Эндрю Тэйлор – Королевский порок (страница 29)

Я выпрямился и обвел взглядом камеру. На табурете стоял кувшин со слабым пивом и накрытая тарелка. Подняв крышку, я обнаружил горбушку хлеба и кусок твердого сыра.

Библия Хэксби валялась на полу между табуретом и ведром, исполнявшим здесь роль отхожего места. Еще один тревожный знак: Хэксби человек серьезный, к тому же с пуританскими наклонностями. Библию он ценил превыше всего. Я поднял книгу и осторожно положил ее на стул.

Вернувшись к койке, я опять склонился над Хэксби.

– Не падайте духом, – прошептал я. – Чем больше подробностей я узнаю́, тем очевиднее становится, что это дело государственное и в нем замешаны силы, не имеющие ни малейшего отношения к Кэт. – Я помолчал, однако если Хэксби и услышал меня, то виду не подал. – Но я должен найти Кэт и убедиться, что ей ничего не грозит. Я выясню, отчего на самом деле погиб Олдерли, и вас выпустят на свободу, потому что я докажу вашу невиновность. – Я сжал плечо старика, стараясь таким образом показать силу своей убежденности, хотя сам понимал, что мои обещания пустые. Я выдержал паузу и сглотнул ком в горле. – А потом вы с ней поженитесь.

Я ждал, но единственными звуками были дыхание Хэксби и приглушенные крики несчастных из других камер.

– Если не скажете, где Кэт, я бессилен, – повторил я.

Старика опять начало трясти. И тут мне пришло в голову, что причина может быть не в дрожательном параличе – вернее, не только в нем. Что, если Хэксби просто мерзнет? Я осмотрелся в поисках одеяла.

В стену у двери был вбит колышек, на котором висел плащ Хэксби. Я снял его и уже собирался укрыть старика, как вдруг обратил внимание на асимметрию и заметил, что одна сторона плаща тяжелее другой. Похлопав по ней, я нащупал закрытый карман, вшитый в подкладку с левой стороны. Распустив завязки на кармане, я выудил из него записную книжку.

Положив ее пока на стул, я отвернулся и набросил на Хэксби плащ. Тот как будто ничего не почувствовал.

Снова взяв записную книжку, я пролистал ее. Внутри я обнаружил несколько сложенных бумаг. Почерк оказался почти нечитаемым, но я разобрал достаточно, чтобы понять – это рабочие записи Хэксби. Замеры, встречи, принятые решения, цены и количества. Были здесь и грубые наброски зданий, почти все с подписями и комментариями.

Одно из писем было написано Милкотом: тот подтверждал, что лорд Кларендон желает сохранить старый колодец, нужно только отгородить его от кухни, почистить и положить новый раствор. На отдельном листе плотник перечислял, какие именно доски ему понадобятся для перегородки, и указывал примерную стоимость работ.

На листе с потрепанными краями я обнаружил карандашный план прямоугольного здания. С одной стороны перпендикулярно ему тянулась галерея. Подпись была выполнена чернилами. Я силился разобрать, что написал Хэксби. Внезапно непонятные значки обрели смысл и превратились сначала в буквы, а потом и в слова.

«Доктор Рен. План новой часовни в Иерусалиме».

Я оглянулся и уставился на спину Хэксби.

– Сэр, у вас тут что-то написано про Иерусалим… – Ответа не последовало. Я еще раз осторожно потряс старика. – Что такое Иерусалим? Город? Или что-то другое?

Смешно всерьез предполагать, что какой-нибудь халиф, или султан, или патриарх нанял доктора Рена и господина Хэксби, чтобы те выстроили часовню на Святой земле. Тогда что же означает «Иерусалим»?

Ответа я не ждал, и правильно делал. Дрожащий старик так глубоко погрузился в молчание, что нечего было и надеяться узнать от него правду – во всяком случае, сейчас.

Иерусалим. В пятницу вечером Олдерли кричал из окна Епископу: «Расскажи им про Иерусалим». Нет, это не просто совпадение.

Мне не терпелось уйти. Я сунул записную книжку и письма в сумку, которую забрал из квартиры Олдерли, и забарабанил в дверь, чтобы сержант меня выпустил.

Глава 24

Господин Чиффинч откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.

– Нашли тело Олдерли. Он утонул.

Это была голая констатация факта. Чиффинч не выразил ни удовлетворения, ни сожаления.

– В самом деле, сэр? – произнес я таким же ровным тоном. – Для меня это новость.

– Труп выловили из пруда возле Оксфорд-роуд. Неподалеку от Тайберна. Олдерли стал жертвой грабителей, его обобрали до нитки. Что и говорить, места там опасные, немногим лучше Найтсбриджа. Король выразил обеспокоенность в связи с тем, что воры и разбойники совершают столь дерзкие нападения в непосредственной близости от Лондона.

Чиффинч не успел даже переодеться с дороги. По его словам, он только что приехал из Виндзора и поэтому решил принять меня в своих собственных апартаментах, в личном кабинете. Пока я стоял у двери, Чиффинч восседал за столом и ел виноград. Похоже, ему нравилось разыгрывать спектакль, делая вид, будто он узнал о гибели Олдерли только сейчас. Тут мне пришло в голову, что изощренные шутки в присутствии подчиненных – способ продемонстрировать власть над ними.

