Эндрю Питерсон – Король-волк (страница 49)

Письмо было написано почти неразборчивым, дрожащим почерком, однако Бонифер понял, что его написал загадочный хозяин замка Трог. Он благодарил Бонифера за помощь и предлагал ему немыслимую сумму денег за… человеческого ребёнка.

Ребёнок! Бонифера это смутило. Одно дело – тайком ловить и продавать животных. И совсем другое – похитить чужого ребёнка для какой-то непонятной и неблагой цели.

Бонифер захлопнул дверь перед носом у посланца и заперся на замок. Ночью, когда он лежал в постели, его мысли вновь и вновь возвращались к богатству, которое он мог обрести. Но утром Бонифер устыдился этих мыслей.

Вскоре Мадия родила дочь Илию. Её растили воительницей, будущей Хранительницей трона. Илии было три года, когда по полям, долинам и деревням Анниеры разлетелся слух, что Верховная королева вновь ожидает ребёнка – будущего короля или королеву Острова.

Бонифер любил Илию, потому что в своём извращённом уме воображал, что дети Мадии – это и его дети. Любовь Ортама к жене и радость, с которой он растил дочь, причиняли много боли Бониферу Сквуну, поэтому всей душой он привязался к юной Илии и знал, что будет любить и второго ребёнка Мадии, когда тот появится на свет.

Однажды вечером, когда до этого события оставалось уже немного времени, Ортам пригласил старого друга к себе на пир. Бонифер обычно отказывался – ему было больно видеть короля и королеву вместе, – однако Ортам настоял. Бонифер явился и обнаружил, что против него устроили шутливый заговор. Красивая девушка из деревни Бернхольд, в нескольких милях от Ризена, сидела за столом в нарядном платье и застенчиво поглядывала на него. За время ужина гнев королевского советника возрос десятикратно. После трапезы король с глазу на глаз сказал Бониферу: «Дружище, неужели ты разучился любить? Мы с королевой желаем тебе счастья».

Огромным усилием Бонифер подавил горький язвительный ответ, поскольку твёрдо знал, что может быть счастлив лишь в том случае, если Ортам умрёт, а Мадия ответит ему согласием. «Моё счастье, государь, – служить Илии, Мадии и тебе. И лучше я умру одиноким, чем отдам свою верность женщине, к которой не питаю никаких чувств».

Он чуть не утратил власти над собой: ещё немного – и он открыл бы свою ненависть Ортаму и обличил себя перед Мадией. Поэтому Бонифер поскорей ушёл, а Ортам остался, полный досады.

Из «Анниерады»

55

Оскар знает хорошую песню

В Зелёные лощины пришла весна, и яблони покрылись белыми цветами. Но земля Бан Роны была обагрена кровью.

Лощинцы без устали сражались с Клыками – с Летучими, которые бросались на них с утёсов, и с Серыми, пробирающимися в город под покровом ночи. Радрику сообщили, что вдалеке показались вражеские суда. К лощинам приближалась вся армада Нага, и именно туда после каждой отбитой атаки возвращались Клыки.

Ночью воины-лощинцы спали посменно, а в небе над городом визжа носились крылатые твари. Они атаковали с наступлением темноты и исчезали на рассвете. Лощинцы с трудом переживали ночь и с нетерпением ждали утра, чтобы наконец отдохнуть.

Но каждое утро приносило свои заботы – нужно было погребать мёртвых, лечить раненых, подсчитывать припасы, обсуждать планы, чинить укрепления. Никогда раньше лощинцам не приходилось так туго. Радрик и его подручные выбивались из сил.

Лили лежала на кровати в одном из кабинетов Великой библиотеки. Девочке устроили там постель, когда Ния решила оставить Трубный холм. Пригородные дома были в большей опасности, сколько бы воинов ни стояло на страже. Хотя псы и патрульные неусыпно прочёсывали местность вокруг города, Клыки могли отрезать Трубный холм от Бан Роны.

Три дня назад Ния, Оскар, Подо, Фрева, Бонни и Лили погрузили самые необходимые и ценные вещи на повозку и простились с Трубным холмом. Они прибыли в Великую библиотеку, окружённые целой сворой псов, которые сопровождали их в безопасное место. И теперь, лёжа в своей импровизированной спальне, среди старых книг, Лили слышала на улице собачий лай.

Она облизнула потрескавшиеся губы и потянулась к горшочку, стоящему на полке рядом с постелью. Ния приобрела это снадобье у аптекаря и велела дочери почаще мазать губы. Оно снимало боль, но пахло ослиным потом. Когда она поинтересовалась, из чего оно сделано, Ния коротко сказала: «Лучше тебе не знать».

Лили, задержав дыхание, открыла горшочек и, окунув палец в желтоватое месиво, принялась мазать снадобьем губы. Вонь так ударила ей в нос, что девочку замутило.

В дверь постучали.

– Лили, детка, – Оскар поморщился, учуяв запах снадобья, – вчера вечером ты просто творила чудеса. – Он плюхнулся на кровать, и края матраса встали дыбом, а Лили чуть не скатилась на пол. – Мы все устали. Но когда ты играешь… – Оскар закрыл глаза и улыбнулся, – люди вспоминают, как прекрасен мир, и с новыми силами бросаются в бой. Так приятно видеть, что Клыкам эта музыка ненавистна. – Он склонил голову набок и взглянул на Лили через очки. – Тебе нужно разучить побольше песен, милая.

