Энджи Сэйдж – Полет дракона (страница 25)

Нико глянул на Септимуса: что значит «опасное»?

Септимус вскинул брови, однако глаз от Морвенны не отвел. Ему понравилась Мать-Ведьма, но он знал, что под этой доброй материнской внешностью скрывается непредсказуемая сила. Пока Морвенна не начала править Лесным шабашем, обитатели Замка очень боялись Вендронских ведьм. Но с тех пор, как Морвенна стала Матерью-Ведьмой, Вендронские ведьмы изменились, хотя никто не знал почему – кроме Сайласа Хипа. Дело в том, что однажды ночью, когда Сайлас еще был молодым человеком и имел всего одного сына, а Морвенна была прекрасной молодой ведьмой, Сайлас спас ее от стаи росомах. В ответ Морвенна пообещала ему все, что он захочет. Каково же было ее разочарование, когда Сайлас попросил, чтобы Вендронские ведьмы перестали приносить в жертву жителей Замка. Несколько лет спустя, когда Морвенна Молд стала Матерью-Ведьмой, она сдержала свое обещание. Правда, никто не знал, сколько продлится это мнимое перемирие, но гневить ведьм из Лесного шабаша люди не отваживались.

Морвенна заговорила мелодично, вполголоса, и все затихли.

– Вы отправляетесь в долгий путь, и я предвижу впереди много трудностей. Вы должны знать три вещи. Первое: вы должны искать и найдете свою сестру в Порту. Второе: высокий темноволосый человек, для кого-то незнакомец, но не для всех, тоже будет искать там вашу сестру…

Морвенна замолчала. Мальчики вежливо ждали, когда она скажет, что еще они должны знать, но ведьма лишь задумчиво разглядывала меняющиеся узоры листьев на фоне неба.

Наконец Септимус спросил:

– Простите, Мать-Ведьма, а что третье?

– Что? – Морвенна вернулась из своих размышлений. – Третье? Ах да, не ходите в цирк.

Нико расхохотался. Септимус тут же пихнул его в бок и проворчал:

– Ник, это невежливо. И не смешно.

– Да… не смешно, – пролепетал Нико, сотрясаясь от смеха.

Он покатился по траве и перевернулся на живот, закрыв голову руками и не в силах остановить хохот.

– Извините моего брата, Мать-Ведьма, – смущенно сказал Септимус. – Его чуть не сожрали росомахи прошлой ночью, вот он и не в себе немного.

Септимус дал Нико хорошего пинка. Это не возымело эффекта. Нико как будто спятил и хрюкал, как свинья в корыте.

Морвенна улыбнулась:

– Не волнуйся, Септимус. Я привыкла к этим кривлякам Хипам. Пока ваши братья не поселились в Лесу, я этого не понимала, но, поверь мне, ничто уже меня не удивляет, когда дело касается Хипов. Яблоко от яблони недалеко падает. Нико еще только смеется. Что плохого в смехе?

Она встала. Септимус, Джо-Джо, Марисса и Волчонок почтительно вскочили на ноги. Нико все еще лежал на земле, сотрясаясь от хохота.

– Ну что ж, мальчики, – сказала Морвенна, – мы еще встретимся.

Она достала из кармана горстку мягких листьев и сунула в руку Септимусу:

– Ты вчера упал с дерева, это поможет вылечить ушибы и распухшую ногу.

– Спасибо, Мать-Ведьма, – поблагодарил Септимус и силой поднял Нико с земли.

У Нико из глаз лились слезы, и он весь обмяк от смеха.

– Я, пожалуй, уведу своего брата, Мать-Ведьма, – сказал Септимус. – Простите его за грубость. Спасибо вам за ваши советы.

– Следуй им, Септимус, и найдешь то, что ищешь, – улыбнулась Морвенна. – Прощайте, мальчики. Желаю вам скорее завершить свое путешествие.

Она развернулась и исчезла в хижине.

Нико тут же бросился к краю Круга и повалился на землю. Он катился по траве вниз с холма, не прекращая гоготать. Через минуту его догнал Септимус.

– Нико, – проворчал он, – не смейся над Вендронскими ведьмами. Никогда.

– П-прости, Сеп, – пролепетал Нико. – Просто… она так говорила… серьезно… по-ведьмински… а мы сидим и ждем и… И я думал, что третье будет что-то… в самом деле важное… А она говорит… говорит…

– «Не ходите в цирк», – сдался Септимус и, заливаясь смехом, покатился с холма вслед за Нико.

– Ты очень неуважительно отнесся к Матери-Ведьме, – сердито сказал Джо-Джо, когда вместе с Волчонком догнал их у подножия холма. – Марисса рассердилась. Говорит, мне не надо было вас приводить.

