Эндрю Тэйлор – Королевский порок (страница 25)

Сообща мы принялись стаскивать с Олдерли рубашку, дергая ее так, что разошелся шов. Наконец нам удалось ее снять. Втроем мы подняли труп, казавшийся еще тяжелее, чем раньше. Наши сапоги все глубже увязали в грязи. В мои просачивалась вода.

– Один, – стал считать я. – Два. Три.

Раскачав тело посильнее, мы забросили его в пруд. Раздался громкий плеск. Меня обдало брызгами. Я попятился и врезался в Горса. Тот пробормотал себе под нос ругательство.

– Скорее, – заторопился Милкот. – Уходим.

Обратный путь до Кларендон-хауса мы проделали намного быстрее. У ворот конюшни мы остановились. Милкот вполголоса сказал что-то Горсу, потом до меня донесся низкий голос слуги. Затем раздался звон монет.

Поверх крупа лошади Милкот прошептал:

– Горс войдет с конем через эти ворота. А нам с вами лучше зайти через главные. Пожалуй, сначала отыщем таверну и как следует обсушимся.

– Здесь я вас оставлю, – возразил я. – Предосторожности лишними не будут.

– Как пожелаете.

Мы молча ждали, когда Горс с лошадью скроется за воротами. Вот створка открылась, потом закрылась. Убедившись, что Горс благополучно добрался до конюшенного двора, Милкот облегченно вздохнул.

– Кстати, – прибавил он, подходя ко мне еще ближе. – Милорд желает видеть вас завтра.

– Зачем?

– Не знаю. Вы не могли бы нанести ему визит утром, около десяти? А потом мы с вами обсудим наше дело. Кроме всего прочего, нужно решить, как распорядиться одеждой Олдерли.

– Постараюсь, – ответил я.

– В этой истории еще много загадок, – заметил Милкот. – Как Олдерли попал в павильон? Отчего упал в колодец?

Довольно-таки резким тоном я пожелал Милкоту доброй ночи и один зашагал к Пикадилли. В столь поздний час по улицам бродить рискованно, особенно в одиночестве, и на секунду я пожалел о том, что отказался от приглашения Милкота. Постоянно оглядываясь, я добрался до Чаринг-Кросс, и когда таверну покинула компания клерков из юридических контор, пошел за ними. Сами о том не подозревая, они «проводили» меня до Стрэнда.

Напряжение сказывалось все сильнее. Промокший и уставший, я готов был рвать и метать. Видимо, и Кларендон, и Милкот возомнили, будто я побегу к ним по первому зову. Потом я задался вопросом, можно ли рассчитывать на молчание Горса. Мне казалось, что Милкот чересчур ему доверяет.

Доверие. Все сводится к доверию. Кому из участников этой истории могу доверять я?

Глава 21

Стоило мне проснуться в среду утром, как перед мысленным взором замелькали картины вчерашней ночи, а вместе с ними вернулись все мои сомнения и опасения. Я крикнул Маргарет, чтобы принесла мне горячей воды. Однако, судя по звукам, по лестнице стал взбираться Сэм, а для него это дело медленное и трудоемкое. Толкнув костылем дверь моей спальни, он вошел в комнату, расплескав при этом воду. Мой слуга поставил кувшин на умывальник и повернулся ко мне. Его опухшие глаза говорили сами за себя.

– Как думаете, хозяин, для чего ему женский плащ, а? – начал разговор Сэм. – Вот бы что разузнать не мешало.

– Кому – ему?

– Бреннану, кому же еще? – Сэм прямо-таки светился гордостью. – Я сделал все, как вы приказали: засел в пивной на Генриетта-стрит и оттуда следил за дверью напротив. Пришла женщина вот с таким узлом. – Сэм широко расставил руки. – Большой, тяжелый. Она постучала в дверь и оставила узел у сторожа.

– При чем же здесь Бреннан и госпожа Хэксби? – спросил я. – Или письмо, о котором я рассказывал?

– Не все сразу, господин, до этого я еще доберусь. Потом женщина отправилась прямиком на другую сторону, в пивную – видно, согреться захотела. Взяла она себе глинтвейна. Ну а я случайно с ней разговорился. – Сэм заговорщицки мне подмигнул. – Надо сказать, она оказалась весьма недурна собой, не красавица, но все же, хотя я, конечно, человек женатый и ни рукам, ни мыслям волю не даю, да вы и сами зна…

– Ближе к делу, – велел я.

– Так вот, болтаем мы с ней, и тут она обмолвилась, что работает в лавке у одной женщины на этой же улице, они там ношеным платьем торгуют. И вот она говорит: зачем, интересно, господину Бреннану женский плащ понадобился? Зашел в лавку днем и спросил, нет ли у них зимнего женского плаща – простого, без роскоши, но из добротной шерсти. Заплатил сразу, только край надо было подшить, вот почему плащ она доставила только вечером.

– Молодец, – похвалил я. – Еще что-нибудь узнал?

– Может, и узнал. Женщина из лавки сказала, что Бреннан велел завернуть свою покупку в холстину. Упомянул, что завтра отдаст плащ перевозчику, чтобы тот его за город доставил.

