Эндрю Уилсон – Лживый язык (страница 14)

— Я постараюсь сделать все, что в моих силах. Пожалуйста, не стесняйтесь, говорите все, как есть.

Я глубоко вздохнул и начал свой рассказ.

— Сколько я себя помню, я всегда был расположен… испытывал симпатию к… к… парням.

Крейс округлил глаза, чаще задышал и склонился ко мне.

— В школе меня постоянно тянуло к ребятам, которые были чуть старше меня. Говорят, это вполне естественно, но в моем случае это было более сильное чувство. Некое влечение. Я никогда ничего не делал… вы понимаете, что я имею в виду… но это чувство всегда преследовало меня как тень.

— Понимаю.

— Помнится, однажды в пятом классе во время обеда я сидел один в школе и читал, и вдруг входит один из мальчишек, из тех, кто мне нравился. Словами не передать, что я тогда почувствовал. Он был сложен, как регбист. С важным видом вошел в класс и сел на парту передо мной. Потом, даже не глянув на меня, улегся на соседнюю парту и вытянулся во весь рост.

Крейс судорожно сглотнул и влажным языком облизнул губы. Опустил веки, будто погружаясь в транс. Я продолжал свой рассказ.

— Он поднял руки над головой, а потом ладонью провел по рубашке, обнажая живот. Я едва сдерживался. Так и хотелось протянуть руку и погладить его, но я стеснялся. Его лицо было обращено к доске, так что я не мог заглянуть ему в глаза. А может, он вообще не заметил, что я рядом, или считал меня полным ничтожеством, на которое не стоит обращать внимания. Я протянул руку и…

Будто бы показывая, как это было, я вытянул руку на столе. Ключ лежал все на том же месте — возле пустой тарелки, на краю стола. Глядя на Крейса, я схватил его левую руку.

— …и дотронулся до него.

Крейс вздрогнул, выходя из сомнамбулического состояния. Его рука подпрыгнула на столе, сбросив мою ладонь. Будто от неожиданности я специально резко дернул рукой и как бы случайно смахнул ключ со стола, так что тот упал на пол у моей ноги. Я мгновенно наступил на него. Я был уверен, что Крейс ничего не заметил, поскольку видел он плохо.

— Господи, какой я неловкий, — сказал я с досадой. — Простите. Уверен, ключ где-то здесь. Только бы в щель не провалился.

Крейс молчал.

— Даже не верится, что я рассказал вам всю эту чушь. — Я делал вид, будто ищу на полу ключ. — Простите, что нагрузил вас своими проблемами.

Крейс повернулся и посмотрел на меня. Я почувствовал, что краснею.

— Не извиняйтесь. Вам непременно нужно было облегчить свою душу, так сказать. Забудьте про ключ — потом поищите. Лучше расскажите, чем дело кончилось.

— Ну… — Я прочистил горло. — К сожалению, мы редко получаем то, что хотим, верно? Только я коснулся его, как в класс влетел еще один парень. Думаю, он понял, что у меня на уме, но промолчал. Между нами так ничего и не было — возможность не представилась. После школы он поступил в университет, с тех пор я его не видел. Но недели не проходит, чтоб я не думал о нем. Забавно, да?

— И как это отразилось на ваших отношениях с девушкой, позвольте спросить?

— Элайза всегда подозревала, что я неравнодушен к мужчинам. Я сказал, что ничего не могу с собой поделать, это сильнее меня. Она проявила понимание, поддержала меня. Даже предложила, чтобы я попробовал. Заверила меня, что не будет возражать. Конечно, теперь, оглядываясь назад, мне ясно, почему она так сказала: чтобы ее меньше мучила совесть за то, что у нее есть свои собственные секреты.

— Да, понимаю. — Крейс участливо кивнул. — Ну, а теперь какие чувства вы испытываете?

— Я в замешательстве, — признался я. — Сам не знаю, чего хочу. И Элайза мне по-прежнему не безразлична.

— Не возражаете, если я дам вам один совет? — спросил Крейс, прокашлявшись.

— Нет, конечно. Прошу вас. Я буду очень благодарен. Кажется, я совсем запутался.

— Разумеется, подробности мне не известны, — проговорил Крейс, интонационно выделив последние три слова. — Но на вашем месте я бы окончательно порвал с вашей девушкой, сказав ей всю правду: что вы не уверены в своих предпочтениях и вам нужно время для того, чтобы разобраться в себе. В вашем возрасте не следует подавлять собственные порывы. Нужно все попробовать.

— Но мне страшно. Как-то неправильно все это. Непристойно… Вы ведь понимаете, о чем я?

Крейс ответил не сразу.

— В этом нет ничего грязного и непристойного, Адам, — сказал он после паузы. — На самом деле любовь между двумя мужчинами — это прекраснейшее чувство.

Несколько минут он ничего не говорил. Его глаза нервно забегали по комнате. Было видно, что он смущен собственным признанием и хотел бы вернуть разговор в безопасное русло.

— Где же ключ? Должно быть, где-то на полу, не иначе. — Крейс завертелся на стуле.

— Не волнуйтесь, я найду. — Воспользовавшись удобным случаем, я быстро нагнулся и убрал ключ в карман.

