Эндрю Тэйлор – Огненный суд (страница 30)

Зарешеченное окно выходило на реку. Было время отлива, обнажилась береговая полоса: сырая земля с пятнами стоков из дворцовых уборных и разбросанным мусором, которым побрезговали даже старьевщики. Покрытые слизью опоры спуска Собственной лестницы доходили до самой кромки воды, где четырехвесельный ялик шел вдоль ступеней вниз по течению.

Картина была мрачная, под стать моему настроению. Глаза болели от переписывания, пальцы ныли от сжимания пера в течение такого долгого времени. Весь день я занимался каторжным трудом. Мне хотелось домой, расслабиться. Мне было нужно время для скорби. Для размышлений.

Смерть любимого человека сама по себе ужасна. Она создает пустоту в твоей жизни, и осознание этого то усиливается, то слабеет. Его пики и падения так же непредсказуемы и опасны, как морские волны, чьи ритмы рождаются под водой в соответствии с собственной загадочной логикой.

Но смерть моего отца принесла с собой множество вопросов без ответов, а теперь и еще одно тело. Была ли его смерть каким-то образом связана с убитой женщиной, наскоро похороненной в строительном мусоре между Феттер-лейн и Шу-лейн? Видел ли он ее мертвой в Клиффордс-инн за день до своей смерти? И как все это связано с Пожарным судом и Драгон-Ярдом?

Какое-то движение привлекло мое внимание. Двое мужчин спускались по ступеням, оживленно беседуя. Один, высокий и смуглый, которого я не знал, проворно забрался в ялик и сел на корме под навесом, закутавшись в черный плащ. Второй помахал рукой на прощание, когда лодка отчалила. Он поднял голову, и я увидел знакомый профиль под шляпой. Это был Чиффинч.

Минут через десять дверь отворилась, и вошел мой хозяин.

– Марвуд, – сказал он с порога. – Ваши обязанности секретаря при Совете красного сукна не были обременительны. Так?

– Так, сэр.

И Чиффинч, и я знали, что у Совета красного сукна не было особых обязанностей. Вероятно, обязанности были, когда Совет создавался при Генрихе VIII. Теперь же, столетие спустя, Совет существовал главным образом для того, чтобы обеспечить его членов, включая Чиффинча, щедрым жалованьем, а его секретаря скромным вознаграждением. Моя секретарская должность приносила мне около пятидесяти фунтов в год, не считая полезных привилегий в Уайтхолле. Терять такую должность я не хотел.

– Иногда Совет требует, чтобы его секретарь выполнял поручения, выходящие за рамки его обычных обязанностей. Сейчас речь идет о таком случае. – Он окинул меня взглядом с головы до ног. Это был странный унизительный осмотр, и я почувствовал, что значу для него не больше кабана или пони. – Я вижу, вы в трауре. Возможно, смена обстановки отвлечет вас от вашей скорби.

– Что я должен сделать, сэр?

– Король поручил мне доставить личное письмо с надежным посыльным. Вы должны передать письмо джентльмену и ждать ответа. Особой спешки нет, но важна осмотрительность. Но это, впрочем, всегда важно для всех нас, кто служит королю. Где бы мы ни были, с кем бы ни имели дело, мы никогда не должны забывать о необходимости быть осмотрительными. – Он замолчал. – Вы согласны со мной, Марвуд?

– Да, сэр. Когда приступать?

– Завтра утром. Ждите меня в девять часов. Я дам вам письмо и ордер на получение необходимых средств.

– А где живет этот джентльмен?

– Около двенадцати миль на восток от Инвернесса. Поедете по дороге на Нэрн.

На мгновение я от удивления потерял дар речи. Шотландия? Всем было известно, что Шотландия – это страна гор и варваров, где мужчины не носят штанов и впитывают с молоком матери основы черной магии. Говорили, что чем дальше на север, тем более дикими становятся шотландцы.

– Но, сэр, до Инвернесса, должно быть, не менее шестисот миль.

– Не менее, я полагаю, – согласился Чиффинч. – Вы, кстати, будете добираться общественными экипажами. Мы должны экономить. Хотя это может стать затруднительным, как только окажетесь в Хайленде: не уверен, что там имеется общественный транспорт. Но наверняка есть подводы с возницами, или пони, или что-нибудь еще в этом роде.

– Дорога займет недели. Может, быстрее добраться морем?

– Возможно. Но, как я уже сказал, в этом деле важна осмотрительность. Кроме того, вы должны будете доставить еще несколько писем по пути. Разве я не говорил? Поэтому путь по морю нецелесообразен.

– А мистер Уильямсон?

Чиффинч отмел Уильямсона взмахом руки:

– Об этом не стоит беспокоиться. Я с ним поговорю. Приходите утром ко мне домой, мой клерк передаст вам письма и распоряжения.

Он замолчал и посмотрел на меня, ожидая, что я скажу, что понял инструкции. Я ничего не сказал.

– Желаю удачного пути. Я пошлю кого-нибудь, чтобы вас проводили. – Он повернулся, собираясь уходить, взялся за дверную щеколду и остановился. – Не разочаруйте меня, Марвуд. Осмотрительность, так? Осмотрительность и послушание. Вот две добродетели, которые вам следует взращивать.

