Эндрю Питерсон – Чудовище лощин (страница 7)

Наконец ещё один звук, подобный грому, перекрыл общий гвалт. Джаннер заметил краем глаза какое-то движение – это Радрик вскочил на палубу «Энрамеры». Хозяин лощин взмахнул над головой боевым молотом и что было сил так хватил им по мачте, что весь корабль затрясся.

– Я сказал – хватит! – взревел Радрик.

Настала тишина.

Лицо у Радрика раскраснелось, глаза пылали. Одной рукой он держал молот, другую сжал в кулак. Грудь у него была напряжена так, что на рубашке отлетели пуговицы.

– Если желаете бросить вызов Радрику бан Йорне – пожалуйста! Мятеж так мятеж! – Он гневно взглянул на толпу и оскалил зубы, словно подзадоривая сородичей.

Мачта скрипнула, застонала и треснула, с грохотом повалившись через правый борт и увлекая за собой в море паруса и снасти. На палубе от неё остался лишь небольшой обломок.

– Отпустите зверёныша, и пусть королева Анниеры говорит! – крикнул Радрик. – Оливер, оставь её!

Ния вырвалась и бросилась к Кальмару.

Один за другим жители лощин отступали, пока над Кальмаром не остался один-единственный человек. Он стоял, поставив ногу на спину Кальмара и занеся над его головой меч.

– Это Клык, Радрик, – резко произнёс он. – Ты хочешь выпустить его на волю в лощинах?

– Если королеве Анниеры есть что сказать, выслушай её, не то она разорвёт тебя на куски, Банг.

Мужчина взглянул на толпу, на съёжившегося Кальмара – и наконец на Нию. Она гордо выпрямилась и подошла к Бангу вплотную. Тот опустил меч и отступил.

– Королева ты или нет, но привезти на наши земли Серого Клыка – это не шутка, – сказал Радрик и, опустив молот, пристально посмотрел на Нию. – Ты это понимаешь?

– Да.

– Тогда я спрашиваю тебя – не как старый друг, а как Хозяин лощин: зачем он здесь?

– Потому что… – Голос Нии оборвался. Она сделала глубокий вздох и подняла голову. – Потому что это мой сын.

Толпа ахнула. Даже Радрик был потрясён. Он взглянул на Кальмара, который, скуля, жался к ногам Нии:

– Это сын Эсбена Ветрокрыла?!

Ния с досадой смахнула слезинку со щеки. Она хотела что-то сказать, но не смогла.

Радрик приблизился к ней и понизил голос:

– Мне очень жаль, Ния. Но я Хозяин. Мы обсудим это на совете. – Стиснув зубы, он повернулся к Бангу. – Отведи Клыка в темницу, но не причиняй ему вреда.

Когда Банг шагнул к Кальмару, Артам встал между ними.

Ния положила руку ему на плечо:

– Артам, не надо. У моих сородичей свои законы, и нам придётся их чтить, если мы хотим поселиться здесь. Нельзя вечно убегать. Больше нам некуда идти.

Артам помедлил, опустился на колени и, шепнув что-то на ухо Кальмару, отошёл. Он мог сбросить парусину, расправить крылья и разогнать лощинцев, если бы захотел. Он мог подхватить Кальмара на руки и унести в безопасное место. Джаннеру тошно было стоять сложа руки, но если Артам позволил арестовать Кальмара – значит, на то есть веские причины.

Ния тоже наклонилась и посмотрела сыну в глаза:

– Не бойся. Как бы там ни было, завтра мы за тобой придём. Понимаешь?

Кальмар кивнул. Ния поцеловала его в лоб. Радрик подал знак, и Банг рывком поднял Кальмара на ноги.

– Банг! – рявкнул Радрик. – Не делай ему больно!

Банг нахмурился и неохотно кивнул. Он связал Кальмару руки за спиной, и волчонка увели.

Радрик сунул молот в петлю на поясе:

– Ния, я знаю, что ты гневаешься и не доверяешь мне. Я прослежу, чтобы его накормили и не обижали. Лощины – гостеприимное место…

– Избавь нас от болтовни, – перебил Подо, шагнув вперёд. – Если ты дашь приют моим родным и моей команде, мы будем тебе благодарны. Но пустых слов не нужно. Говорить мы готовы только об одном – когда нам вернут юного Кальмара.

Радрик перевёл взгляд с Подо на Нию и кивнул:

– Данниби отведёт вас на ночлег. Я пошлю кого-нибудь за вами утром, когда соберу семерых вождей. Тогда мы обсудим, что делать с Клыком. – Повернувшись к Подо и кимерцам, он добавил: – Извините, что сломал мачту. – И зашагал прочь.