Потом поднялся и зашагал по кухне. Опустился на колени, делая вид, будто ищу ключ. Водя ладонями по полу, я зацепил обо что-то порезанным пальцем. Ранка открылась.

— Бог мой, Адам, смотрите, что вы делаете. Мажете все кровью. Сейчас же пойдите в ванную, смойте кровь.

Я прижал большой палец к губам, слизал кровь. Но едва я отнял палец ото рта, на его подушечке вновь проступила яркая красная капелька.

— Сначала вытру здесь, — сказал я, доставая тряпку из-под раковины. Однако, едва я нагнулся, чтобы вытереть пятна, кровь потекла сильнее.

— Дайте сюда, — Крейс отнял у меня тряпку. — Идите и заклейте пластырем рану, пока не истекли кровью.

— Ладно, вы правы, — согласился я, зная, что это мой шанс достать письмо из почтового ящика. Главное — быстро обернуться.

Я прошел в ванную, открыл шкафчик с зеркалом над раковиной и взял жестяную коробку, в которой лежали мази, растирки и таблетки. Лекарственный запах напомнил мне школу. Стараясь не измазать коробку кровью, я выудил из нее пластырь, наклеил его на порез, потом отвернул краны и осторожно, чтобы Крейс не заметил меня, пробежал через холл на улицу. Солнечный свет ослепил меня. Я быстро спустился по лестнице и, сунув руку в карман, вынул ключ. Собрался вставить его в замочную скважину, но он заскользил в ладони, словно маленькая рыбка.

Я глянул на лестницу, проверяя, не наблюдает ли за мной Крейс, и вставил ключ в замок. Один поворот, щелчок — и ящик был открыт.

Я поднял металлическую крышку, опустил руку в ящик, нащупал шуршащую бумагу и извлек наружу доставленный авиапочтой тонкий конверт, исписанный неряшливым почерком. Письмо было от нее. Мне отчаянно хотелось разорвать конверт и ознакомиться с его содержимым, но нужно было возвращаться в дом. Я убрал письмо в карман, опустил крышку почтового ящика и закрыл замок. Потом бегом поднялся по лестнице, через портего промчался в ванную, завернул краны и вернулся на кухню. Крейс пытался подняться с колен.

— Простите, кровь никак не останавливалась, пришлось держать палец под водой, — сказал я, помогая ему встать на ноги.

— Ну-ка, дайте посмотрю. — Он схватил мою ладонь и поднес ее к лицу. — Рука теплая.

Взгляд Крейса стал подозрительным.

— И что это значит? — спросил я, пытаясь выиграть время.

— Это значит, что вы не останавливали кровотечение, иначе рука была бы холодная.

Я не знал, что сказать. Как он догадался? Неужели видел меня?

— Позвольте я объясню…

— Какой же вы бестолковый, — перебил меня Крейс. — Нужно было включить холодную воду, а не горячую. Неужели ваши родители ничему вас не учили?

Я с трудом скрыл, что у меня отлегло от сердца.

— Надеюсь, вам никогда не придется оказывать мне первую помощь.

Мы оба рассмеялись.

— Ладно, давайте найдем этот чертов ключ.

Незачем говорить, что искали мы недолго. Увидев, что Крейс смотрит в другую сторону, я просто достал ключ из кармана и тихо положил его на пол за одну из ножек обеденного стола.

— Вот он, нашел, — объявил я, показывая на ключ, кончик которого выглядывал из тени, отбрасываемой ножкой стола. Я взял ключ и с гордостью преподнес его Крейсу. Так мальчишка-ныряльщик показал бы хозяину раковину с крупной жемчужиной, которую он только что достал со дна моря.

— Молодец, Адам, молодчина. — Крейс легко потрепал меня по плечу. — Что, пойдемте посмотрим, какие сюрпризы ждут нас в почтовом ящике? Не возражаете?

Больше я не мог отмахиваться от Крейса, так как чувствовалось, что он решительно настроился пойти вместе со мной к почтовому ящику. Возможно, мой рассказ настолько пленил его, что ему теперь хотелось больше узнать об Элайзе, о том, что было между нами. Казалось, он близко к сердцу принял мои проблемы, возможно, даже как-то по-своему ощущает себя частичкой меня. Ну и что? Кому какое дело? Теперь мне нечего было бояться. Письмо я достал. Напал на след. Держал ситуацию под контролем.

Мы медленно прошли через портего. Я поддерживал Крейса, пока он, переступая со ступеньки на ступеньку, спускался по лестнице во двор. Костлявыми руками он держал меня за плечи, иногда касаясь моей шеи. В центре двора, у скульптуры купидона, Крейс на мгновение остановился и пробормотал что-то про любовь, которая выбирает не глазами, а сердцем,^[19] потом повернулся ко мне и улыбнулся.

— Пойдемте, Адам, проверим, что там есть. — Он жестом показал на почтовый ящик.

Вставляя ключ в замок, я увидел на крышке кровавый отпечаток пальца, глядевший на меня немигающим темно-красным глазом.

— Нашли что-нибудь? — поинтересовался Крейс.

Я поднял крышку, одновременно пытаясь стереть отпечаток, сунул руку в ящик.