– Знаю, – со вздохом ответила девочка. – Вы принесли ноты?

Оскар достал из сумки маленькую книжку и поправил очки:

– Этот сборник называется «Игривая свинка братца Джо Боба и другие весёлые мотивчики», – он перевернул несколько страниц. – К сожалению, имени автора нет, и я не смогу цитировать как подобает… – Оскар вновь обратил свои сияющие глаза на Лили. – Это лощинные и анниерские песенки. Я с ними мало знаком.

– Очень хорошо, – Лили села и взяла свистоарфу. – Будем готовиться.

– Да, детка. Будем, – с грустной улыбкой кивнул Оскар. – Помочь тебе или сама справишься?

– Думаю, что справлюсь.

Лили заглянула в книжку. Она надеялась заучить хотя бы две-три мелодии, прежде чем её сморит сон. Если Клыки нападут до наступления темноты – а они, вероятно, так и сделают, – пусть у неё в запасе будет что-то новенькое. Просто для того, чтобы не сойти с ума от страха.

Оскар не уходил. Он стоял в дверях и смотрел в пол.

– Что-то ещё? – спросила Лили.

– Принцесса, – сказал он, – есть одна песня, которую ты ещё не играла.

Лили отвела взгляд.

– Ты ведь знаешь – чем древнее мелодия, тем больше Клыки её ненавидят.

«Неужели я мало сделала?» – подумала Лили. Губы у неё покрылись язвами, она смертельно устала и каждую ночь подвергала себя опасности на крыше – а Оскар намекает, что она постаралась недостаточно. Все хотят от неё чего-то большего!

– Эта песня очень древняя. И ты знаешь её наизусть.

– Не надо, господин Ритип.

Оскар продолжал смотреть в пол, одной рукой держась за дверную ручку, а другой нервно почёсывая живот. Он вздохнул:

– Могу я спросить почему?

– Потому что я не доверяю драконам. Особенно Юргену.

– Но драконы некогда были союзниками Анниеры. Может быть, они придут на помощь, если ты…

– Мне нужно репетировать. Пожалуйста, оставьте меня, – Лили было стыдно так говорить со старым другом, но её переполняли тяжёлые чувства, и девочка не знала, как с этим быть. – Простите, господин Ритип, я очень устала.

Оскар кивнул и закрыл дверь.

Лили поднесла свистоарфу к губам, но играть не стала. Одной рукой она беззвучно касалась струн, а другой – отверстий, проигрывая мелодию в голове. Так она всегда упражнялась дома в Глибвуде, когда не хотела беспокоить братьев. Впрочем, при одной лишь мысли о древней песне гнев, вспыхнувший было в груди девочки, сменился страхом. Когда Лили подумала про «Мотив Юргена», у неё задрожали пальцы.

Она вспомнила старого дракона, вырвавшегося из морских недр, и его огромную блестящую голову, нависшую над палубой «Энрамеры». Юрген – король драконов, подводный демон, вышедший на охоту, – принюхивался к Подо, желая отомстить ему за гибель детёнышей. Сердце Лили разрывалось при мысли о Подо, который так любил свою семью – и который дрожал от стыда и ужаса перед драконом. Вид моря до сих пор приносит старику столько страданий, что он не в силах взглянуть на запад без слёз.

Лили подумала, что больше не станет играть эту песню. Ей не хотелось вспоминать тот день в Ледяных прериях, появление морских драконов и многочисленные дедушкины прегрешения. «Мотив Юргена» неизбежно оживил бы эти горькие воспоминания.

Но было кое-что и пострашнее воспоминаний.

Лили знала, что Клыки не единственная угроза. Морские драконы, по крайней мере некоторые из них, ещё оставались в гавани. Они ждали, когда Подо Рулевой снова выйдет в море. Гнев Юргена был безмерен; хотя он и позволил Подо в последний раз пересечь море, в древней душе дракона лежала пугающая тьма.

В Первой книге Оскар прочёл, что некогда у правителей Анниеры был договор с драконами, однако Лили не имела никакого желания его возобновлять. Девочка ни о чём не хотела договариваться с Юргеном. Она чуяла в нём зло и доверяла старому дракону не больше, чем Клыкам Даня.

Вот почему она не желала играть древнюю мелодию. Лили боялась, что этот мотив не только разозлит Клыков и придаст бодрости лощинцам – он призовёт из моря Короля Драконов. И тогда произойдёт нечто ужасное.

56

Надавать пинков отчаянию

Лили проснулась под вечер от знакомого шума битвы.

– Детка… – позвала Ния.

– Мне надо на крышу, – пробормотала Лили с закрытыми глазами.

– Да. Жаль тебя будить, но солнце садится.

Лили потянулась и села. Вздохнув, она взяла костыль и с трудом встала на ноги. Губы болели меньше, но облизывать их не стоило. Лили взяла «Игривую свинку братца Джо Боба», а лекарство оставила на полке.