– О, да ладно – ик! – тебе, Джо-Джо! – отмахнулся Нико. Он перестал смеяться, но начал икать.

– Ну, вы идете? – спросил Джо-Джо таким тоном, как будто ждет не дождется, пока они уйдут. – Я отведу вас к лодке.

Нико и Септимус кивнули. Они оба хотели поскорее выбраться из Леса и отправиться на поиски Дженны, пока не наступил вечер.

Джо-Джо посмотрел на Волчонка и спросил:

– Вы еще берете его с собой или он остается?

Септимус посмотрел на Волчонка и снова встретил его пристальный взгляд. Даже Волчонок уже мог бы привыкнуть к его странному наряду ученика. Неужели он такой чудной, этот наряд?

– Волчонок останется здесь, – ответил Септимус.

– Но, Сеп, он нам нужен. Мы же за ним сюда пришли, – возразил Нико. – Мы без него никогда не найдем Дженну. След уже день как простыл. Только Волчонок может поймать такой холодный след.

– Но мы теперь знаем, где Дженна, – сказал Септимус. – Она в Порту.

Нико помолчал.

– Ты что, поверил этой чокнутой ведьме? – удивленно спросил он.

– Нико! Она не чокнутая!

– И все равно она ведьма. Хуже того, она Вендронская ведьма. Они же похищали детей! Если это был мальчик, они бросали его на съедение росомахам. А если потеряешься в лесу и спросишь у них дорогу, то окажешься в ведьминской яме. Тетка Бо Тендерфут две недели просидела в ведьминской яме и…

– Какая еще Бо?

– Это лучшая подруга Дженны. Не помнишь? Девчушка такая с морковными волосами.

– Стоп, Ник, сосредоточься. Мы хотим найти Дженну. Не забыл? Мы поэтому здесь. И я верю Морвенне. Даже Марсия говорит, что Морвенна ясновидящая, хотя вообще считает, что от ведьм никакой пользы. Я уверен, что Дженна в Порту.

– И как она там оказалась? – пробубнил Нико. – Это же дыра.

– Наверное, ее отвез туда Саймон, чтобы передать незнакомцу, который спрашивал о ней. Морвенна тоже сказала, что он ее ищет. Надо добраться туда как можно быстрее.

– Ладно, – вздохнул Нико. – В Порт так в Порт.

Джо-Джо привел их по отмели туда, где была припрятана лодка. Несмотря на слова Септимуса, Волчонок все равно шел за ними. Когда Нико отвязал лодку и оттолкнул ее от усыпанного галькой берега в глубокую воду, Волчонок вдруг подскочил в воздух и успел запрыгнуть на борт, хотя судно уже уносило течением на середину реки. Лодка опасно закачалась.

– Эй! – завопил Нико. – Ты что делаешь?

Волчонок припал ко дну лодки, как хищник, и уставился на Септимуса, который больше не мог вытерпеть его взгляд.

– Прекрати на меня пялиться! – закричал он.

Волчонок даже не моргнул. Его карие глаза так долго смотрели на мальчика, что того пробрала дрожь. Септимус понял: он уже был здесь. В лодке. У Леса. С Волчонком.

И вдруг Септимус похолодел. Он упал на четвереньки рядом с Волчонком и тоже уставился на него.

– Четыреста девятый?! – прошептал Септимус.

Волчонок кивнул и впервые за четыре года заговорил.

– А ты, – оскалился он, – четыреста двенадцатый!

Они плыли по реке на уходящем приливе. Волчонок и Септимус сидели в лодке, крепко обнявшись, и улыбались друг другу.

– Он похож на тебя, каким ты был, когда мы только тебя нашли, – задумчиво произнес Нико. – Ты тоже не разговаривал, а лишь пялился на нас, как будто мы все с дуба рухнули. Аж мурашки бежали по коже.

– Ой, – сказал Септимус, – извини.

– Да ладно. Мы не обращали на это внимания. Ты нам понравился. Мы просто не понимали, почему ты не разговариваешь. Наверное, это из-за армии. Там было жутко?

– Да уж, – очень медленно ответил Волчонок, привыкая к звуку собственного голоса. – Никому нельзя было доверять. Но я доверял четыреста двенадцатому.

Все трое замолчали. Нико принялся поправлять паруса, а Септимус смотрел в воду. Через некоторое время он сказал Волчонку:

– Я просил их вернуться за тобой. Я правда просил. Но они не захотели. Просто не захотели. Старший кадет посмеялся и сказал: «А вы чего ожидали? Это же „Выдержи или умри“». И ты был первым, кто умер. Он так радовался этому. Я хотел прыгнуть за тобой, но Старший кадет меня вырубил. Я очнулся, только когда лодка подошла к берегу и они бросили меня в воду. Прости меня. Я должен был спасти тебя!