Энджи Сэйдж – Полет дракона (страница 56)
Вскоре тетушка Зельда и ее свита появились из туннеля, который шел под Замком до самой пристани. Первое, что они услышали, был голос Янни, эхом отзывавшийся над перевернутыми лодками:
– И – взяли… и – взяли… и – взяли…
Тетушка Зельда в ужасе вскрикнула при виде промокшего, облепленного грязью корпуса лодки-дракона, который медленно, очень медленно поднимала команда подмастерьев, ритмично налегая на веревку. Зеленый хвост с золоченым кончиком понуро висел, а голова дракона все еще неуклюже лежала на берегу. Нико сидел, скрестив ноги, и медленно поглаживал тусклую зеленую чешую на длинном носу дракона.
Руперт Гриндж был на палубе лодки-дракона. Он весь перепачкался в иле и промок до нитки, так как только что нырял в реку, чтобы поправить огромные стропы под килем. С маской, поднятой на лоб, Руперт метался от одного борта к другому и беспрестанно проверял веревки.
Тетушка Зельда испуганно побежала через пристань, лавируя между канатами и якорями, забракованными мачтами и подпорками, и рухнула на землю рядом с Нико.
– Тетушка Зельда! – Нико не верил своим глазам.
– Да, это я, дорогой, – запыхавшись, ответила тетушка Зельда и протянула ладонь к недвижимой голове дракона.
Она некоторое время не убирала руки и сокрушенно качала головой.
– Дженна, Септимус, скорее! Подойдите и сядьте рядом со мной. Это должны сделать все трое: смотрительница, юная королева и хозяин дракона.
– Что сделать? – спросила Дженна.
– Тройственное преображение, – ответила тетушка Зельда, шаря в своих многочисленных карманах.
– А, так Сеп может это сделать! – обрадовалась Дженна.
– Не могу! – возразил Септимус.
– Можешь. Ну, почти. Я же слышала, как ты говорил Годрику.
– Просто когда он в прошлый раз спрашивал, я ответил «нет», и он так расстроился, что начал выть. А за ним и остальные Старейшины во Дворце начали выть. Это было просто жуть, и они не унимались. Пришлось позвать Марсию, а она сказала, чтобы я перестал вести себя как ребенок и рассмешил старого дурака чем-нибудь. Но я все равно почитал об этом, на случай если Годрик будет спрашивать. Это ведь связано с четырьмя стихиями, верно, тетушка Зельда?
– Верно, Септимус, – ответила тетушка Зельда и выудила из кармана какой-то очень ветхий мешочек. – Эта вещь переходила от смотрительницы к смотрительнице так давно, что никто и не помнит. Мы храним ее в запертой шкатулке под названием «Последняя надежда». Каждая смотрительница надеется, что никогда не придется пустить этот мешочек в ход, но каждая знает, что однажды время настанет. В коробочке написано пророчество:
– Никто никогда не знал, что это на самом деле значит, но когда Септимус нашел кольцо дракона, я поняла, что впервые со времен Хотеп-Ра все трое снова вместе: хозяин дракона, королева и смотрительница. А потом вы с Дженной улетели на лодке-драконе, и я поняла, что первая часть пророчества сбылась и «день настал». Поэтому я готовилась к чему-то, но когда Дженна вышла из моей кладовки, как и ее дорогая матушка, бывало, выходила в День середины лета, я… в общем, чуть не подавилась бутербродом с капустой. Так, а теперь посмотрим…
Тетушка Зельда опрокинула кожаный мешочек, и из него на грязный ковер Янни выпали три маленькие чашки из кованого золота с голубой эмалью по краям. Белая ведьма потрясла мешочек еще раз, но больше ничего не выпало. Она пошарила внутри – мешочек был пуст.
У тетушки Зельды вытянулось лицо.
– Здесь наверняка должно быть что-то еще, – сказала она. – Никаких указаний, ничего… Вот чертовка эта Бетти Крэкл, такая была бестолковая. И что мы будем делать с тремя пустыми чашками?
– Мне кажется, я знаю, что с ними делать, – медленно произнес Септимус.
Тетушка Зельда посмотрел на него с еще большим почтением.
– Правда? – переспросила она.
Септимус кивнул.
– Нужно положить чашки перед существом, которое мы хотим исцелить… – сосредоточенно проговорил он.
Септимус прочитал все, что смог, о тройственном преображении. Но когда он спросил у Марсии, где находятся Три Чаши, волшебница ответила, что они пропали сотни лет назад.
– Тогда ты и делай, Септимус, – сказала тетушка Зельда. – Раз ты хозяин дракона, так будет правильней.
Веки дракона даже не дрогнули, когда Септимус, Дженна и тетушка Зельда уселись полукругом возле него. Нико тихонько поднялся и отошел в сторону, уведя с собой Волчонка. Нико чувствовал в воздухе присутствие очень сильной магики и предпочел держаться на расстоянии. Волчонок немного испугался: он вытаращил глаза и оскалил желтые зубы, наблюдая, как его старый товарищ по Молодой армии выступает в непривычной для Волчонка роли – могущественного волшебника.
– Четыре стихии в этом заклинании, – вполголоса произнес Септимус, – это Земля, Воздух, Огонь и Вода. Но мы должны выбрать только одну, чтобы исцелить дракона. И я предлагаю Огонь.
