Эндрю Тэйлор – Королевский порок (страница 43)

– Доктор! Можно вас на пару слов?

Уорли быстрым шагом направился к нему, я следом.

– Неужели вы передумали строить эту свою злосчастную часовню? – осведомился Бёрбро, когда мы подошли ближе. – Нас ведь учат верить в чудеса.

– Кто-то проник в мои комнаты.

– Неужели? – Как ни странно, Бёрбро ничуть не обеспокоила эта новость. – Когда?

– Во время обеда или после него, пока я беседовал с вами.

– Кошмар! Но такие уж нынче времена. Жители этой страны утратили всякие представления о морали.

– Грабитель напал на Смита, – прибавил Уорли.

Выражение лица Бёрбро сразу изменилось.

– На Смита? Что он делал в ваших комнатах в обеденное время?

– Доделывал утреннюю работу.

– Что с ним? Он сильно пострадал?

– В дверь постучали, Смит открыл, и вор его ударил. Видимо, старик потерял сознание. Сейчас он пришел в себя, однако его состояние оставляет желать лучшего. На голове у него кровоточащая рана, к тому же он пережил сильное потрясение. Бедняга чудом остался жив.

– Это просто возмутительно! – С каждым слогом голос Бёрбро звучал все громче. – Поднять руку на беззащитного старика, всю жизнь верно служившего на благо колледжа! Смит ведь когда-то был и моим слугой тоже! Я его знаю лет двадцать, не меньше.

Бёрбро глядел на нас так свирепо, будто на Смита напали мы. Он развернулся так резко, что его мантия заколыхалась, и ринулся к выходу из сада.

Я глядел ему вслед.

До чего странные вопросы интересовали Бёрбро! Но еще больше меня смутил порядок, в котором он их задавал.

Глава 32

Я наблюдал, как леди Квинси безуспешно пыталась очаровать господина Уорли.

Эта женщина всегда обращала пристальное внимание на окружавших ее мужчин, и те, как правило, платили ей взаимностью, причем с процентами. Но Уорли оказался исключением. В напряженной позе он сидел за столом в ее гостиной в таверне «Роза». Уорли медленно потягивал вино и откусывал от печенья такие мелкие кусочки, будто исполнял неприятную обязанность. Сейчас в нем трудно было узнать человека, то кипевшего от возмущения из-за упрямства Бёрбро, то бурно восторгавшегося проектом часовни. Возможно, он еще не отошел после сегодняшнего ограбления, или преподобный просто чувствовал себя не в своей тарелке в обществе женщин.

Леди Квинси сидела напротив, а я примостился на табурете у окна, исполняя роль стороннего наблюдателя. И горничную, и Стивена ее светлость отослала, и мы остались втроем. Мне не представилось возможности поговорить с леди Квинси с глазу на глаз, поэтому она не знала ни о человеке в магистерской мантии, ни об ограблении в Иерусалиме.

– Господин Уорли, – проговорила ее светлость. – Во времена междуцарствия девочку отдали на попечение вашей бабушке. – Голос леди Квинси звучал сухо и деловито. – Мне велено привезти ее в Лондон.

– Мадам, моя бабушка действительно взяла под опеку свою юную родственницу, – холодно произнес преподобный: видимо, ему не нравилось получать распоряжения от женщины. – И госпожа Уорли, и ребенок вполне довольны этим положением дел. Не вижу причин нарушать устоявшийся порядок вещей.

– В самом деле? Вынуждена с вами не согласиться, сэр. До меня дошли слухи, что здоровье госпожи Уорли уже не то и ребенок становится для нее обузой. Да и девочке тоже нездоровится. Врач из Хитчем-Сент-Мартин или даже из Кембриджа не в состоянии ей помочь. И прежде чем мы продолжим разговор, советую вам прочесть это.

Она достала из кармана письмо и пододвинула его к Уорли. Тот взглянул на послание. Чуть нахмурившись, леди Квинси устремила на него пристальный взгляд. Некоторое время Уорли смотрел на нее в ответ. Затем он взял письмо, сломал печать и развернул бумагу. Глаза преподобного забегали по строкам, и кровь прилила к его лицу. Нервно сглотнув, он снова поднял взгляд на леди Квинси.

– Это письмо от самого короля. Мне даже кажется, что оно… оно как будто написано собственной рукой его величества.

– Вы занимаете должность в Иерусалиме по королевскому приказу, – мягко напомнила леди Квинси. – Может быть, вы об этом забыли?

– Как я могу забыть? – сердито произнес Уорли. – Но бабушка души не чает во Фрэнсис. Разлука с ней глубоко опечалит госпожу Уорли.

– Уверена, госпожа Уорли желает для ребенка самого лучшего.

– Нам нужно время, чтобы подумать. Бабушка захочет обсудить ваши планы с… заинтересованным лицом. Она непременно ему напишет, чтобы посоветоваться.

– Вы про лорда Кларендона? – уточнила леди Квинси. – Думаю, в этом нет необходимости.

И снова эта женщина застигла меня врасплох. Я невольно уставился на нее. С каким величественным видом она сидела у окна в лучах вечернего солнца! Я восхищался и ее горделивой осанкой, и тем, как она, словно бы безо всяких видимых усилий, подчиняла Уорли своей воле.

