Эндрю Тэйлор – Огненный суд (страница 69)

Больше никаких дурных снов, дал я себе обещание рано утром в пятницу. Больше никакого лауданума, невзирая на боль от ожогов и ушибов.

Я проснулся и лежал в темноте. Было слышно, как кукарекали петухи на навозных лондонских кучах, а потом неутомимо чирикали птицы. Я отодвинул полог кровати и смотрел, как свет, грязно-серый, как река в пасмурный день, возвращался в мою спальню. Я повторял себе снова и снова, что смогу вынести боль, если захочу.

Постепенно меня окружили звуки просыпающегося Савоя. Я слышал, как Маргарет прошла по холлу, как брякнул засов на двери, выходящей во двор. Потом снова уснул. Никаких снов, слава богу, мне не снилось, или я их забыл.

Когда я проснулся, было уже совсем светло. Я лежал, наслаждаясь отсутствием боли еще и потому, что знал, что это ненадолго. Впервые за несколько дней, если не недель, я был в ладу с собой. Голова была не забита ничем. Возможно, поэтому опять два слова медленно проплыли в сознании, словно листья в ручье, как тогда, во вторник.

«Каинова печать».

Слова моего отца, когда я видел его в последний раз, во время нашего последнего разговора. Все возвращалось туда, в тот день, когда он пошел в Клиффордс-инн и потом вечером все болтал и болтал о том, что он видел, пока вконец не утомил меня своим детским вздором, и, возможно, мне даже стало стыдно, что у меня такой отец. Если отец смотрел на меня с небес, возможно, и ему было стыдно, что у него такой сын.

Я свесил ноги с кровати, не обращая внимания на приступы боли, и отыскал халат и тапочки. Взял отцовскую Библию с прикроватного столика и медленно спустился вниз, останавливаясь на каждой ступеньке.

Сэм и Маргарет спорили о чем-то на кухне. Я прошел в гостиную.

В углу стоял старый шкаф. Коробка без крышки, в которой хранились пожитки отца, стояла на верхней полке. Я снял ее с полки и поставил на стол рядом с Библией. Потом сел в кресло и стал перебирать содержимое. Мои движения были медленными и неловкими. Теперь у меня были перевязаны обе руки.

Вот и все, что осталось от целой жизни. Литеры, старый складной нож и клочок бумаги, который выглядел меньше и более потрепанным, чем раньше. Как и Библия. Я взял книгу и открыл ее на последней странице, где хранились волосы моей матери, прикрепленные к обложке. Я раскрыл Библию на первой странице.

«В начале сотворил Бог небо и землю».

Книга Бытия, глава первая, стих первый. Отец читал Библию каждый день своей жизни, за исключением последних недель, когда он потерял способность расшифровывать черные значки на бумаге, уж не говоря о том, чтобы понять их смыл. Но даже тогда он держал раскрытую книгу на коленях и автоматически переворачивал страницы, как папист перебирает четки. Он знал свою Библию так же хорошо, как мужчина знает тело своей возлюбленной. Притрагиваясь к ней, он находил успокоение.

Книга Бытия, глава четвертая. Каин убивает своего брата Авеля. Бог изгоняет его с земли и делает скитальцем. Это наказание Каина за убийство брата. Бог запрещает всякому сократить наказание, убив его и тем даровав более легкую участь скорой смерти.

«И сделал Господь Каину знамение, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его».

«Да, – подумал я, – наконец-то я понял, что имел в виду отец». И знание потрясло меня. Я закрыл книгу, подошел к двери и позвал Сэма.

Мы с Сэмом предприняли еще одну мучительную поездку в тряском наемном экипаже. В сумраке кареты он стоически хранил молчание, только смотрел на меня с укоризной, и это было выразительнее слов. Мне следовало лежать в постели, чтобы Маргарет кудахтала надо мной, а Сэм охранял.

В Уайтхолле я дал ему денег расплатиться с извозчиком и позволил помочь мне выбраться из экипажа. Люди глазели на нас, когда мы медленно шли мимо охраны на воротах. Один солдат собрался нас остановить, но его сержант, который меня знал, удержал его, схватив за рукав.

В Большом дворе было еще хуже. На нас показывали пальцами. Кто-то прыскал от смеха. Мы с Сэмом представляли собой ходячее олицетворение немощи: калека с одной ногой, на костыле, и человек с изувеченным лицом в поношенной одежде с походкой старика. Наверное, они не могли понять, кто кого поддерживал.

Я послал Сэма узнать, как найти мистера Уильямсона. Нас направили в контору лорда Арлингтона. Я ждал во дворе, пока Сэм ходил к Уильямсону с просьбой уделить мне время для разговора. Я не думал, что Уильямсон обрадуется, что я заявился в его контору. Те из нас, кто работал на него в Скотленд-Ярде, редко отваживались посещать контору милорда, если только наш патрон не приказывал прийти туда.

Было ясное утро, а приступочка для посадки на лошадь находилась на солнце. Ожидая Сэма, я сел на нее, закрыл глаза и позволил усталости навалиться на меня. Не знаю, сколько прошло времени. Кто-то ткнул меня в плечо, и я тотчас открыл глаза.

