Энджи Сэйдж – Полет дракона (страница 8)
Замок был окружен водой. Его воздвигли на внутренней стороне широкой излучины реки, но после строительства стен выкопали еще что-то вроде рва. Ров был широкий и глубокий, его заполняла вода, потому что с обеих сторон он впадал в реку. Здесь местные жители очень любили рыбачить, а летом – купаться. Недавно они соорудили длинные – до самой середины рва – деревянные мостки, чтобы дети могли нырять с них. А предприимчивый Руперт Гриндж начал сдавать в прокат свое новое изобретение – маленькие лодочки с педалями для тех, кто любил часами плескаться в воде. Эти катамаранчики так и прозвали – «руперты». Развлечение стало очень популярным среди жителей Замка, за исключением двоих: Уизела Ван Клампфа и его домоправительницы Уны Браккет, которые имели несчастье жить по соседству с новым пирсом и лодочным складом, где хранились «руперты».
Септимус слишком хорошо знал дорогу к домику профессора Ван Клампфа, хотя лучше бы он ее не знал. Как только мальчик стал учеником Марсии, волшебница начала каждую субботу посылать его к профессору за новыми составными частями от Тенеловки. Но даже если у профессора и была готова какая-нибудь часть (что случалось весьма редко) и он отдавал ее Септимусу, Уна Браккет подстерегала его у двери и требовала вернуть назад. Она вопила, что ни за что нельзя доверять мальчишке такую ценную вещь. Якобы Марсия должна сама прийти и забрать ее. Между Марсией и Уной разгорелась заочная борьба, а Септимус метался между ними, как воланчик. И так каждую субботу. Септимус стоял возле дома профессора Ван Клампфа и ждал столько, сколько мог выдерживать насмешки разжалованных солдат из Молодой армии, которые вечно болтались у пирса и на спор ныряли в воду.
В конце концов, к облегчению Септимуса, Альтер посоветовал Марсии сдаться и самой забирать готовые части изделия. Может, Уна Браккет и права, сказал он. Тенеловка на самом деле очень сложное магическое устройство, поэтому несправедливо взваливать на Септимуса такую ответственность. А чтобы позлить Уну, Марсия время от времени приходила без предупреждения самым ранним утром.
Полчаса назад мальчишки с пирса наблюдали такую картину: волшебница пришла по Змеиной канаве и злорадно дернула за веревочку на двери профессора Ван Клампфа. Марсия долго ждала снаружи, рассерженно притопывая по булыжной дороге ножками в туфлях из кожи фиолетового питона. Изнутри доносились шарканье и ругань, пока Уна Браккет (которая по долгим и настойчивым звонкам догадалась, что на пороге стоит Марсия) не открыла дверь. Не прошло и года.
А теперь Септимус снова появился у этой двери, и в компании Альтера ему было не легче. По вполне понятным причинам призрак решил остаться невидимым для задиристых мальчишек. Но у Септимуса, в его ярко-зеленой одежде с блестящим серебряным поясом, такой возможности не было.
Естественно, очень скоро с пирса понеслись окрики и пронзительный свист.
– Эй ты, совсем нос задрал?
– Зеленое пузо, зеленое пузо!
– Эй, гусеница! Че тут опять забыла?
И так далее и тому подобное. Септимус отчаянно боролся с желанием превратить их всех самих в гусениц, но это было против правил магики, и мальчишки это знали.
– Мы пришли, – сказал Альтеру Септимус и с силой дернул за веревочку.
Где-то очень далеко, так, что даже они не услышали, зазвенел колокольчик, сильно разозлив домоправительницу. Теперь придется подождать. Септимус повернулся к призраку, который парил у него за спиной и разглядывал дом.
– А ты сможешь войти? – спросил Септимус, надеясь, что у призрака получится.
– Хм… не знаю, – ответил Альтер. – Вроде знакомый дом. Кажется, я когда-то ходил на праздник у реки. Вечеринка была еще та – в итоге мы все оказались в воде. По-моему, праздник был в этом доме, но… Ладно, скоро выясним.
Септимус кивнул. Он знал, что призраки могут перемещаться только туда, где бывали при жизни. Альтер исходил все закоулки Замка, а как Архиволшебник побывал в очень многих служебных зданиях. Но что касается домов обычных жителей, тут было сложнее. С молодым Альтером многие дружили, но даже его не все приглашали к себе домой.
Дверь внезапно распахнулась.
– А, опять ты? – проворчала Уна Браккет, высокая сварливая женщина с очень короткими черными волосами.
– Мне нужно увидеть Архиволшебника, – сказал Септимус. – Пожалуйста.
– Она занята, – бросила Уна.
– Это очень срочно, – не сдавался Септимус. – Дело жизни и смерти.
Домоправительница подозрительно зыркнула на него. Она помялась, видимо взвешивая, какое из зол будет меньшим: если пустить Септимуса в дом или если Архиволшебник придет в ярость и сгоряча разнесет тут все.
– Ладно, заходи.
Уна раскрыла дверь пошире, и Септимус вошел, а следом за ним и Альтер.
