Эндрю Тэйлор – Королевский порок (страница 36)
– Сторож утверждает, что вы сказали ему, будто идете к подруге и, может быть, останетесь у нее ночевать.
– Напомню, что я поступила именно так, как вы мне советовали в ту же субботу на Новой бирже, – холодно сказала Кэт. – Я подумала над вашим советом и решила им воспользоваться. А теперь вы допрашиваете меня, будто преступницу.
– И что же вы сделали?
– Нашла место, где можно переждать опасность, и покинула Генриетта-стрит. Господину Хэксби я ничего говорить не стала – рассудила, что лучше не ставить его в известность.
– Вместо этого вы обратились к Бреннану. – Не сдержавшись, я повысил голос. – Простите. Я не хотел…
– Кричать на меня? Запугивать, будто судья обвиняемую на скамье подсудимых?
– Я просто хочу выяснить…
– Да, я попросила помощи у Бреннана, – перебила меня Кэт. – Его дядя Мангот приехал в город по делам и на следующее утро собирался обратно в Вур-Грин. Бреннан отвел меня к господину Манготу на конюшню постоялого двора, где стояли его лошадь и телега. Мы обо всем договорились на месте.
– Странный выбор, – заметил я, не объясняя, что странным и настораживающим мне показался тот факт, что Кэт обратилась именно к Бреннану и он помог ей.
– Отчего же? Что странного в том, чтобы отправиться на ферму к Манготу? Я предпочла этот путь, потому что лучших вариантов не было. В лагерь погорельцев стекаются люди, незнакомые друг с другом. Деревня Вур-Грин расположена не слишком далеко от Лондона и при этом не слишком близко. – Кэт снова повернулась в седле. – И кстати, я покинула Генриетта-стрит не потому, что так велели вы. Я просто хотела избавить господина Хэксби от неприятностей.
– Тут ваши старания не увенчались успехом.
Кэт толкнула меня локтем.
– Это было низко, сэр. – (Я мог бы согласиться с Кэт, поскольку она была права, однако я не доставил ей такого удовольствия.) – В Кларендон-хаусе вы говорили с господином Милкотом? – спросила она после небольшой паузы. – О ходе работ в павильоне мы отчитывались ему. Он наверняка знает о Горсе больше, чем я.
Похоже, Кэт пыталась сменить тему.
Я ответил:
– Мы с ним уже обсудили все, что только можно.
Кэт вцепилась в меня крепче.
– Он весьма толковый секретарь.
Я невольно задался вопросом: а не приглянулся ли ей Милкот? Перед таким импозантным мужчиной не устоят многие девушки, но, с другой стороны, Кэт сильно отличается от большинства своих ровесниц.
Пятьдесят унылых ярдов мы тряслись в седле молча, но наконец Кэт спросила:
– К чему все эти вопросы? Что вы пытаетесь узнать? Убила я кузена или нет?
– Разумеется, нет.
– Хоть на том спасибо. И все же, как вы меня отыскали? По письму?
– По какому письму? – с раздражением спросил я.
– По тому, которое я отправила Бреннану.
– Да, письмо, плащ, косой разносчик… – Я оглянулся на нее. – А зачем вы писали Бреннану?
Кэт ответила не столько на тот вопрос, который я задал вслух, сколько на тот, который меня действительно интересовал.
– Если вы думаете, что это любовное послание, то вы ошибаетесь. Нет, просто на ферме я услышала один разговор, речь шла о лорде Кларендоне и его доме. Высокий мужчина – вы его видели – утверждает, что герцог Бекингем задумал нанести его светлости некий сокрушительный удар, от которого тот не оправится. А вчера я слышала, что люди герцога подкупают недовольных, чтобы собрать отряд и пойти маршем на Кларендон-хаус. Отряд из людей вроде погорельцев в лагере, самых отчаянных из них.
– И что же, по-вашему, должен был предпринять Бреннан?
– Рассказать обо всем Хэксби и убедить его, чтобы он предупредил господина Милкота или самого лорда Кларендона. – Кэт выдержала паузу. – Его светлость – хороший заказчик, и я бы не хотела, чтобы его дом пострадал. И павильон, над которым мы работаем, тоже.
Я чуть не рассмеялся. Кэт настолько обеспокоена судьбой чужого дома, что желание его уберечь пересилило страх выдать себя и быть обнаруженной врагами.
– Как думаете, Бреннан передал мое предупреждение господину Хэксби?
– Очень сомневаюсь, – ответил я. – Когда пришло письмо, Хэксби уже задержали для допроса, а теперь забрали и самого Бреннана. Возможно, он расскажет о грозящей Кларендону опасности дознавателям.
– Что ж, – произнесла Кэт. – Теперь вы все знаете – вернее, все, что я могу вам поведать.
