Эндрю Питерсон – Король-волк (страница 17)

– Было тяжело, да?

– Очень. Они застали нас врасплох в зале совета. Мама жива, Лили тоже. И Подо, и Оскар.

– А Радрик?

– И Радрик. Все готовятся к новому нападению, и я уверен, что за Летучими Клыками последуют Серые. Если бы все кланы не собрались на Поле Финлея, Бан Рона не выстояла бы.

– Тебя послали за мной? – спросил Джаннер.

– Ну, не совсем… – Кальмар вздохнул. Он сам не знал, делиться ли с Джаннером. Стоило ли признаться, что он боится сам стать Клыком, и хуже того – безумным Клыком? Или открыть брату только часть плана – что он хотел пробраться в замок Трог и в одиночку победить Нага? Так или иначе, Кальмар не сомневался, что Джаннер его высмеет. Почему бы и нет: Кальмар совершал глупость за глупостью. Из-за этого он и превратился в Клыка. – Я сам решил.

– Что? – спросил Джаннер раздражённым тоном, который Кальмар хорошо знал.

– Я иду в Трог. Искать Нага.

Джаннер молчал, и Кальмар заставил себя взглянуть на брата:

– Хочешь верь, хочешь нет, но я всё обдумал. В Бан Роне от меня нет никакого проку. Мы знаем, что дядя Артам выбрался из Трога через Чёрный лес, – значит, можно и войти в замок. Но армия там ни за что не пройдёт.

– А патрульные? Они гораздо опытней нас.

– Сам посуди: все они нужны Радрику для защиты города. Вот я и решил пойти один. Пожалуйста, помоги мне. – Мальчик вновь опустил глаза. Взгляд Джаннера был загадочным и тяжёлым. Кальмар ждал гневной отповеди. Брат желает ему добра – Кальмар это знал. Джаннеру с раннего детства вбивали в голову, что он должен заботиться о нём, и брат просто не мог не обращаться с ним как с грудным младенцем.

Помолчав, Джаннер кивнул:

– Я пойду с тобой.

Кальмар не поверил своим ушам:

– Правда?!

– Ты король, я хранитель. И потом, мне нравится твоя задумка, – Джаннер улыбнулся. – Мы и так уже забрались далеко, а Клыки сосредоточились на Бан Роне. И вид у тебя самый подходящий для того, чтобы проникнуть на вражескую территорию. Так что я пойду с тобой, брат.

– Брат! – повторил Ооод.

Кальмар от радости утратил дар речи. Он уже собирался изложить Джаннеру вторую причину своего бегства, но тут старший брат шепнул:

– Вопрос в том, что нам делать с нашим большим другом.

Тролль перестал чистить ступню и теперь скрёб камнем верхние зубы. Заметив, что мальчики смотрят на него, он вновь улыбнулся и сказал:

– Идти в Трог. Ооод раздавить Нага. – Он стукнул кулаком по земле и зарычал. Мальчики испуганно засмеялись.

– Похоже, решено, твоё величество, – сказал Джаннер. – Мы идём в Чёрный лес.

И тут Джаннер и Кальмар услышали музыку, которая лилась как из-под земли, проникая в плоть и в кости. В голове у Кальмара закружились размытые образы, и братья понимающе взглянули друг на друга. Лили играла на свистоарфе, взывая к ним с помощью магии Создателя. Овраг, тролль, заросли боярышника исчезли… мальчики затерялись в потоке музыки, слов и видений, который тянулся через Ануот словно нить, соединяющая Сокровища Анниеры.

Потом они ощутили чужое присутствие. Кальмар подумал, что он видит Артама, но тот был далеко и слишком слаб. Лили находилась в гавани Бан Роны, в окружении Нии, Подо и Оскара. И тогда, сам не зная почему, Кальмар сосредоточился на чужом присутствии – чужом сознании, которое маячило где-то на грани видения и яви. Оно было окутано тенью и горбилось как калека. Мелодия, которая в голове у Кальмара обычно воплощалась в ярких картинах, обтекала это существо, словно оно было ветром, колеблющим огонь свечи.

Это был не дракон, не расщепок и не Клык. Это был Наг Безымянный – и он не таился. Кальмар видел, что враг улыбается.

20

Что чувствовала Лили

Подо остановил коня в начале вымощенной булыжником улицы, которая спускалась с холма к гавани. Город был затянут туманом, сквозь который неохотно пробивалось солнце, как будто и оно страшилось предстоящей битвы. Взрослые то и дело взглядывали на небо. Лили подумала: лучше бы они не притворялись, что им не страшно. Каждый раз, глядя на неё, они улыбались, словно говоря: «Всё в порядке, крошка». Но Лили знала, что беда близко. И она стойко перенесла бы эту новость. Точно так же обстоит дело с её хромотой – она не отказывалась от помощи, но не желала, чтобы с ней обращались, как с беспомощной.

– По-моему, достаточно, – сказал Подо и посмотрел на Лили.

Лили забрала у деда поводья и встряхнула ими:

– Ещё чуть-чуть.

– Не надо чересчур напирать, – предостерёг старик, взглянув на туманное небо.