Когда толпа рассеялась, изящный бородатый мужчина в чёрном плаще (Джаннер вскоре убедился, что все мужчины здесь бородаты) шагнул вперёд и откашлялся:

– Приветствую вас. Меня зовут Данниби. Если последуете за мной, найдёте ночлег, еду и распивки.

– Распивки? – переспросила Лили.

– Ну да. То, что можно распивать. Сидр, сок, козье молоко и так далее. Кто хочет горячий ужин и распивки?

После некоторого замешательства все на корабле подняли руки. Джаннер увидел на лице Нии тревогу, но слова Радрика его отчасти успокоили. Хотя Кальмара отправили в темницу, трудно было не радоваться настоящей постели и вкусной еде.

– Значит, вы за распивки, – заключил Данниби. – Тогда идём.

Сойдя на причал, кимерцы поцеловали доски и поблагодарили Создателя за благополучное прибытие.

– Есть распивки ягодные, виноградные, яблочные и вишнёвые. Назовите любой фрукт – у нас наверняка делают из него распивку, – похвастался Данниби, шагая по причалу.

– Славные ребята эти кимерцы, – сказал Подо. – Оставили своих родных в Скри, чтобы доставить нас сюда целыми и невредимыми. Надеюсь, здесь они отдохнут как следует.

– Так точно, – отозвался Оскар, по-прежнему изображая моряка. – Как выразился Бойг Маккроулин: «Отменное жаркое! Они его заслужили!» И я, кстати, тоже. Какой прок для Кальмара, если мы останемся ночевать на этой старой посудине? Да, ваше величество?

Ния попыталась улыбнуться:

– Вы правы. Довольно уже детям питаться рыбой и прелым овсом.

– Мне он нравится, – заявила Лили.

– Кто, Радрик? – уточнил Джаннер.

– Ну да, этот великан. По-моему, он не желает Кальмару зла.

– Мы с Радриком росли вместе, – сказала Ния, – и я знаю, что сердце у него доброе. Всё скоро уладится.

– Ставлю на кон свою распивку, что ты права, – произнёс Подо. – Ну, бегите.

– А ты разве не пойдёшь? – спросил Артам, поправляя парусину на плечах.

– Я ещё немножко побуду здесь, – ответил Подо, глядя в темноту за Морскими Клешнями. – Больше мне уж не стоять на палубе. Эх, лучше бы меня сшибло камнем за борт! Я это заслужил – и вдобавок бы умер, хлебнув напоследок морской воды. Для моряка нет смерти лучше.

Джаннер разглядывал спину дедушки, гадая, что творится в бурной душе старого пирата. Все эти годы в Глибвуде Подо избегал утёсов и старался даже не смотреть на море, особенно в День дракона. Бан Рона стояла у моря, и каждый порыв ветерка впредь должен был напоминать Подо о том, чего он лишился. После того как Джаннер повидал деда на корабле, он уже не мог представить его счастливым на суше.

– Ты не только моряк. Ты отец и дедушка, – сказала Ния, погладив Подо по спине. – И впереди у тебя много счастливых лет. Попрощайся с морем, и пойдём. Ты нужен нам.

– Пожалуйста, деда, – взмолилась Лили.

Подо отвёл взгляд от воды. Его густые брови дрожали. Сделав над собой усилие, он отошёл от сломанной мачты, подобрал с палубы кость и вместе с Лили спустился по сходням.

На краю сходней он остановился и взглянул на чёрную воду, плескавшуюся вокруг корабля.

– Ваша взяла, драконы. Пронзающий Чешую больше не побеспокоит вас. Спасибо, что пропустили.

Как только Подо шагнул на причал, гавань вдруг забурлила и из глубины поднялась целая масса гибких туловищ. Драконы извивались, кружились и пенили воду, пока Юрген, древнейший из них, не издал гулкий рёв. Факелы на причале затрепетали. Подо застыл спиной к морю, закрыв глаза и низко опустив голову.

Лили обезумела от страха. Она бросила костыль и, прыгая на одной ноге, обеими руками потащила деда за собой. Наконец Подо сдвинулся с места – он сделал шаг, другой, третий. Всё ближе к суше, всё дальше от Тёмного моря. Когда Подо наконец ступил на булыжную мостовую Бан Роны, драконы исчезли так же внезапно, как и появились.

Подо тяжело вздохнул, улыбнулся внучке и сказал:

– Ну что ж, теперь поужинаем и выпьем. В трюме у меня пусто, и жабры пересохли. Куда там пошёл этот Данниби?

8. «Фруктовый сад, гостиница и кухня»