я рассказала им с Майей про презерватив, и для них Крис теперь навсегда прописан в Мудоленде.

– Да, – повторяю я в сотый раз. – Суровая ты, Хейлс.

– Когда дело доходит до моих подруг – возможно. А вообще чего он завелся-то? Задолбали эти парни со своим гребаным недотрахом.