Энджи Сэйдж – Полет дракона (страница 19)
– Я не ребенок, – возразила Дженна. – Я…
– Да знаю: ты принцесса, великая и могущественная. Ладно, тебе все равно понравится. Какая разница, кто ты? Я открою линзу, и ты увидишь… мою Камеру-обскуру.
У Дженны по спине пробежал холодок. Где же она слышала это слово раньше? Конечно, тот ужасный мальчишка, ученик Дом Дэниела, хвастался, будто у них есть Камера-обскура!
Откуда-то сверху донесся странный шум. Дженна подняла голову и разглядела только высокий купол крыши, посредине которой свисал деревянный шест. Что же это такое?
– Хватит спать, смотри на блюдо! – прикрикнул Саймон.
Дженна перевела взгляд на огромный белый круг перед ней, и, к ее удивлению, там оказалось подробно прорисованное изображение ущелья, по которому они недавно ехали.
– Здорово? – ухмыльнулся Саймон. – Даже лучше, чем вся эта ведьминская ерунда, которую наколдовывала старуха Зельда. Это, сестричка, настоящий мир.
Дженна поняла, что он говорит о той ночи, когда все Хипы стояли на шатком мосту и смотрели на свои отражения в свете полной луны, а тетушка Зельда, белая ведьма, попросила показать им семью маленького солдатика, Мальчика номер 412. Дженна решила, что умнее будет сейчас ничего не говорить.
Саймон взялся за шест и начал медленно ходить вокруг блюда. Шест двигался за ним, а высоко над головами что-то заскрипело. Это начала вращаться по кругу линза, которая фокусировала сцену на белом блюде Камеры-обскуры. Линза поворачивалась, и изображения менялись. Как ни сопротивлялась Дженна, но это зрелище ее очаровало. Она еще никогда такого не видела: картина была ясная и четко прорисованная, но совершенно беззвучная.
– Вот видишь, – сказал Саймон и отодвинулся, показывая Дженне разные сцены, – от меня у тебя нет секретов. Я вижу абсолютно все. Вижу Замок, вижу твой драгоценный Дворец и даже сумасшедшую Марсию в Башне Волшебников с этим учеником-выскочкой, который считает себя моим братом. Я все вижу.
Дженна внимательно смотрела в круг. Картина была прекрасна, но все выглядело очень маленьким и далеким. Девочка совсем не понимала, как это Саймон видит все.
Вдалеке, за Дурными Землями и Фермерскими угодьями, она смогла различить очертания Замка на фоне заходящего солнца. Дженна пристально посмотрела на это изображение и представила чаек, бесшумно летящих по небу, лодки, плывущие по реке. Она узнала Дворец только по широким зеленым лужайкам, которые тянулись до самой реки. И вдруг сильно затосковала по дому.
– Хочешь посмотреть поближе? – глумливо предложил Саймон. – Хочешь узнать, как они по тебе скучают?
Дженна не ответила, но Саймон открыл ящик в подставке под блюдом и достал большую латунную лупу. Он занес ее над кругом, щелкнул пальцами и пробормотал: «Видим что, все увеличь…»
Изображение на белом блюде резко увеличилось.
– Смотри, – сказал Саймон, – теперь я все отлично вижу. Это сделал Главный писец-алхимик из Архива «Манускрипториум». Он коллекционирует обратные реликвии. Кажется, это увеличительное стекло принадлежало первому черному магу. А ты знаешь, кто это был, сестричка? Тебе об этом рассказывали на уроках истории для принцесс?
Дженна не ответила. С недавних пор она переняла у Септимуса неприязнь к любым разговорам о другой стороне. Септимус считал, что одним упоминанием можно привлечь внимание темных сил.
– Ну, я все равно тебе расскажу, – продолжил Саймон. – Это был не кто иной, как Хотеп-Ра. Самый первый Архиволшебник. Тот самый, который привез сюда лодку-дракона. Не надо так удивляться! Как видишь, другая сторона – это и есть истинные наследники Замка. И не думай, что снова увидишь свою драгоценную лодку-дракона. Этого не будет никогда.
Саймон захохотал, довольный впечатлением, произведенным на Дженну. Она совсем побелела. Ей не хотелось смотреть в глаза Саймону, поэтому она уставилась на картину в блюде.
Он проследил за ее взглядом, и вновь его внимание обратилось на Камеру-обскуру. А потом, точно кто-то дернул переключатель, он опять превратился в обычного старшего брата.
– Нравится? – сказал он и махнул увеличительным стеклом над блюдом, выискивая сцены, которые тут же становились больше в размере. – Вот это Лес… а тут лодка привязана к берегу. Тут обычно рыбачит Сэм. Скучаю по Сэму… в Лесу больше не на что смотреть. Слишком дремучий. Хотя по ночам иногда видно глаза росомах… А теперь поднимемся по реке к Замку… Вот лодочная мастерская старухи Янни… И где мой младший брат Нико? Он сегодня вернулся с Рупертом. Ты знала об этом, Дженна? Наверное, нет. А я знал. Я видел, как они плыли по реке. И… ах да, вот и Северные ворота. Вот идиот Гриндж ругается с болваном сыном… А где же моя Люси? Вот она, сидит у берега. Ждет. Но придется ей подождать меня еще немного. А вот Башня Волшебников. Посмотри в это окно – это кабинет Марсии, а Тень составляет ей компанию, как и все хорошие тени. Видишь, как следит за каждым движением Марсии? А теперь пойдем в то место, которое ты очень хорошо знаешь. Вот и пришли… Дворец. Дом, милый дом. Ха! Если не ошибаюсь, вон там на крыше мои дорогие растерянные родители. Как думаешь, они любуются закатом или ждут, когда же их сын и наследник вернет назад маленького кукушонка?
