Эндрю Тэйлор – Лондон в огне (страница 20)

Когда доктор Рен пришел после обеда, чертеж был готов. Пока доктор осматривал план, Хэксби стоял рядом с ним. Кэт между тем ждала в стороне, когда ей велят уходить.

— Это не ваша рука, господин Хэксби.

— Чертеж делала горничная.

— Что? — Рен во все глаза уставился на Кэт. — Она? Вот эта девушка?

— У Джейн красивый почерк. Уж во всяком случае, лучше моего, ведь сегодня меня опять настиг приступ дрожи.

Казалось, доктор впервые разглядел Кэт как следует. Пожалуй, он был достаточно интересным мужчиной, особенно хороши были его глаза. Рен снова повернулся к Хэксби:

— Она неплохо поработала. Даже очень хорошо. Нужно заплатить девушке шесть пенсов за труды.

Слова доктора Рена заставили Кэт погрузиться в глубокий омут памяти. На секунду с его темного дна всплыли похожие слова, а потом блеснул другой шестипенсовик. И тут из глубин, над которыми не властна смерть, явилась сама тетушка Эйр: Кэт увидела ее в саффолкском имении, Колдридже.

— Ты хорошо поработала, дитя мое, — произнесла тетушка Эйр, пристально вглядываясь в рисунок: зрение у нее уже начало портиться. — Очень красиво нарисовано, а твоя арка похожа на арку, которую император Домициан приказал возвести в Риме в честь своего брата Тита. Вот тебе серебряный шестипенсовик. Смотри не потеряй.

Выйдя из комнаты господина Хэксби и спустившись на кухню, Кэт застала в судомойне Марджери, мывшую посуду после обеда. Вторая служанка взглянула на нее с плохо скрываемой неприязнью.

— Хозяйка у себя, — бросила Марджери, кивком указывая в нужную сторону. — Она хочет тебя видеть.

Судя по красным глазам, госпожа Ноксон плакала. Но к тому времени, как Кэт явилась на ее зов, слезы высохли и на смену горю пришла злость.

— Мне пришло письмо, — объявила хозяйка. — Из Барнабас-плейс, от человека по фамилии Манди. Пишет, что служит у Олдерли мажордомом. Тон напыщенный, — похоже, этот Манди из тех важных особ, которые расхаживают, будто аршин проглотили, вот только от аршина пользы будет побольше, чем от них всех, вместе взятых.

Кэт утратила дар речи. Радости как не бывало. От страха у нее перехватило дыхание. От Олдерли никак не скрыться: сначала встреча в соборе Святого Павла, а теперь еще и это.

Голос госпожи Ноксон долетал будто издалека:

— Письмо отправили по моему старому адресу в Оксфорде, а оттуда его переслали сюда. Речь о сундуке дяди Джема. Хотят, чтобы я его забрала.

— Выходит, они не знают, что я здесь? — шепотом спросила Кэт.

— А ты думала, тебя выследили? Вот дурочка! Этот Манди пишет, что я должна забрать сундук, иначе он пойдет на растопку. Уверена, ни одной ценной вещи там нет. Ради такого дела придется Джону взять тачку. Пока он ходит за сундуком, полдня потеряет, не меньше. Ужасно досадно!

Кэт так сильно била дрожь, что девушка оперлась о кухонный стол.

— Теперь Олдерли узнают, что вы живете в Лондоне?

Госпожа Ноксон покачала головой:

— Если Джон скажет, что отправит сундук в Оксфорд, не узнают.

— Только бы все обошлось!

Госпожа Ноксон сильно покраснела:

— Ты забываешься, Джейн. С какой стати должны возникнуть затруднения? Да и вообще, это не твоя забота. Он ведь как-никак мой дядя. Объясни лучше, чем ты целый день занималась наверху.

— Я помогала господину Хэксби.

— Это не ответ, ясно тебе? Что именно ты там делала?

— Он послал меня в лавку…

— Про лавку я знаю!

— Я приготовила для него чернила, госпожа, и помогла с чертежами.

Госпожа Ноксон фыркнула:

— Если господин Хэксби желает, чтобы ты на него работала, он должен платить за твое время. И учти, Джейн, разврата под своей крышей я не потерплю. А теперь иди и помоги Марджери. Ты и так весь день бездельничала, чего доброго, совсем работать разучишься.

Второе тело нашли через полтора месяца после первого, ранним утром 18 октября.

Я узнал об этом, когда Уильямсон пришел в свой кабинет в Скотленд-Ярде и вызвал туда меня. Начальник велел мне закрыть за собой дверь. По его голосу я понял, что он в дурном расположении духа.

— Труп во Флит-Дич, — без предисловий объявил Уильямсон. — Возьмите баржу, заберите его и доставьте сюда. Офицер, обнаруживший тело, лейтенант Тёрло, поплывет с вами. По дороге он посвятит вас во все необходимые подробности. Возьмите перо, я продиктую вам текст ордера.

— Произошло убийство, сэр?

