Эндрю Тэйлор – Королевский порок (страница 71)
– Какая мерзость! Что ж, пословица гласит: пришла беда, отворяй ворота. Грязь подобного рода пристает ко всем, кто с ней соприкасается. К примеру, репутации лорда Кларендона будет нанесен большой урон. Пойдут слухи, что его светлость все знал и закрывал глаза на происходящее. Хотя, может, так оно и было – лорд Кларендон очень доверял Милкоту, более того, ценил его. Милкот жил в доме графа, обедал с ним за одним столом. В лучшем случае его светлость будут упрекать в отсутствии проницательности, а в худшем… сами понимаете. Уж поверьте, Марвуд, его светлости от этой истории один вред.
– Оба свидетеля состоят на службе у герцога Бекингема, сэр, – заметил я. – Один из них – священник по фамилии Вил, лишенный прихода.
– Но он ведь по-прежнему священнослужитель, верно? Тогда к его показаниям судья отнесется со всей серьезностью.
– Этот человек ехал за леди Квинси до самого Кембриджшира. Он известен под прозвищем Епископ. Вил был на дружеской ноге с Олдерли, а после смерти Эдварда обыскал его квартиру. Он искал серебряную шкатулку. А еще Вил и его слуга собирали у ворот Кларендон-хауса недовольных.
Чиффинч задумался.
– Я передам ваши слова королю. Думаю, его величество придет к заключению, что служба господина Вила герцогу Бекингему не имеет существенного отношения к этому делу. Да и в любом случае содомия – тяжкий грех и уголовное преступление. – Чиффинч взглянул на меня с улыбкой – никогда прежде я не видел его таким довольным. – В целом вы хорошо поработали, Марвуд. Так и передам королю. Возвращайтесь к господину Уильямсону и своим обязанностям в Скотленд-Ярде. Сейчас мне ваши услуги не требуются.
Застигнутый врасплох, я молча глядел на него.
Чиффинч взмахом руки указал мне на дверь.
– Будете выходить – позовите цирюльника.
После разговора с Чиффинчем я отправился прямиком в Скотленд-Ярд. Как ни странно, я чувствовал себя потерянным. Вся моя жизнь вертелась вокруг расследования убийства Олдерли и его непредвиденных последствий. Теперь же меня отодвинули в сторону. Но многое осталось для меня тайной, а Кэт по-прежнему была вынуждена скрываться. Незавершенные дела всегда оставляют неприятный осадок.
Я забросил свои рутинные обязанности на целых две недели, и за это время работы накопилось великое множество. К моему облегчению, господина Уильямсона в кабинете не оказалось. Мне предстояло разобрать и разложить по категориям множество документов. «Газетт» исправно выходила и без моего участия, но конфиденциальная переписка Уильямсона с корреспондентами по всему королевству оказалась совсем заброшена: обязанность переписывать и отправлять эти послания обычно была возложена на меня.
Я взялся за работу. Остальные клерки пытались разузнать причину моего отсутствия, но я отвечал на их расспросы уклончиво. Я понимал, что они относятся ко мне настороженно, ведь я служу сразу двум начальникам и подозрительно часто отлучаюсь по делам, не имеющим отношения к «Газетт».
Несколько часов спустя прибыл Уильямсон. Он вызвал меня в свой личный кабинет и велел закрыть за собой дверь.
– Наконец-то вы вернулись, – заметил он. – Теперь вам придется работать вдвое больше, чтобы наверстать упущенное.
– Да, сэр.
– Мне известно, что вы расследовали обстоятельства смерти Эдварда Олдерли, – продолжил Уильямсон. – Слышали последние новости?
– Нет, сэр.
– Содомит Милкот только что дал признание. Это он убил Олдерли.
– Милкот? Ничего не понимаю. Я ведь…
– Он добровольно дал магистрату письменные показания под присягой, – перебил Уильямсон. – Милкот сознался, что в ту ночь столкнул Олдерли в колодец. Пообещав своей жертве золота, преступник заманил ее в павильон именно с этой целью.
– Но зачем, сэр?
– Причина проста – Олдерли шантажировал Милкота. Узнав, что тот мужеложец, Олдерли грозился разоблачить его. Милкот отдал ему почти все свои деньги, а потом, видимо, не выдержал. Даже самый жалкий червяк зашевелится, если на него наступить.
Мысленно перетасовав доказательства, будто колоду карт, я получил совсем другой расклад. Допустим, причиной тесного общения Олдерли и Милкота был шантаж – откровенно говоря, их дружба с самого начала меня озадачивала, ведь у этих людей так мало общего. Выходит, причина резко возросшего благосостояния Олдерли – не деньги от герцога Бекингема или, во всяком случае, не только они. Олдерли шантажировал Милкота и вдобавок продал его злосчастную тайну Бекингему. Таким образом, действуя по приказу Бекингема, Олдерли смог получить доступ к личному кабинету лорда Кларендона и украл серебряную шкатулку.