Я был в ярости.

Сначала Уильямсон, теперь Чиффинч.

Астрологи находят смысл в соединении звезд. Те из нас, что работают в Уайтхолле, обнаруживают смыслы в соединении важных мужчин. (А иногда, когда все так переменилось после реставрации монархии, в соединении важных женщин.)

Вчера я видел, как Уильямсон и Чиффинч прогуливались под ручку в Тихой галерее. Само по себе странно. Затем Уильямсон подробно меня расспросил о мертвой женщине: его любопытство тоже было странным, как и его желание представить убийство исключительно как случайное последствие ограбления, а также его решение о том, что расследования дела на государственном уровне не требуется. И, что еще более странно, он был озабочен тем, чтобы пресечь любую публичную огласку этого преступления.

Теперь Чиффинч отсылает меня из Лондона с явно сфабрикованным заданием. Поездка заняла бы чуть ли не месяц и доставила бы мне значительные неудобства.

Вывод напрашивался сам собой. Кто-то применил свое влияние. Если не влияние, то деньги. Говорили, что Чиффинч сделает за деньги все, если цена будет сходной. Что до Уильямсона, он желал власти: стать государственным секретарем вместо лорда Арлингтона. Для этого ему были нужны высокопоставленные союзники. Кто, если не Чиффинч? Человек, который общался с королем накоротке, который организовывал его развлечения и помогал в его интригах.

В Уайтхолле нет друзей. Только союзники и враги. У высокопоставленных людей власть убывает и прибывает в соответствии с их союзами и оппозициями. А мы, все остальные, боремся с течением, бессильные выбрать курс, не говоря уж о том, чтобы доплыть до безопасного берега.

Я шел быстрым шагом по направлению к Чаринг-Кросс. Однако на Стрэнде, вместо того чтобы повернуть к Савою, где меня ждали Маргарет с Сэмом в Инфермари-клоуз, я резко свернул на север в сторону аркады Ковент-Гарден.

На Генриетта-стрит я постучался в дверь Хэксби и послал ему записку. Несколько минут спустя послышались шаги на лестнице.

Первым появился просто одетый молодой человек приблизительно моего возраста, с узким лицом в веснушках. Он бросил на меня любопытный взгляд.

– Хозяин спускается, сэр, – сказал он.

– Бреннан! – позвал Хэксби. – Приходите завтра пораньше, ладно? Тьма работы.

– Хорошо, господин. Доброй ночи.

Молодой человек исчез в сгущающихся сумерках. Хэксби добрался до холла. Он еле волочил ноги, словно в них совсем не осталось силы. Подле него стояла Кэтрин Ловетт.

– Не ожидал увидеть вас здесь, сэр, – тихо сказал он. – Вам повезло, что застали нас, мы задержались позднее обычного.

– Мне нужно с вами поговорить. У вас есть время?

– Очень хорошо. Пойдем в «Барашек»? О чем разговор?

– Я скажу вам позже, сэр, – сказал я. – Это приватно.

Кэтрин Ловетт молчала. Я чувствовал ее взгляд на себе и понимал, что она не одобряет моей беспечности. Я пришел к ним открыто и выдал наше знакомство, о котором другим было знать необязательно.

Мой гнев на миг готов был выплеснуться на нее. Черт с ней. «То, что госпожа Ловетт не в силах изменить, – сказал я сам себе, – она должна вынести». Вчера днем, когда мы встретились у тела Селии Хэмпни, она казалась почти дружелюбной. Учила меня языку мушек, значению их места на лице и дразнила меня за пристрастие к ее тетушке. Теперь же она снова сделалась холодна со мной.

Хэксби шел между нами, и нам пришлось замедлить шаг. Меж тем мое нетерпение было таково, что я с трудом сдерживал нелепое раздражение. Меня раздражал он сам и его нетвердая походка. Что еще хуже, он говорил без умолку, болтал и болтал, как делают старики, как делал мой отец, словно у нас была уйма времени впереди.

– У нас сейчас столько дел, – говорил он, когда мы проходили через аркаду. – Конечно, это приятно, но, возможно, придется нанимать второго чертежника, чтобы все успеть. Вы слышали, что мистер Пултон попросил меня заняться Драгон-Ярдом? Интересно, особенно если ему удастся осуществить план, но все оказалось сложнее, чем я ожидал. План сэра Филипа Лимбери впечатляет. К тому же его положение усиливает тот факт, что он фригольдер, поэтому мы должны предусмотреть, как лучше противостоять аргументам, которые его сторона выдвинет на Пожарном суде…

– Нет, сэр, – сказала Кэт, легонько дернув его за руку. – Сюда. И будьте осторожны, здесь канава…

– И Джейн пропадала бóльшую часть дня, – сказал он, поворачиваясь в ее сторону, будто только сейчас вспомнил о ее присутствии. – Так не вовремя. Мистер Пултон утром попросил ему помочь в качестве особого одолжения, и я не мог отказать.