Эндрю Тэйлор – Лондон в огне (страница 67)

— Смотри только вправо, на стену. Шагай. До башенной лестницы рукой подать.

И снова твердые факты ее успокоили. Они с отцом по-прежнему внутри собора, только очень высоко, над средокрестием, а наверху центральная башня. Они идут по узкому проходу, с одной стороны стена, с другой — арки, а за ними…

Бездна.

Кэт внутри пустой сердцевины башни. Пол собора где-то далеко внизу, на дне этой черной пропасти. Какова ее глубина — восемьдесят футов? Сто?

А потом — Кэт не знала, секунды прошли или целый час, — впереди показалась арка. Кэт шагнула под ее свод, покачнулась и, как подкошенная, рухнула на нижние ступени лестницы.

— Доверься мне и Господу, Кэтрин, — проговорил отец. — Я работал в этом соборе еще мальчишкой. А твой дед трудился здесь каменщиком. Я не дам тебе упасть.

Неожиданно для себя Кэт ощутила мощный прилив любви к отцу, тут же сменившейся ненавистью.

Как ты мог?..

Дальше стало проще. Ноги по-прежнему ныли. К тому же Кэт ослабела от голода. Но она упорно поднималась наверх, и отец не отставал. Кэт поняла, что лестница, по которой они идут, находится в юго-восточном углу башни. Через каждые несколько пролетов в стене было проделано узкое окошко.

Когда они вскарабкались выше уровня хоров, стали видны фрагменты Лондона — руины, пепелище, кое-где горят огни, и все это далеко-далеко внизу. На юге тянулась широкая черная лента реки, по которой туда-сюда сновали лодки, круги света от фонарей плясали на воде. Один раз до Кэт донесся собачий лай.

Иногда они проходили мимо пустых дверных проемов. Отец сказал, что раньше они вели в более не существующие помещения над сводом башни.

— Мы почти пришли, — заверил ее Томас Ловетт. — Совсем чуть-чуть осталось.

Они приблизились к низкому дверному проему, не более четырех футов высотой. Здесь дверь уцелела.

— Пропусти меня вперед, — велел отец.

Кэт посторонилась. Томас Ловетт протиснулся мимо нее. Достав ключ, он поднес фонарь к замочной скважине, отпер дверь и распахнул ее настежь.

Их сразу обдало свежим воздухом. Кэт почуяла запах реки. Тут до нее донесся протяжный слабый стон.

Должно быть, ветер завывает.

Господин Ловетт пролез через дверной проем и обернулся.

— Заходи, — нетерпеливо бросил он. — Держись правой стены.

Кэт последовала за ним и оказалась на открытом воздухе. У них над головами раскинулось затянутое тяжелыми тучами темное небо. Кое-где в просветах мелькали далекие звезды. Некоторое время Кэт стояла неподвижно, дожидаясь, когда глаза привыкнут к свету. Она вдохнула свежий соленый воздух. Единственным долетавшим сюда звуком был шум ветра. От Тауэра на востоке до сиявших вдалеке огней Уайтхолла и Вестминстера на западе весь гомон и суета остались внизу. Кэт никогда не видела Лондона с такой высоты, тем более не покидая пределы Сити.

Еще один стон. Но нет, это не ветер. Звук совсем близко.

— У меня для тебя сюрприз, Кэтрин, — объявил отец. Казалось, ему весело. — Поздоровайся с дядюшкой Олдерли.

Стоны раздавались совсем близко, меньше чем в одном шаге от Кэт, возле двери, ведущей на лестницу. Девушка отпрянула, врезавшись спиной в каменный парапет. Она взмахнула рукой, пытаясь нащупать опору, и задела плечо отца. Томас Ловетт схватил ее за запястье и вдруг ахнул.

Какой-то маленький металлический предмет отскочил от каменного карниза, на котором они стояли.

Внезапно снова наступила тишина, нарушаемая только завываниями ветра. Воцарилось неестественное молчание. Все трое — Кэт, ее отец и дядя Олдерли — затаили дыхание и замерли, сами толком не понимая, чего именно дожидаются.

Оказалось, ждали они звона металла, ударившегося о камень в двух сотнях футов под ними, на дне пустой сердцевины башни.

Мы с Хэксби прошли через ворота и поднялись по Ладгейт-хиллу к собору Святого Павла. Было уже начало седьмого. Я не стал рассказывать чертежнику об исчезновении Олдерли — это не моя тайна, к тому же я и без того рискую навлечь на себя гнев Чиффинча.

Собор напоминал покинутую крепость. Стены все так же отвесны и высоки, оставшиеся после Пожара зияющие провалы скрыты заграждениями. Некоторые дверные проемы заложили кирпичами, в других установили деревянные ограды, утыканные шипами. Внутри царила кромешная тьма.