Тетушка Зельда согласно кивнула.
– Других ему хватило сполна, – прошептала она.
– Джен? – позвал Септимус.
Дженна тоже кивнула.
– Да, – прошептала девочка, – Огонь.
– Хорошо, – сказал Септимус. – Теперь каждый из нас должен выбрать стихию для себя.
– Земля, – выбрала тетушка Зельда. – Плодородная земля для выращивания капусты.
– Вода, – выбрала Дженна, – потому что лодка-дракон прекрасна на воде.
– А я выбираю Воздух, – произнес Септимус, – потому что сегодня я летал на лодке-драконе. И потому что я могу летать.
Тетушка Зельда бросила на Септимуса недоуменный взгляд, но мальчик был слишком занят, расставляя чаши, и не заметил этого.
– А теперь, – продолжил он, – мы должны взять по чаше и поместить туда наши стихии.
Дженна поднялась на ноги и зачерпнула воды из реки. Тетушка Зельда перегнулась через понтон и зачерпнула горсть сухой земли. Септимус смотрел в свою чашу и не знал, что делать. И пока он смотрел, на дне золотой чаши появилась пурпурная дымка. Тетушка Зельда ахнула: она увидела вокруг Септимуса знаки магики. Его белокурые волосы были очерчены пурпурным мерцающим ореолом, и воздух словно наэлектризовался, как перед грозой.
Заметив, что тетушка Зельда и Дженна пристально на него смотрят, Септимус взял все три чаши и, прижимая их друг к другу, быстро опрокинул. Земля и вода упали прямо на ковер, но пурпурная дымка опустилась медленно, и за ней внимательно следили одна пара зеленых, одна пара лиловых и одна пара голубых глаз. Наконец дымка коснулась грязной жижи на ковре и вспыхнула огнем. Септимус охнул: этого-то он и боялся. Он протянул руку к пламени и услышал возглас Волчонка, который с трепетом наблюдал за ними: «Четыреста двенадцатый, нет!» Волчонок крикнул, потому что вновь почувствовал, будто его руки обжигает огонь. Но Септимус не ощутил боли, взял огонь в ладонь и поднес к ноздрям дракона.
И вдруг дракон с силой вдохнул, и пламя проникло ему глубоко в нос и дальше. Спустя несколько секунд дракон вскинул голову, зафыркал, закашлял и выплюнул яркий язык рыжего пламени, подпалив персидский ковер Янни и отпугнув тетушку Зельду, Дженну и Септимуса. Нико вылил ведро воды, чтобы потушить огонь. Дракон на короткий миг открыл глаза, и его огромная зеленая голова с гулким ударом упала на подпаленный ковер. Она лежала так же безжизненно, как и прежде.
Вся пристань замерла в ожидании. Даже Янни перестала разгружать лодку и в нерешительности застыла.
Дженна была в отчаянии. Она посмотрела на Септимуса, надеясь, что он заверит ее: все хорошо. Но Септимус печально смотрел на лодку-дракона, убежденный, что тройственное преображение не удалось. Тетушка Зельда кашлянула и уже собиралась что-то сказать, как над пристанью раздался голос Марсии:
– Может, кто-нибудь снимет это ведро с моей ноги?
К ней на помощь бросился подмастерье и стащил ведро, в которое Марсия нечаянно вступила, когда в спешке бежала к лодке-дракону. В развевающихся одеждах, волшебница кинулась дальше через пристань, и когда она приблизилась к дракону, Дженна, тетушка Зельда и Септимус увидели у нее в руках большую зеленую бутылку.
Марсия, запыхавшись, откупорила склянку.
– Марсия, что ты делаешь? – сердито спросила тетушка Зельда.
– Спасаю лодку-дракона! Я же знала, что у меня где-то оно завалялось… Это древнее оживляющее зелье на основе экстракта ящерицы. Я держу его под половицей в Библиотеке.
– Убери его! – потребовала тетушка Зельда. – Только попробуй сунуться к ней с этой гадостью! Оно ее убьет!
– Не смеши меня, Зельда, – возразила Марсия. – Ты больше не можешь диктовать мне, что делать, а что не делать с лодкой-драконом. Я теперь смотрительница.
Дженна и Септимус переглянулись. Похоже, у них неприятности.
– Ты… – недоверчиво выплюнула тетушка Зельда, – ты… смотрительница?
– Это очевидно, – ответила Марсия. – Лодка-дракон теперь здесь, под моим присмотром. Ты слишком далеко, чтобы выполнять свои обязанности… Кстати, как это ты здесь очутилась?
Тетушка Зельда выпрямилась во весь рост. По сравнению с Марсией ничего впечатляющего, но так ей все равно было лучше. Ее голубые глаза сверкнули ликованием.
– Тайны смотрительниц нельзя раскрывать кому попало, Марсия, и я не вправе говорить тебе, как здесь очутилась. Могу сказать лишь, что, пока я жива, я буду смотрительницей лодки-дракона. Я останусь ею и во все времена буду рядом с лодкой-драконом. А теперь, Марсия, от этого дела зависит жизнь. Трое должны завершить его, и ничто, тем более какое-то древнее оживляющее зелье из ящерицы, им не помешает! Как смотрительница я говорю тебе: убери отсюда свое зелье. Немедленно!