Вдруг я сообразил, что тут не обошлось без Горса. Слуга наверняка знал про содомию. Теперь ясно, почему Горс позволял себе дерзости при разговоре с Милкотом, да и желание последнего взять в сообщники именно этого слугу нашло объяснение. Значит, Милкот выследил Горса и убил его тоже?
– Тут нужно действовать крайне осмотрительно, – рассуждал Уильямсон. – Подумать, как мы представим это дело, о чем объявим официально, а о чем умолчим. Я посоветуюсь с лордом Арлингтоном.
– Но для чего Милкот признался в убийстве Олдерли, сэр? – вдруг спросил я. – В этом не было ни малейшей необходимости. Доказательств против него нет.
– Даже у содомитов должна быть бессмертная душа. Может, перед смертью он захотел покаяться перед Господом. Почему бы и нет? Какая ему теперь разница? Его же не смогут повесить дважды.
Глава 51
Сынишка Ньюкомба заявил:
– Он сказал, чтобы вы пришли туда.
– Куда? – спросила Кэт.
– В печатню. Мне велено сразу вас туда проводить.
Паренек нагнал их с Доркас, когда они уже почти закончили обход. Переступая с ноги на ногу, ее напарница не сводила с мальчика глаз и внимательно слушала их разговор.
– Он чем-то недоволен? – спросила Кэт.
Мальчишка бросил на нее хитрый взгляд. Как и все подмастерья печатников, он был с ног до головы перемазан чернилами: одни кляксы свежие, другие за недели и месяцы успели выцвести. Чернила впитались в его кожу, одежду и даже, наверное, в самую душу.
– Мне сказали, так распорядился господин Марвуд.
Кэт повернулась к подмастерью спиной.
– Не волнуйся, – шепнула она Доркас, хотя и сама чувствовала, что дела принимают неприятный оборот.
Девушка последовала за мальчишкой в Савой. В мастерской Ньюкомб следил за установкой своего нового печатного станка. Отведя Кэт в сторону, он велел ей идти в Инфермари-клоуз. Выходя, она почувствовала на себе его долгий, задумчивый взгляд.
Марвуда Кэт не застала, зато дома оказались Сэм и Маргарет. Сэм передал ей письмо.
– Хозяин не хотел оставлять его у Ньюкомба, – пояснил слуга. – От слухов и без того спасу нет.
– Я не виновата, – сердито бросила Кэт. – Это все из-за его поведения – он только хуже делает! Передайте ему, что мне отнюдь не льстит, что меня считают его любовницей.
Кэт резким движением распечатала письмо. Марвуд обошелся без приветствий.
Скомкав листок, Кэт сунула его в карман.
– Ордер на мой арест отменили. Ничего не понимаю.
– Вы разве не слыхали, госпожа? – Сэм расплылся в широкой улыбке. – Олдерли прикончил содомит Милкот. Убийца во всем сознался.
Чертежное бюро показалось Кэт знакомым и вместе с тем чужим. Оно было не похоже на место, жившее в ее воображении, – место, куда она жаждала вернуться все две недели своего изгнания. Хэксби и Бреннан встретили ее одновременно и с энтузиазмом, и с настороженностью.
Хэксби сидел у огня. Указав девушке на табурет рядом с собой, он взял ее за руку.
– Случившееся нужно воспринимать как предостережение, – заметил он. – Чем быстрее поженимся, тем лучше. Когда станете моей женой, я сумею вас защитить.
Кэт покорно склонила голову. Мысль о том, что Хэксби станет ей защитой и опорой, показалась девушке смехотворной, и все же она понимала, что в браке с ним есть свои преимущества: она больше не будет девицей без роду и племени, живущей под чужим именем, у нее появится свое место в мире.
– Даже без Кларендон-хауса работы у нас по горло, – между тем рассуждал Хэксби. – И Драгон-Ярд, и часовня в Иерусалиме. Вчера доктор Рен заходил узнать, как у меня дела, и справлялся о вас. Он говорит, что у вас удивительно верная рука – вам отменно удаются мелкие детали. А я возразил – что же тут удивительного? Женские ручки от рождения намного изящнее наших. Не зря дамы столько вышивают. – Пальцы Хэксби конвульсивно сжались. Он устремил на Кэт голодный взгляд. – Только представьте, дорогая, каких высот мы с вами сможем достичь, когда поженимся и будем жить под одной крышей.
Вечером Кэт снова отправилась в Инфермари-клоуз в надежде застать Марвуда. На этот раз ей посчастливилось. Покинув Уайтхолл, он зашел домой, чтобы переодеться, перед тем как отправиться в театр. Марвуд принял ее в гостиной.
– Что за история с господином Милкотом? – спросила она, едва переступив порог.
Марвуд встал.
– Значит, новость дошла и до вас? Милкот сознался в убийстве Олдерли. По собственной воле дал письменные показания магистрату.
На глаза Кэт выступили слезы. Она отвернулась, пытаясь взять себя в руки.
– Что с вами? – спросил Марвуд.
Кэт вдруг охватил гнев. Она резко развернулась.
– За меня не тревожьтесь, со мной все хорошо. Я всего лишь удивлена и немного огорчена. Господин Милкот производил впечатление приятного джентльмена.