Мы прошли ко двору Дома конвокаций. Я так долго и упорно ломился в ворота, что залаяла собака. Наконец сторож выполз из своей хижины и осыпал нас ругательствами.

— Что вы себе позволяете? — крикнул Хэксби так громко и сердито, что я вздрогнул от неожиданности. — За дерзость вам всыплют плетей и выгонят со службы! Или вы меня не узнали? Я господин Хэксби. Пропустите меня.

Из-за ворот донесся взволнованный шепот. А собака все лаяла и лаяла. Вдруг пес взвизгнул и резко затих — должно быть, получил пинка. Вот сторожа отодвинули засов, и створка ворот открылась. Один из мужчин держал фонарь. Хэксби шагнул ближе, давая сторожам себя разглядеть.

— Прошу прощения, ваше высокородие, — произнес сторож, обдавая нас хмельным духом. — Ради бога, примите наши извинения. Вы не поверите, сколько проходимцев и бродяг ломятся в ворота после наступления темноты…

— Хватит молоть языком. Посадите собаку на цепь и впустите нас.

Двор был почти целиком погружен во тьму. Свет горел только в сторожке и около внутренних ворот, ведущих к павильону возле боковой стены клуатра.

— У нас важное дело, — объявил Хэксби. — Будьте любезны, дайте ваш фонарь и держите пса на привязи.

Сторож послушно протянул ему фонарь и потер лоб:

— Долго будете работать, ваше высокородие?

— Как получится. А теперь уйдите и не мешайте.

Двое мужчин потащили собаку к сторожке. Мы прошли через двор к внутренним воротам. Хэксби достал из кармана ключ и отпер их.

Когда мы вошли во внутренний двор, я предложил:

— Давайте запрем ворота на засов, сэр. Не нужно, чтобы нас беспокоили.

Чертежник замер в нерешительности. В его взгляде отразилась тревога. Хэксби смотрел на меня, гадая, можно ли доверять моим советам, да и мне самому. Я же в свою очередь сомневался в нем.

— Если с вами что-то случится, мне далеко не уйти, — привел довод я. — Госпожа Ноксон знает, что мы ушли вместе, и горничная нас видела. Да и сторожа наверняка разглядели мое лицо.

— Действуйте.

Я поставил фонарь на землю и задвинул засов, запирая нас внутри.

— Есть и другие люди, которым известно, что я намеревался с вами побеседовать.

Хэксби фыркнул:

— В таком случае мы можем полностью доверять друг другу.

Я не видел его лица, но по интонации понял, что чертежник улыбается. Он прошел в павильон и открыл дверь еще одним ключом.

Ночью это помещение выглядело по-другому. Раньше я не замечал, что павильон напоминает длинную глубокую пещеру. При тусклом свете фонаря он казался бесконечным.

Мы дошли до рабочего стола Хэксби. Когда мы приблизились к задней стене, чертежник указал на деревянную лестницу. Его кадык дернулся.

— Она там, наверху. Вот за той дверью.

Хэксби попросил меня подержать фонарь. Властная манера, с которой чертежник говорил со стражниками, исчезла без следа. Когда он доставал из кармана ключи и открывал стоявший на полу сундук, его рука дрожала. Нагнувшись с явным трудом, Хэксби достал связку ключей — одни большие, другие поменьше.

Он медленно взбирался по деревянным ступеням, цепляясь за перила. Ключи в его руке тихонько позвякивали. Я поднимался следом. С неожиданной деликатностью чертежник постучал в дверь и громко произнес:

— Джейн, это я, господин Хэксби.

Ответа не последовало. Оглянувшись на меня, чертежник выбрал ключ и повернул его в замке. Подняв щеколду, он открыл дверь и замер на пороге.

— Джейн? Джейн!

И снова молчание. Взяв у меня фонарь, Хэксби прошел внутрь, что-то бормоча себе под нос. Я тоже переступил через порог. Внутри оказалось холодно и сыро, к тому же здесь стоял застарелый запах гари, которым пропитался весь город.

Меня охватило дурное предчувствие.

— В чем дело, сэр?

— Ее здесь нет.

Хэксби подошел к двери напротив и взялся за кольцо, поднимавшее щеколду, но, похоже, эта дверь была заперта. Хэксби поднес фонарь к окну и стал изучать задвижки на ставнях.

— Она не могла уйти тем путем, каким мы пришли. И дверь, и павильон были на замке, не говоря уже о воротах, ведущих во двор. А во дворе Дома конвокаций сторожа и собака. Окно тоже отпадает…

— Значит, Кэтрин Ловетт вышла через вторую дверь, — не выдержав, перебил я.

— Чтобы избежать ошибок, нужно рассуждать последовательно, господин Марвуд. Да, похоже, что она действительно ушла через другую дверь.