Передо мной стоял Уильямсон, спиной к солнцу, и его лицо под шляпой было лишь немного четче тени. За ним на почтительном расстоянии стоял Сэм.

– Прошу прощения, сэр, – вымолвил я, пытаясь подняться. – Должно быть, я…

– Сядьте, – сказал он, оглядывая меня. – Богом клянусь, вы выглядите еще хуже, чем прежде. А где ваш парик?

– В Темзе, сэр. Благодарю вас…

– Мог бы догадаться. Вам нужен новый. На этот раз вы сами за него заплатите.

Я гадал, как мне это удастся сделать.

Уильямсон фыркнул:

– Не знаю, чем вы занимались в среду, но весь город об этом говорит. И двор. Полмоста сгорело. Джентльмен убит служанкой, которую в свою очередь убил камергер стула. Леди Лимбери выставили в плачевном виде на публике. Или еще того хуже. Боже правый, какая неразбериха!

– Да, сэр, – сказал я.

– А эта история в Пожарном суде тем же утром. Представить не могу, что скажет отец ее светлости, когда узнает все. У сэра Джорджа Сайра много друзей при дворе, и он обожает свою дочь. – Уильямсон издал гортанный звук, с которым могло сравниться только рычание собаки. – Слава Всевышнему, никто не понял, что вы мой человек. Вы упомянуты в двух отчетах о случившемся, но без имени. – Он замолк. Мои глаза привыкали к свету. К своему изумлению, я увидел, что он улыбается. – Итак, – продолжил он. – С Божьей помощью все вышло хорошо. Или выйдет. Лимбери посрамлен и выдворен из спальни его величества. Они с женой уже покинули город. Король раздосадован на Чиффинча. Это ненадолго, но милорд Арлингтон считает это чрезвычайно удобным в данный момент.

Я почувствовал, как меня охватил гнев. Для Уильямсона все это – убийства, страдания людей – свелось к схватке за власть и влияние на короля на внутренних лестницах Уайтхолла.

– Но, сэр, – сказал я, – есть ведь убийства.

– Вы говорили, что в них повинен Громвель. В таком случае хорошо, что он мертв. Для всех нас. Служанка оказала нам услугу.

– Возможно, он не убивал Селию Хэмпни.

Он нахмурился:

– Вы говорили, ее убили в его комнате.

– Да, но…

– Тогда кто мог это сделать?

Я открыл рот и задумался. Каинова печать. Но что это означает? И хотел ли я объяснять, какую роль сыграл в этом мой отец, что я скрывал так долго? Я сказал:

– Не могу сказать с уверенностью, сэр. Я лишь имел в виду, что у нас нет доказательств, что это сделал он. Уверен, он помогал вынести тело, но…

– Конечно же, у нас есть доказательство, – перебил меня Уильямсон. – Вы говорите, она была убита в комнате Громвеля. Вы также говорите, что он вынес тело и оставил его на растерзание зверям на руинах. Вы ведь не станете оспаривать тот факт, что, опасаясь разоблачения, он убил Челлинга и служанку?

Он замолчал, и это был мой последний шанс. Я им не воспользовался.

– Конечно же, Громвель убил ее, как и остальных, – сказал он. – Доказательства, которые у нас есть, убедят судью и присяжных. – (Я склонил голову.) – Ступайте, Марвуд, – сказал Уильямсон доброжелательно. – Кстати, король отказался подписывать приказ, который ему подсунул Чиффинч.

Я поднял голову:

– Какой приказ, сэр?

– Приказ о лишении вас должности секретаря в Совете красного сукна. Либо хотел насолить Чиффинчу, либо он к вам расположен. Правда, не знаю с чего бы. В любом случае должность остается за вами. – (Я смотрел на него непонимающе, потом смысл его слов стал до меня постепенно доходить.) – Ступайте домой, – сказал Уильямсон. – Распоряжусь, чтобы ваше жалованье было выплачено, как обычно. Восстанавливайте здоровье и приводите себя в надлежащий вид. Потом возвращайтесь к работе.

И он удалился, ни разу не обернувшись.

Глава 52

В таверну с Сэмом – бедняга заслужил вознаграждение за свои услуги и мой дурной нрав – и потом домой, по воде.

Кэт Ловетт ждала меня в гостиной. Она болтала с Маргарет, а из кухни доносились ароматы еды.

Я был рад наконец сесть, хотя чувствовал себя лучше, чем ожидал. Возможно, эль, выпитый на Кингс-стрит, частично притупил боль. Он также помог справиться с жаждой. Мне был нужен лауданум, но до сих пор я держал слово, данное себе ночью.

– Мистер Хэксби послал меня передать вам деньги, – сказала Кэт. – Тут не все, но значительная часть.

Она положила на стол маленький сверток. Я оставил его лежать там. Я был рад деньгам. Хоть Уильямсон и обещал выплатить жалованье, наличность была у меня на исходе.

– Десять фунтов, – сказала она. – Он просит расписку, – добавила она торопливо, словно защищаясь от обвинения, которое я даже не собирался выдвигать. – Поэтому я ждала вашего возвращения.