Но стоило Альтеру перешагнуть порог, как внезапным порывом ветра призрака отшвырнуло на улицу.
– Вот досада! – пробурчал он, поднимаясь на ноги. – Теперь я вспомнил, вечеринка была в соседнем доме.
– Что-то ветерок подул вдруг, – озадаченно произнесла Уна и сердито закрыла дверь, оставив Альтера парить снаружи.
Затем она повернулась к Септимусу, который стоял в темной прихожей, больше всего мечтая снова оказаться вне этого дома, на солнышке и с Альтером.
– Чего стоишь, спускайся в лабораторию, – проворчала домоправительница.
8
Лаборатория
Септимус перешагнул через бумажный пакет с морковкой и пошел за Уной Браккет по темному коридору. Раньше ему дозволялось зайти только в узенькую прихожую, выходившую окном на улицу, но сейчас, следуя за домоправительницей по длинным, едва освещенным коридорам, он решил, что дом тянется бесконечно.
Уна Браккет остановилась у низенькой двери и зажгла свечу. Вскоре Септимус оказался на крутой деревянной лестнице, и они спустились в сырой, пахнущий плесенью подвал – длинный и тесный, с низким сводчатым потолком. Было даже слышно, как за его стенами с грохотом вытаскивают «руперты» из лодочного склада. Подвал был завален скопившейся за годы рухлядью: здесь были груды ржавых треножников и газовых горелок, горы деревянных ящиков, забитых старыми пожелтевшими бумагами, и море сломанных инструментов. Даже пара старых коньков висела на стене.
Ведя робкого Септимуса за собой, Уна отправилась в самый дальний угол подвала и прошла под низеньким сводом. Свеча задрожала, когда Уна исчезла за углом, и Септимус оказался в кромешной темноте. Он не знал, куда идти, но не очень расстроился, ведь с ним было кольцо дракона. Как всегда, оно начало светиться в темноте, и вскоре мальчик снова мог ориентироваться.
– Ты где? Я к тебе не нанималась!
Резкий голос Уны Браккет пронзил полумрак, и она вернулась за Септимусом.
– Мальчишкам со свечами сюда нельзя! – сердито бросила она, заметив огонек у него в руках.
– Но… – возразил Септимус.
– Мальчишкам вообще сюда нельзя! Будь моя воля, я бы их на порог не пускала! Одни беды с этими мальчишками.
– Но…
– Быстро убери свечу и не отставай!
Септимус сунул правую руку в карман и пошел за Уной в узкий туннель, выложенный кирпичом. Туннель пролегал глубоко под землей, под соседними домами и садами. Огонек свечи дрогнул и потух от холодного сквозняка, который дул здесь, принося с собой запахи сырой земли и плесени. Септимус вздрогнул и уже начал сомневаться, туда ли ведет его Уна.
И вдруг она остановилась. Дорогу им преградила деревянная дверь. Из связки ключей на поясе домоправительница выбрала самый большой и вставила в замочную скважину, которая почему-то находилась посередине двери. Едва Септимус заглянул Уне через плечо, пытаясь понять, что она делает, как из-за двери раздалось громкое жужжание.
Уна Браккет резко отпрыгнула и всем своим весом приземлилась на ногу Септимуса.
– Ай! Ой! – вскрикнул он.
– Отойди!
Она со всей силы толкнула мальчика, и тот едва не покатился по полу. Но вовремя: в следующий миг деревянная дверь опустилась вниз, как миниатюрный разводной мост.
– Подожди там, – рявкнула Уна. – Дальше тебе нельзя. Я сама скажу госпоже Марсии, что к ней пришли.
С этими словами Уна Браккет прошагала прямо по двери, как будто это и впрямь был мост.
Септимус пошел следом за ней в лабораторию.
Профессор Уизел Ван Клампф выбрал себе самое дикое место, какое Септимус когда-либо видел, а он повидал их немало с тех пор, как стал учеником Марсии.
Лаборатория была окутана тусклым голубым светом. Это была длинная, узкая подземная комната, настоящая чаща из булькающих, бурлящих колбочек и склянок, бутылей и воронок, соединенных длинной стеклянной трубкой, которая кольцами вилась по всему периметру лаборатории. Из аппарата клубами вылетал голубой газ. Профессор Ван Клампф свято верил, что именно газ отпугнет тени, но на самом деле от устройства только шел резкий запах, подозрительно напоминающий запах подгорелой тыквы.
Септимус вгляделся в голубой туман, пытаясь найти Марсию. В дальнем конце лаборатории он увидел лишь ее смутные очертания и приземистую фигуру профессора. Марсия держала в руках длинную стеклянную трубку, наполненную блестящей черной жидкостью. Стук двери напугал ее, и она всматривалась в сизый дым, не понимая, что происходит.
– А ты что здесь делаешь? – воскликнула она, разглядев за спиной Уны робкого ученика. – Сегодня же у тебя выходной, Септимус. Твоя мать опять будет жаловаться!
– Дженна! – прокричал Септимус и, ловко увернувшись от цепких ручонок Уны Браккет, ринулся сквозь туман к Архиволшебнику.