– Перейдем к другим вопросам. – Чиффинч выплюнул косточки на пол. – Кэтрин Ловетт. Вы ее нашли?

– Нет, сэр. Эта женщина будто исчезла с лица земли. Я установил наблюдение за ее домом.

– Этого мало. Ее необходимо посадить под замок.

– Но зачем брать ее под арест сейчас? – возразил я. – Если на господина Олдерли напали на большой дороге, ограбили его и бросили умирать…

Мы молча уставились друг на друга. Ситуация была полна горькой иронии: используя меня как орудие, Чиффинч хотел найти Кэт, чтобы возложить вину на нее, я же стремился отыскать эту девушку, чтобы спасти ей жизнь.

Взяв еще одну виноградину, Чиффинч принялся внимательно ее разглядывать.

– Ее невиновность вызывает у меня большие сомнения. Я много размышлял над этой историей. Бегство Кэтрин Ловетт явно свидетельствует против нее. Наверняка она заплатила наемному убийце. Должно быть, кому-нибудь из нечестивых сподвижников своего отца. – Чиффинч отправил виноградину в рот и принялся жевать. – А впрочем, не имеет значения, кто именно выполнял грязную работу за Кэтрин Ловетт: в этом городе не составит труда найти человека, который ради денег на сытный ужин и поход к шлюхе прикончит любого. – Чиффинч выплюнул косточки. – И кстати, за ту же цену можно подкупить целую толпу свидетелей, готовых поклясться, будто слышали, как Кэтрин Ловетт говорила про будущую расправу над Олдерли.

– Я раздобыл новые сведения, и ситуация предстала передо мной в ином свете, сэр. – Я хотел как можно быстрее отвлечь Чиффинча от Кэт: похоже, он готов отправить ее на виселицу любым способом – хоть справедливым, хоть бесчестным. – В деле замешан герцог Бекингем.

– Бекингем? – Чиффинч замер, не донеся до рта очередную виноградину. – Я предупреждал вас, что он воспользуется малейшей возможностью раздуть скандал. – Он уронил виноградину обратно на тарелку. – Если тут и впрямь не обошлось без него, действуйте с крайней осторожностью. Вы уверены, что не ошиблись?

Я ни в чем не был уверен.

– Могу только перечислить известные мне факты. В пятницу вечером Олдерли выпивал с человеком, известным под прозвищем Епископ. У этого Епископа есть какая-то связь с Уоллингфорд-хаусом, а значит, и с герцогом. Кроме того, господин Милкот подозревает, что именно Епископ приводит толпы недовольных на Пикадилли, к ограде Кларендон-хауса. Я видел его там собственными глазами. А еще вчера днем я заметил Епископа здесь, в Уайтхолле. Он стоял у главных ворот.

Чиффинч нахмурился.

– То есть он за вами следил?

– Возможно. Я тогда шел от Кларендон-хауса через парк. Я мог и не заметить слежки – на прохожих я особого внимания не обращал. – Тут я запнулся в нерешительности. – А может, Епископ приходил сюда по другому делу.

Мы с Чиффинчем молча глядели друг на друга. Никто из нас не счел нужным говорить вслух об очевидном: как раз вчера герцог Бекингем посетил Уайтхолл, стремясь продемонстрировать всем, что он снова в фаворе.

– Кто такой этот Епископ? – спросил Чиффинч.

– Пока не знаю, сэр, – ответил я и продолжил, не давая ему возможности меня перебить: – А еще я нашел доказательства того, что недавно Олдерли разжился большими деньгами. Перед самой гибелью он погасил закладную на дом в Фэрроу-лейн и купил много новой одежды. Возможно, он также намеревался вступить в брак.

– И кто же невеста?

Я пожал плечами:

– Не могу сказать. Но сам факт заслуживает внимания. Напрашивается вывод, что его финансовое положение стало устойчивее, чем раньше. Полагаю, Олдерли собирался ухаживать за богатой наследницей.

Чиффинч кивнул. У меня язык не поворачивался сказать, что деньги под залог дома Олдерли ссудила леди Квинси – обстоятельство, о котором она по неясным причинам не сочла нужным мне сообщить. Ревность нашептывала мне, что эта женщина, похоже, скрыла от меня, насколько тесно она общалась с пасынком. Однако я рассудил, что справедливее будет сначала побеседовать с леди Квинси, а потом уже делиться с Чиффинчем своими подозрениями. Нужно дать ей шанс объясниться. При одной мысли, что у меня появился повод для визита к этой женщине, сердце забилось быстрее.

Пока Чиффинч не догадался спросить, кто залогодержатель, я продолжил:

– И это еще не все, сэр. Взгляните.

Расстегнув пряжки на ремешках сумки Олдерли, я достал сломанную шкатулку, которую обнаружил в его квартире. Я поставил ее на стол перед Чиффинчем, затем вынул из кармана ключ и положил его рядом.