Я усомнился в правдивости ее слов. Мне было известно, что, защищая себя, Кэт способна пойти на обман. Как, впрочем, и все мы. Дальше мы ехали молча, и по дороге мне пришло в голову, что Кэт может солгать и для того, чтобы уберечь меня. Я устал от неизвестности. Придется искать другой способ докопаться до истины и выяснить, что же все-таки произошло с Эдвардом Олдерли и какое отношение его убийство имеет к лорду Кларендону.
А пока у меня есть заботы, требующие моего внимания незамедлительно. Кэт я отыскал, но что теперь прикажете с ней делать?
Когда мы подъезжали к городу, уцелевшие во время Пожара часы били восемь. Режущая слух какофония продолжалась довольно долго, минуты три. Времени у нас все меньше и меньше.
– Не прошло и пяти дней, как я оставила все это позади, – проговорила Кэт, указывая на руины старого города. – А кажется, будто миновали целые века.
– Не поднимайте головы, – велел я. – Надвиньте капюшон на глаза. Нельзя терять ни минуты. Через два часа меня ждут в Уайтхолле. Окажете мне услугу? За мной следят два человека, и намерения у них явно недобрые. Прошлым вечером они едва меня не схватили, но, к счастью, рядом оказался Сэм. Один очень высокий и худой, в длинном коричневом камзоле. Другой ниже ростом и толстый. У обоих на поясах шпаги.
– Зачем они вас преследуют? – спросила Кэт. – Это как-то связано с тетушкой Квинси или смертью моего кузена?
– Возможно. Однако причины не имеют значения. Просто будьте начеку и, если заметите этих двоих, дайте знать.
Мы въехали на окраину Лондона, проехали вдоль старой стены и, петляя по городским улицам, стали прокладывать себе путь к Митр-скверу.
Кэт спешилась у конюшни. Я велел ей ждать на улице, пока я возвращаю лошадь и расплачиваюсь с хозяином.
А потом, несмотря на то что нужно было спешить, я замер под аркой и некоторое время наблюдал за девушкой. Она стояла в пятне солнечного света, прислонившись к стене и опустив руку в карман, – ее пальцы наверняка сжимали рукоятку ножа. На другой стороне улицы ватага мальчишек привязалась к кошке. Та была кожа да кости, однако шипела, как змея. Вырвавшись из рук своих мучителей, кошка оцарапала двоих и умчалась в переулок. Один из пострадавших громко заревел. Второй побежал к матери, но та отмахнулась от него, словно от мухи.
Кэт взглянула на меня с улыбкой.
– Так и знала, что этим закончится.
– Да, – согласился я. – Кошки есть кошки. Возьмите меня под руку. Скорее.
Все с той же улыбкой Кэт решила на этот раз мне уступить. Мы быстро зашагали к Савою, вошли через боковые ворота, которые в этот час не охраняли, и направились к Инфермари-клоуз. Я забарабанил в дверь своего дома.
Послышалось звяканье цепочек и скрежет задвижек. Дверь открыла Маргарет. При виде Кэт ее лицо просветлело.
– Радость-то какая! Госпожа Хэксби! Как поживаете?
Кэт взяла мою служанку за руки.
– Не жалуюсь. А как дела у вас и Сэма?
– Как видите, госпожа, все по-старому.
– Заходите в дом и закройте дверь, – вмешался я.
Маргарет провела Кэт в прихожую.
– У вас усталый вид. Вы голодны? Хотите пить? И что у вас с лицом? Видно, вы слишком много времени проводили на солнце.
– Это всего лишь сок грецкого ореха, чтобы кожа выглядела темнее, – пояснила Кэт. – Я старалась не отличаться от деревенских женщин.
Я запер дверь на все замки.
– Отведите госпожу Хэксби в свободную спальню и дайте ей все, что нужно. А ко мне в комнату принесите горячей воды. После этого ждите меня в гостиной.
Маргарет почтительно присела. Кэт последовала ее примеру, хотя в ее книксене насмешки было больше, чем уважения.
– Ах, как вы добры, сэр! – произнесла она.
Я закрыл за собой дверь спальни. Я с ног валился от изнеможения. Руки и ноги болезненно ныли. Больше всего мне хотелось рухнуть в кровать. «Всего на полчаса, – сказал я себе. – Зато потом я стану новым человеком».
Однако усилием воли я заставил себя сбросить камзол и сел за туалетный столик. Я снял с головы парик и водрузил его на подставку. В дороге он весь пропылился. Я уставился в зеркало на собственное изможденное лицо.
Без парика шрамы от ожогов на моей голове и лице предстали передо мной во всех подробностях, и я почувствовал себя обнаженным, будто новорожденный младенец перед повитухой. Хотя какое значение имеют эти отметины? В сравнении с другими моими бедами и тревогами они просто меркнут.
Сейчас меня больше волнует Кэт, и Чиффинч, и собственное будущее – один Бог ведает, что меня ждет. Тут перед моим мысленным взором явилась непрошеная гостья – леди Квинси.