Эндрю Питерсон – Король-волк (страница 84)
Джаннер отдал приказ отчаливать, и только тогда лощинцы вышли из домов, чтобы посмотреть, как флот выходит за Морские клешни в Тёмное море Тьмы. Джаннер не винил жителей лощин за недоверие – их раны были глубоки и вряд ли могли исцелиться быстро.
Клыки, к удивлению Джаннера, утром не казались такими злыми, как накануне вечером. Видимо, они привыкли исполнять приказания. Раньше они следовали примеру своего злого вождя Нага – теперь, подчинившись Кальмару, они невольно подражали его доброте.
Конечно, время от времени слышалось рычание; кое-где вспыхивали и драки. Несколько Клыков, передумав, прыгнули за борт и поплыли к берегу, чтобы присоединиться к своим товарищам, ушедшим в лес. Кальмар никого не удерживал; даже если Клыки доберутся до берега, там их встретят разъярённые лощинцы. Но спустя несколько часов Клыки успокоились, и даже те, кто ещё сомневался, поняли, что обратной дороги нет.
Кальмар держался наособицу. Он отвечал, когда к нему обращались, и улыбался, когда Джаннер выражал тревогу. Что-то было не так, но в любом случае Джаннер не мог отрицать, что в целом всё идёт хорошо. Старший брат никогда ещё не видел Кальмара таким сдержанным и спокойным, даже если этот покой окрашивала загадочная грусть. Когда Кальмар ушёл в капитанскую каюту, Джаннер последовал за ним. Ему хотелось быть рядом с братом, и хотя они обменялись лишь парой слов, Кальмар не возражал против его общества.
Спустя несколько часов в дверь постучал Кэдвик.
– Ваше величество, – сказал он. – Земля.
Братья подошли к борту вместе с Кэдвиком и Арунделью. Её листья становились ярче с каждым часом и шелестели на морском ветерке, раздувающем ветви словно длинные пряди серебристо-зелёных волос.
– Я помню, – произнесла она. – Утёсы. Белые берега. Зелёные холмы. Музыка, летящая по ветру.
– Слушайте! – воскликнул Кальмар.
Негромкая мелодия поднялась из моря и окружила их как туман. Когда впереди показалась гавань, Джаннер заметил в бухте алые, синие, золотые и зелёные проблески. Морские драконы кружились над водой. Они пели и танцевали, как делали это каждый год у Глибвудских утёсов, – но теперь, вырываясь из воды, они парили в воздухе на золотистых крыльях, кувыркались и, прежде чем вновь погрузиться в море, описывали круги высоко над волнами.
В танце вела Гульвен. Заметив приближающиеся корабли, драконица запела громче всех и полетела к ним. Когда она проносилась над кораблём, Джаннер услышал мелодию свистоарфы, вплетённую в звуки драконьей песни.
– Лили! – закричал Джаннер, и братья замахали, увидев на спине у Гульвен сестру. Девочка что-то крикнула в ответ, но драконья песня заглушила её голос.
Драконы – одни летели, другие плыли – сопровождали корабли, приближающиеся к берегу в ярких лучах солнца. Расщепки на палубах радосто кричали и ревели, изо всех сил стараясь подпевать, а Клыки затыкали уши и морщились.
Гульвен приземлилась, и Лили сошла на причал и, не скрывая восторга, заковыляла к матери.
Когда мальчики приблизились, Ния обняла их так, словно они не виделись много лет.
– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – негромко сказала она, увидев первых Клыков, сходящих на сушу.
Драконы молча кружились в воде, с любопытством наблюдая, как Клыки и расщепки медленно и неуклюже швартуются и высаживаются на берег. Одни прыгали за борт и плыли, другие медлили, всё ещё сомневаясь.
Кальмар, стоя на причале, помахал Гульвен. Та подняла голову и заглянула ему прямо в глаза. Джаннер не слышал слов брата, но голос Гульвен зазвучал у него в голове:
«Да, король Кальмар, принесу утром».
Гульвен кивнула и уплыла.
Кальмар подбежал к Нии и Джаннеру в ту самую минуту, когда появился Кэдвик.
– Моя королева, – произнёс человек-конь. – Как приятно вернуться домой.
– Это Арундель, – представил Джаннер женщину-дерево, и та приблизилась, осторожно и ласково касаясь корнями земли.
– Арундель, – с улыбкой произнесла Ния. – Прекрасно тебя помню.
– Ваше величество, – на сером лице Арундели появилась улыбка. – Я бы поклонилась, но… – Её листья затрепетали, и, смеясь, она слегка согнула ствол.
– Мои сыновья сказали мне, что ты королева расщепков.
– Да, – ответила Арундель. – Но лучше я буду до конца жизни служить тебе и твоей семье, чем ещё хоть один день управлять Расщепбергом.
– Старшина Кэдвик, – попросил Кальмар, – вели расщепкам и Клыкам собраться поутру в замке Ризен.
– И что будет?
На лице Кальмара вновь мелькнула грусть, и он ответил:
– Я сдержу обещание.
Ния и Джаннер с тревогой переглянулись. В это время к ним вразвалочку подошёл Торн.
– На, держи, – сказал он и подал Лили костыль.
– Спасибо, – покраснев, ответила та. В последнее время Лили вообще часто краснела. – Ты пойдёшь в замок с нами?