– Вот как? Но вряд ли Бреннан сообщил, куда именно, или назвал имя перевозчика.

– Вы правы, хозяин. – Сэм хитро, озорно покосился на меня – точь-в-точь лис. – Но вчера вечером, когда он вышел из чертежного бюро, свертка при нем не было. И я побожиться готов, что никто другой его из дома не выносил. Стало быть, Бреннан оставил плащ там на всю ночь. – Мой слуга многозначительно вскинул брови. – А значит…

– Скорее отправляйся туда.

Я сразу взбодрился. Этот плащ почти наверняка предназначен для Кэт.

– Если надо будет, весь день с мастерской глаз не своди, – велел я.

Сэм кашлянул:

– Тогда подбросьте еще на расходы.

– Я же тебе вчера два шиллинга дал, – возразил я.

– Деньги быстро уходят, хозяин, – ухмыльнулся Сэм. – Нельзя же сидеть в пивной просто так, надо и поесть заказать, и выпить. Да и женщину пришлось угостить. Я же человек вежливый.

Я выдал Сэму еще два шиллинга. В благодарность тот отвесил мне подобострастный поклон – нелегкая задача для человека с костылем – и покинул комнату прежде, чем я успел передумать.

По пути на Пикадилли я зашел в кофейню на углу Боу-лейн, чтобы позавтракать, а заодно узнать новости. Больше всего обсуждали то, что герцог Бекингем снова в фаворе, и гадали, будет ли от этого выгода простым людям, и здесь, и в Сити. Лорда Кларендона тоже упоминали – особенно собравшихся заинтересовал слух, что ему предстоит разбирательство в парламенте, а ведь у Бекингема там много сторонников. Если противники Кларендона одержат победу, король, возможно, будет вынужден подписать своему бывшему главному советнику смертный приговор. Но о мертвеце, обнаруженном в пруду рядом с Тайберном, не было слышно ни слова.

Позавтракав, я зашагал в сторону Кларендон-хауса. За ночь небо прояснилось, и солнце уже вовсю пригревало. Толпы у ворот не было – наверное, еще рановато. Стражники узнали меня и пропустили во двор. Я направился к двери, через которую заходил в дом во время прошлых визитов.

Должно быть, Милкот меня высматривал: он вышел мне навстречу.

– Все благополучно, сэр?

– Вполне, – ответил я. – По дороге я зашел в кофейню, однако новостей, заслуживающих внимания, не услышал.

Похоже, у Милкота гора с плеч свалилась.

– Чем меньше новостей, тем лучше. Благодарю и за помощь, и за вашу доброту. Его светлость очень вам признателен, и я тоже.

На любезные речи Милкота я ответил поклоном и заверениями, что мне было совсем не трудно. Я не стал добавлять, что и пальцем не шевельнул бы, если бы не приказ Чиффинча. К тому же меня отнюдь не радовало, что мои начальники толкнули меня на противозаконное деяние. И все же Милкот мне нравился. Он производил впечатление порядочного человека, исполненного благородной преданности своему господину. Он просто старался найти наилучший выход из трудного положения.

– Лорд Кларендон велел привести вас к нему. Его светлость на террасе. – Милкот понизил голос: – Сегодня у него обострилась подагра. Он может быть раздражительным.

Вместо того чтобы обходить вокруг дома, Милкот решил пройти через него. В первый раз я увидел некоторые из величественных приемных покоев в центральной части особняка. Великолепием они не уступали королевским, а чистотой многократно превосходили их. Из-за обилия мраморных бюстов и колонн казалось, будто я перенесся в древний Рим.

Через дверь в центральной части дома мы вышли на широкую, выложенную плитами террасу. От сада ее отделяла каменная балюстрада, украшенная вазонами.

Лорд Кларендон восседал в кресле на колесиках, его перебинтованные ноги покоились на низком табурете. Его светлость читал письмо. Стоявший рядом стол был завален книгами и бумагами. Мы приблизились к нему, но Кларендон вскинул унизанную кольцами руку, жестом веля нам ожидать. Мы стояли молча, пока он не дочитал письмо до конца, затем Кларендон взял карандаш и написал внизу листа несколько слов. Только после этого он отложил письмо и кивнул нам.

– Марвуд, – произнес Кларендон, когда я отвесил ему поклон. – Спасибо, что навестили старика. – Я уловил в его тоне нотки сарказма. – Джордж, сейчас вы мне не нужны. Только Марвуд.

Милкот был обескуражен, однако с поклоном удалился. Кларендон глядел ему вслед и, убедившись, что он нас не услышит, произнес:

– Милкот говорит, что этой ночью вы двое перенесли то, что нам мешало, в другое место.

– Да, ваша светлость. Нам помогал Горс.

Кларендон поморщился, будто подагра напала на него с новой силой.

– Слуга, который его обнаружил? Надеюсь, мы не зря доверились этому малому. Тело уже нашли?

– Насколько мне известно, нет.

– И мы до сих пор представления не имеем, при каких обстоятельствах Олдерли утонул в колодце моей жены. – Нахмурившись, Кларендон посмотрел на меня снизу вверх. – Если только вам не удалось что-нибудь узнать.