– А по-моему, как раз надо, очень надо, – Лили сдвинула брови, и сразу стало видно, что она внучка Подо Рулевого. – Летучие твари могут напасть в любую минуту. Нельзя же целый день сидеть сложа руки. – Она с улыбкой заметила, что Подо и Ния удивлённо переглянулись. Оскар принялся нервно насвистывать.

По мере того как они приближались к воде, из тумана возникали патрульные в надвинутых капюшонах и воины в доспехах и кивали им. При мысли о драконах, которые кружили под самой поверхностью моря, – о драконах, которые чуть не убили их всех и которые мечтали проглотить Подо живьём, у Лили в душе всё затрепетало. Девочка прекрасно понимала, что просит очень многого. Она сжала узловатую дрожащую руку Подо. Ей стало стыдно, что она вынуждает дедушку вновь переживать этот ужас.

– Не бойся, – сказала Лили.

– Ах, Лили, какая же ты ещё маленькая. Это не страх, внучка, – голос Подо дрожал. – Это воспоминания.

Девочка крепко стиснула руку деда.

У воды висел такой густой туман, что их одежда сплошь покрылась каплями влаги. Причал исчезал в белой пелене в нескольких шагах от берега. Лили слышала плеск волн о корпуса судов и поскрипывание лодок, стоящих у пристани.

– Лили, детка, я думаю, ближе не надо, – прошептал Подо.

– Хорошо, дедушка. – Лили попросила Оскара выбрать песню. – Только старую. Самую старую, какая есть. Но не про драконов. И грустную.

– Разумеется, ваше величество, – сказал Оскар, и Лили услышала шелест страниц. – Ага! Как насчёт «Глэдис и северный ветер»? Эта песня повествует о её скорби после гибели Омера.

Оскар передал книгу Подо. Тот держал её открытой перед Лили и в то же время со страхом глядел на воду.

Лили внимательно посмотрела в ноты, примерилась, а затем поднесла свистоарфу к губам и заиграла. Поначалу ничего не произошло, но потом пальцы ног у неё закололо, в ушах раздался звон, и ей стало тепло, как будто из-за облака выглянуло солнце. Девочка услышала музыку, и эта музыка была гораздо глубже песни, которую она играла. Она не сразу поняла, что исполняет «Глэдис и северный ветер» не заглядывая в ноты.

Образы волнами наплывали на Лили, и вскоре она увидела женщину с длинными тёмными волосами, в простом изящном платье – из тех, в которых можно свободно играть и бегать и в то же время чувствовать себя красивой. Женщина брела по каменистому берегу зелёного острова. Это была Глэдис. Музыка рисовала перед Лили картины событий, пережитых Перворождённой.

Лили видела, как женщина плачет, стоит на коленях у тела юноши, играет на свистоарфе (совсем как у Лили) возле могильного камня. Девочка чувствовала чужую печаль; казалось, если она ещё поиграет, то войдёт прямо в песню и сможет поговорить с Глэдис – так действовало волшебство.

Но она искала братьев, а не играла ради собственного удовольствия. Лили покачала головой, и у неё возникло ощущение, что Глэдис простилась с ней, прежде чем исчезнуть в тумане, вроде того, что висел над гаванью.

«Джаннер, где ты? Ты меня слышишь?»

Продолжая играть и смутно осознавая присутствие Подо рядом, Лили велела туману, скрывающему её братьев, расступиться. Джаннер и Кальмар вместе стояли в снегу, а за ними маячило что-то огромное. Мальчики взглянули на сестру…

«Где вы?» – спросила Лили.

«Где-то, – ответил Джаннер. Губы у него не двигались, но она слышала брата так явственно, как будто он стоял прямо перед ней. – Ты цела?»

«Мы испугались за вас. Бакстер вернулся, но он искалечен».

Потом заговорил Кальмар: «Лили, нам надо идти». – Вид у мальчика был встревоженный.

«Куда?»

«В Трог», – сказал Кальмар.

Пальцы Лили на мгновение замерли на отверстиях свистоарфы. Видение начало угасать, но она тут же заиграла вновь. Значит, Кальмар отправился вовсе не на поиски Джаннера. Ничего удивительного. Он никогда и не хотел быть королём. Но не это беспокоило Лили. Видение открыло ей душу Кальмара, и там она увидела тёмное облако. Она ощутила страх брата – и это был не просто страх перед Нагом или предстоящим опасным путешествием. Кальмар что-то скрывает.

«Что с тобой?» – спросила Лили.

Кальмар не ответил. И тогда Лили ощутила присутствие кого-то четвёртого. Это была тень, вроде той, что таилась в сердце Кальмара, только в тысячу раз больше и мрачней. Она дымилась по краям, и Лили ощутила бурлящий в этом существе гнев, кровожадный и подлый.

Девочка похолодела.

Очевидно, братья тоже почувствовали что-то неладное. Лили уже собиралась задать им вопрос, когда у Кальмара вдруг глаза полезли на лоб и на лице отразился ужас. Джаннер ахнул, и Лили услышала у себя в голове его крик: «Лили, беги! Они приближаются! Беги!»

С голосом Джаннера смешивались ещё какие-то голоса. Они исходили не из видения, а раздавались прямо рядом с Лили. Она услышала крики Подо и Нии. Кто-то вырвал у девочки из рук свистоарфу, и видение исчезло – словно захлопнули дверь.