Уильямсон проигнорировал мой вопрос. Или накануне вечером он слишком налегал на вино, или, что более вероятно, с утра кто-то устроил ему выволочку.

— Когда привезете тело, велите, чтобы его отнесли туда же, куда и первое. Я про труп слуги Олдерли.

— А как же текст, который я переписываю для «Газетт»? Может быть, мне…

— Будьте добры, делайте что вам говорят. Или ищите себе другого начальника. Выбор за вами.

Полчаса спустя я вышел из кабинета Уильямсона и стал спускаться по лестнице. В кармане у меня лежал ордер с подписью и печатью. На лестничной площадке я встретил джентльмена, поднимавшегося наверх. Я посторонился, чтобы пропустить его.

Вновь прибывший тяжело дышал, его лицо покраснело от натуги. На меня он взглянул с раздражением, будто я не должен был попадаться у него на пути. Я узнал этого человека. Джентльмен с бородавкой на подбородке.

В первый раз я увидел его выходящим из кабинета Уильямсона в день, когда погиб в огне собор Святого Павла. А во второй — на следующий день, сразу после того, как тело Лейна доставили в Уайтхолл.

И вот он объявился снова. А мы обнаружили второе тело.

Тёрло был маленьким, коренастым человечком со шрамом от сабли на щеке. Он служил в гвардейском пехотном полку лорд-генерала, а этот полк отличался от других, поскольку он был создан как часть армии Английской республики — Армии нового образца.

Мы сели на одну из дворцовых барж и поплыли вниз по течению к Флит. Это был самый быстрый способ не только добраться до цели, но и доставить тело в Уайтхолл. Нас сопровождали два солдата с носилками.

Был прилив, и гребцы изо всех сил налегали на весла. Они трудились с угрюмым видом, ведь гребцы знали, куда и зачем мы направляемся: лодочники не любят перевозить мертвецов, некоторые видят в этом дурной знак. И если прибавить ко всему прочему неспокойную реку, то наше плавание трудно было назвать приятным.

— Как вы нашли тело? — спросил я у Тёрло, когда мы плыли вниз по течению.

— Разве вы не читали мой отчет?

— Нет, сэр. К тому же я хотел бы услышать подробности от вас.

Офицер пожал плечами:

— Мы наткнулись на него возле Брайдуэлла, неподалеку от пешеходного моста через Флит. Труп заметил один из моих людей — тело несло течение, и оно плавало среди мусора. Ни шляпы, ни обуви, однако этот мужчина был одет в камзол, бриджи, чулки и рубашку. Мы выловили труп. Этого человека не ограбили: у него в кошельке лежали почти два шиллинга, а на пальце кольцо. Одежда не особо шикарная, но за эти вещи можно выручить несколько шиллингов.

— При нем еще что-нибудь нашли? — спросил я.

— Карманную Библию. — Офицер взглянул на меня. — После наступления темноты по этому мосту почти никто не ходит. Освещение там совсем плохое. К тому же об этой дороге в Сити ходит дурная слава: слишком много воришек.

Наша баржа плыла вдоль Стрэнда, мимо особняков у реки. Вокруг нас кружили чайки, и со всех сторон раздавались их резкие печальные крики.

— Мог ли убитый забрести туда, не зная о репутации тех мест? — спросил я.

— Вряд ли — если только он не был приезжим.

— Раны на теле есть?

— Я ни одной не заметил.

— Наверное, он спьяну решил срезать путь до дому, поскользнулся, ударился головой и свалился во Флит.

— Может быть, он пришел к брайдуэлльским пташкам, — произнес Тёрло: он явно не хотел строить предположения, но мой вопрос был для него как короста, которую так и тянет ковырнуть. — Объяснение вполне правдоподобное. — В голосе Тёрло прозвучала нотка пуританского осуждения. — На вид он не из таких, но наверняка судить не берусь. Похоть — грех вездесущий. Уж дьявол об этом позаботился.

Перед моим мысленным взором тут же предстала Оливия Олдерли. Замужняя женщина, с которой я едва знаком, а из-за высокого статуса эта леди для меня так же недосягаема, как если бы она жила на Луне. Я велел себе не быть глупцом и со всей силы ущипнул себя за ляжку, чтобы отвлечься от неуместных размышлений.

— Вот только вряд ли он пришел туда один, сэр, — с усмешкой произнес Тёрло. — Большие пальцы его рук были связаны вместе.

Показалась Брайдуэлльская пристань. Здесь река Флит впадала в Темзу. Перед нами, чуть в стороне от пологого берега реки, слева от дорожки, спускавшейся к пристани, возвышались зубчатые стены Брайдуэлла.

Сейчас под крышей этого бывшего королевского дворца нашли приют бродяги, подкидыши и женщины легкого поведения, известные как брайдуэлльские пташки. Их интимные услуги стоили дешево. После Пожара на розовом кирпиче зданий остались серые и угольно-черные пятна, почти все крыши провалились. Некоторые из бывших обитателей по-прежнему ютились на развалинах Брайдуэлла, ведь больше им некуда было идти.