– Лорд Кларендон с самого начала не принимал участия в судьбе девочки, – мелодичным голосом произнесла она. – С просьбой к вашей бабушке обратилась покойная леди Кларендон. Ежегодные выплаты на содержание ребенка поступали от ее светлости – так же как и обещанное финансирование строительства новой часовни в Иерусалиме. Но, как вам известно, месяц назад леди Кларендон скончалась. Договоренность относительно ребенка… – Леди Квинси запнулась, – относительно Фрэнсис… это семейное дело, ведь и ваша бабушка, и ее светлость – урожденные Эйлсбери. И госпоже Уорли прекрасно известно, что леди Кларендон действовала не от своего имени.

– Тогда от чьего же? – Уорли подался вперед и устремил на леди Квинси пристальный взгляд. – Я часто задавался вопросом… – Он постучал пальцем по лежавшему перед ним письму. – Хотите сказать…

– Я ничего не хочу сказать, – перебила его леди Квинси. – И с вашей стороны весьма неблагоразумно задаваться подобными вопросами.

Повисла неловкая пауза. «Боже, во что я ввязался? – пронеслось у меня в голове. – Неужели девочка, о которой идет речь, незаконнорожденная дочь короля?»

– Единственное, что вам нужно знать в связи со смертью леди Кларендон, недугом госпожи Уорли и состоянием здоровья Фрэнсис, – это то, что король решил, что самое время принять меры, – продолжила леди Квинси. – Он желает, чтобы девочку перевезли в Лондон до начала зимы. Мне поручено ее сопровождать.

– Она к нам вернется?

– Может быть. Но это не мне решать.

Уорли ответил сердитым вздохом.

– Вижу, у нас нет выбора.

– Да, сэр, – подтвердила леди Квинси. – Так и есть.

Но ее слова почти заглушил топот на лестнице и в коридоре. До нас долетели громкие голоса, потом кто-то забарабанил в дверь. Затрепетав, словно заяц, Уорли повернулся на звук. Я встал.

Леди Квинси взглянула на меня и улыбнулась.

– Благодарю, господин Марвуд.

Я отпер дверь. Под мою руку тут же поднырнул маленький мальчик. От него исходил слабый, но очень противный запах прогорклого жира.

Следом вошла раскрасневшаяся от возмущения горничная леди Квинси.

– Мадам, я его не пускала.

Еще одна девушка, служанка в таверне, сделала мне книксен. Повернувшись к мальчишке, я схватил его за плечи.

– Сэр, – с нескрываемым оживлением пропищал он, обращаясь к Уорли. – Декан велел передать, что вас ждут в колледже. – Тут его голос стал еще пронзительнее. – Доктор Бёрбро утонул.

Глава 33

Час спустя я стоял на берегу и глядел на Бёрбро. В ушах у меня стоял шум воды. Оказалось, что доктор все же не утонул, хоть и был на волосок от смерти. Также он получил многочисленные повреждения. – помимо всего прочего, его ударили по голове. После того как доктора вытащили из мельничного пруда, его вывернуло наизнанку, и теперь он лежал на траве почти без чувств. Кто-то укрыл его плащом.

Рядом стоял Уорли вместе с еще одним членом совета колледжа Иерусалим, иссохшим стариком, которого мне представили как декана. Поблизости крутился мальчишка, прибежавший с новостью в таверну «Роза».

– Кто такой этот джентльмен? – шепотом спросил декан у преподобного Уорли.

Декан был немного глуховат, и его шепот звучал не так тихо, как ему казалось.

– Вы про господина Марвуда? – Уорли взглянул на меня. – Он прибыл по приказу короля, сэр.

– Короля? Это что-то из ряда вон выходящее.

– Не более, чем ваш вице-магистр в пруду, сэр, – ответил я. Мне надоело подслушивать. – Если желаете, могу предъявить ордер. Но сначала нужно оказать помощь Бёрбро. За врачом уже послали?

– Да, сэр. – От потрясения декана била дрожь. – Не годится, чтобы бедняга лежал на земле. Рядом есть постоялый двор… – Он отыскал взглядом мальчика на побегушках. – У тебя ведь там дядя работает? Беги скорее к нему и вели, чтобы приготовили комнату и развели огонь в камине.

Мальчик умчался прочь. Я взглянул на Уорли. Тот стал смущенно переминаться с ноги на ногу.

– Я не желаю Бёрбро зла, – сказал он мне вполголоса, чтобы не услышал декан. – Неприязни я к нему не испытываю. Просто у нас с ним по всем вопросам разное мнение.

Мельник с двумя сыновьями стоял чуть в стороне, все трое бросали на нас угрюмые, подозрительные взгляды. Я предположил, что отношения между университетом и простыми местными жителями добрососедскими не назовешь. Мельник, по всей видимости, боялся, что вину за несчастный случай возложат на него – если произошедшее несчастный случай.

На смену дневному свету пришло предзакатное золотистое сияние. Солнечные блики играли на водах пруда. Большое колесо не вертелось: мельник остановил его, как только узнал, что случилось. Но по каналу по-прежнему мчался быстрый поток, такой же неумолимый и беспощадный, как поток времени.