– Я пока останусь тут и помогу папаше и Кельви разгружать припасы. Сегодня заночуем на корабле. – Торн ухмыльнулся, и Джаннер понял, что впервые видит младшего О’Салли улыбающимся. – До завтра, Поющая дева.
Лили зарделась, а Торн и его собаки направились к причалу.
– «До завтра, Поющая дева», – писклявым голосом передразнил Кальмар, и Лили ткнула брата в плечо.
– Надо двигаться, если мы хотим добраться до замка засветло, – сказала Ния. – Кальмар, по дороге объяснишь мне, что творится.
Ветрокрылы шли в замок Ризен вдоль полей, покрытых белыми цветами, а Клыки и расщепки остались на берегу.
93
Утро в замке Ризен
Джаннер и Кальмар рассказали Нии о собрании Клыков на Поле Финлея и о путешествии в Расщепберг. После этого Ветрокрылы некоторое время молча шагали вдоль реки Ризен. Небо окрасил закат, и белые цветы стали розовыми; в реке плескалась рыба. Джаннер был счастлив как никогда и радовался всякий раз, если его взгляд падал на что-нибудь красивое. Маленькие сконки шныряли между пнями и щипали свежую траву, фендрилы парили над головой, совы с уханьем носились среди обугленных стволов, охотясь за мышами. Остров сгорел, но не умер.
Дорога, удаляясь от моря и от реки, постепенно шла на подъём. Вокруг замка виднелись свежие тропинки, протоптанные среди белых цветов, как будто Ния и Лили уже начали вписывать новую главу в историю острова. Очертания Анниеры казались Джаннеру приятными и мягкими; холмы здесь были не такими высокими, как в Зелёных лощинах, но всё равно довольно внушительными – они виднелись в море за несколько миль.
– Я всё ещё не понимаю, что происходит, – сказала Лили, когда вечером они уселись вокруг фонаря в подвале. – Ты что, просто дашь Клыкам новые имена?
– Вроде того, – ответил Кальмар. – Создатель… – он смущённо взглянул на мать. – Создатель сказал – я сам пойму, что делать, когда настанет время.
– Откуда ты знаешь, что Клыки не передумают и не нападут на нас? – спросила Ния.
– Я не знаю. Но ты же их видела. Они растерялись. Теперь, когда Наг ими не помыкает, они понятия не имеют, как жить.
– А если они сойдут с ума? – поинтересовалась Лили. – Как это было с тобой. И с дядей Артамом.
– Боюсь, так и будет, если мы промедлим… – Кальмар вздохнул и уставился на потолок, озарённый светом фонаря. – Я могу сказать лишь одно: Создатель велел мне привести их сюда. Я знаю, что происходит в голове того, кто становится Клыком. Это ужасно. Тёмная, бездонная пустота… и кажется, что единственный способ выжить – спеть песнь и принять превращение. Мне стыдно, что я почти не сопротивлялся на Фубских островах, но я был растерян и утратил надежду, – он закрыл глаза. – И, если честно, отчасти я действительно хотел обрести силу, которую обещала Хранительница камней. Я думал, что это лучше, чем пытка или смерть. Когда надежды нет, всё становится с ног на голову. Сердце желает совсем не того, что нужно.
– Значит, ты думаешь, что Клыки могут снова стать добрыми? – уточнила Ния.
– Не знаю, – сказал Кальмар и с досадой помотал головой. – Точнее… знаю. Это очень трудно объяснить. Пожалуйста, просто поверьте мне.
– Я тебе верю, – заявил Джаннер. – Но, признаться, боюсь завтрашнего дня.
– Я тоже, – ответил Кальмар.
– Ну а я думаю, что вы очень храбрые, – спокойно сказала Лили, укладываясь. – Никто другой даже не подумал бы помочь Клыкам… – она зевнула. – Жаль, что дедушки нет.
– Мне тоже жаль, – кивнул Кальмар.
Ния задула свечу и легла рядом с Сокровищами Анниеры.
– Я люблю вас, – сказала она. – Давайте спать. Посмотрим, что будет утром.
– Завтрак, – сонно отозвался Кальмар.
Джаннер долго лежал без сна. Он думал о Святилище Огня, находящемся по ту сторону старинной двери, – о мире, состоящем из света. Ему очень хотелось открыть эту дверь, чтобы свет хлынул наружу.
Он тщетно гадал, о чём думал Кальмар. А главное – отчего брат выглядит таким встревоженным и почему его собственное сердце ожидает утра с необыкновенным волнением.
Они наконец вернулись домой – но Джаннер даже в самых безумных фантазиях не мог представить, что они будут спать в развалинах замка Ризен, а на острове соберутся тысячи Клыков и расщепков.
Он проснулся до рассвета, встревоженный сном, который тут же улетучился из его памяти. Джаннер сел и вдруг понял, что Кальмара нет. На цыпочках обойдя Нию и Лили, мальчик поднялся по лестнице.
Звёзды светились так близко, что ему захотелось коснуться их. Было прохладно и безветренно, весь мир затих в предвкушении восхода.
Джаннер бродил по руинам замка, стараясь не нарушать тишину, а потом залез на полуобвалившуюся стену, откуда было видно равнину. Она слабо сияла от света звёзд, отражающегося в чашечках цветов.