– Заткнись, Саймон! – закричала Дженна. – Ненавижу тебя, ненавижу!
Она отпрянула от изображения Сайласа и Сары и кинулась к лестнице. Но Саймон оказался проворнее. В один миг он схватил сестру, и она снова стала пленницей. Но Дженна успела разглядеть кое-что, спрятанное в тени. И лучше бы она этого не видела… Это был начищенный белый череп, который улыбался ей с резного деревянного трона.
– Кажется, вы уже знакомы, – с улыбкой произнес Саймон. – Позволь представить тебе голову моего наставника, Дом Дэниела.
19
Шоколад
Дженна не могла заснуть. Не из-за ледяного холода клетки, не из-за жесткой тесной койки, не из-за тоненького колючего одеяла и не из-за того, что одежда казалась стылой и мокрой. Она не могла заснуть от мысли, что на нее через дверь все время таращится череп с пустыми глазницами. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней вставал этот улыбающийся белый череп, и она сразу просыпалась.
В конце концов Дженна сдалась и перестала пытаться заснуть. Она завернулась в плащ для Люси, и в ее голове проносились все события прошедшего дня. До того момента, как Дженна увидела череп, она вообще не верила, что Саймон может причинить ей вред. Для нее он по-прежнему оставался надежным старшим братом, который всегда выручал ее из неприятностей и помогал с домашним заданием. Но это чувство прошло, когда Саймон подхватил череп и начал качать его на руках, а потом рассказал, как спас скелет Дом Дэниела из Болот Песчаного Тростника в ту ночь, когда они устроили ужин в честь ученика. Теперь Саймон был учеником Дом Дэниела.
«Как тебе это, маленькая принцесса? И в отличие от прошлого бесполезного ученика, я неукоснительно выполняю все желания Дом Дэниела. Особенно он пожелал, чтобы я освободил Замок от всяких назойливых королевских особ вроде тебя. Он считает королевскую власть невыносимой обузой для любого Архиволшебника. И я тоже. Так что, если мы хотим вернуть в Замок нормальную магику, а не эти пустяковые заговоры Марсии, кому-то придется уйти», – сказал Саймон и посмотрел на Дженну таким ледяным взглядом, что девочка до сих пор ежилась при одном воспоминании об этом.
Дженна сидела на краю кровати и думала. Почему Саймон до сих пор от нее не избавился? Он мог запросто столкнуть ее в пропасть или скормить пещерным вюрмам. Но Дженна сама поняла ответ. Что бы там ни говорил Саймон, он все еще хотел порисоваться перед младшей сестрой. Но это сегодня. А завтра все может быть по-другому. Возможно, завтра он действительно бросит ее на съедение пещерным вюрмам… или магогам.
Она вздрогнула: из-за стены донесся какой-то гул, и сердце девочки ушло в пятки. Это был очень странный, повторяющийся звук, похожий на храп. И Дженна догадалась: это череп! Звук становился все громче и громче, Дженна зажала уши руками, чтобы заглушить его, а потом вдруг поняла, что это на самом деле такое. Саймон храпит! Это значит, Саймон спит, а она – нет. Можно попытаться сбежать – она должна попытаться!
Дженна потянула железную дверь. Та была закрыта на болты, но между дверью и стеной оставался небольшой зазор. Можно попробовать просунуть туда что-то и отвернуть болты. Дженна обшарила всю клетку, но Саймон не потрудился оставить сестре ножовку. Девочка порылась в карманах: вдруг там что-то найдется. Вот у Септимуса точно отыскалось бы что-нибудь. Он всегда носил свой армейский ножик, которому можно было найти сто одно применение, в основном для конских копыт. Как она по нему соскучилась!
И, подумав о Септимусе, Дженна вдруг вспомнила про шоколадные чары, которые он подарил ей утром. Куда же она их положила? Да вот же они. Мокрая и липкая шоколадка застряла на дне кармана. Дженна достала чары, вытянула ладонь и, щурясь, прочитала:
Что ж, решила она, стоит попробовать.
Дженна попыталась вспомнить, как нужно использовать чары. Она сложила вместе руки и потрясла чары как можно сильнее, чтобы привести их в действие. Встряхивая плитку, она прошептала написанные слова и сосредоточила все свои мысли на одном желании. И чары начали действовать. Они стали теплыми и гладкими, как настоящая шоколадка. А потом, как говорил Септимус, чары начали жужжать, точно маленькая мушка, зажатая в руках. Дженна дождалась, когда чары станут обжигающими, а потом быстро положила их на то, что хотела превратить в шоколад, – на дверь темницы.