Эндрю Нагорски – Гитлерленд. Третий Рейх глазами обычных туристов (страница 36)

Глава 7. Танцы с нацистами

В субботу 30 июня 1934 г. Марта Додд со своим кавалером, которого она описывала как «молодого секретаря из иностранного посольства», поехала на двухместном «Форде» с открытым верхом на озеро в Гросс Глиникке в пригородах Берлина. Был прекрасный теплый солнечный день, они со спутником отдохнули на пляже у озера, стараясь загореть как можно больше – они знали, что лето в Северной Европе коротко. Во второй половине дня они неспешно отправились обратно в город. «У нас кружилась голова, кожа от солнца просто горела, – довольно вспоминала Марта. – Мы не думали ни о вчерашнем, ни о сегодняшнем, ни о нацистах, ни о политике».

В город они вернулись в шесть вечера. «Я поправила юбку, села прямо и прилично, как подобает дочери дипломата», – писала она. Но столица Германии выглядела как-то не так, атмосфера была вовсе не похожа на утреннюю. На улицах было маловато народу, и большинство держалось небольшими группами; по мере приближения к центру они увидели множество армейских грузовиков и пулеметов, а также солдат, эсэсовцев и нацистских полицейских. При этом вездесущих обычно коричневорубашечников не было нигде видно. Добравшись до Тиргартенштрассе, они увидели, что обычный проезд полностью закрыт, так что пройти через военные и полицейские кордоны они смогли только с помощью своих дипломатических значков. Молодой дипломат оставил Марту перед посольской резиденцией её отца, а сам поспешил в свое посольство выяснять, что случилось и почему все так серьезно.

Еще не оправившаяся от перегрева на солнце Марта поспешила в дом, голова у нее чуть кружилась, а в темном – по контрасту – доме она сначала не могла ничего разглядеть. Она всмотрелась и разглядела вверху, на лестнице, своего брата Билла.

– Марта, это ты? – окликнул он. – Ты где была? Мы о тебе беспокоились. Тут фон Шлейхера убили. Мы не понимаем, что происходит. В Берлине военное положение.

Генерал Курт фон Шлейхер был сначала министром обороны, а потом – недолгое время – последним канцлером, перед самым приходом Гитлера к власти. Он ставил своей целью создать раскол в рядах нацистов, предложив Грегору Штрассеру, главе фракции «социалистов» и вероятному сопернику Гитлера, пост вице-канцлера. Шлейхер был одним из политиков, убеждавших Луи Лохнера из Associated Press и других корреспондентов, что правительству успешно удается «обеспечивать мир внутри страны». Утром 30 июня, пока Марта Додд со своим кавалером отдыхали на пляже, на виллу Шлейхера прибыли эсэсовцы, позвонили в дверь и застрелили хозяина дома на месте, когда тот открыл дверь. Затем они застрелили и его жену. В полдень Грегора Штрассера арестовали в его доме в Берлине и притащили в тюрьму гестапо на Принц-Альбрехтштрассе, где его застрелили через несколько часов. Штрассер никогда не принимал предложения Шлейхера присоединиться к его правительству, он к этому моменту вообще ушел из политики, но это его не спасло от гнева Гитлера.

Убийства в Берлине оказались лишь частью большой кровавой расправы, получившей название «ночь длинных ножей». По всей Германии в домах и тюрьмах теперь лежали тела, изрешеченные пулями. Генри Манн, берлинский представитель National City Bank, нашел тело одного из своих соседей у себя на ступеньках: в данном случае жертву выманили из её дома и убили прямо перед домом американца. Тело пролежало там весь день, пока наконец не приехала полиция и не увезла его, сказав прислуге Манна убрать кровь. Манн до того говорил послу Додду, что он и другие американские банкиры наверняка смогут наладить сотрудничество с новыми властями Германии. Но, как отметил в своем дневнике Додд, после этого случая Манн «не выказывал никакой терпимости к гитлеровскому режиму».

Основными целями нападений 30 июня были руководители штурмовиков – тех самых, что поддерживали Гитлера прямыми силовыми действиями во время его прихода к власти. Все это время нарастал конфликт между рейхсвером, регулярной армией – и Эрнстом Ремом, эффектным командующим штурмовиков, которых к этому времени было уже два с половиной миллиона. Рем был знаменитым ветераном движения, он работал с Гитлером еще до 1923 г., до Пивного путча.

Коричневорубашечники совершили изрядную часть тех актов насилия, что последовали за приходом к власти Гитлера, – нападения на евреев, социалистов и всех, кто считался противником режима, а также порой на американцев или иных иностранцев, не приветствовавших штурмовиков нацистским салютом. Хотя нет сомнений, что они считали себя выразителями воли Гитлера, сам нацистский лидер впоследствии утверждал, что они почти выходили из-под контроля. Он получал постоянные жалобы от армии, даже от дряхлеющего президента Гинденбурга, на плохую дисциплину штурмовиков. Рем же все больше стремился к независимости и представлял своих бойцов как авангард продолжающейся революции. «Штурмовики и эсэсовцы не позволят германской революции завять или остановиться на полпути из-за предательства неготовых драться», – объявлял он и клялся продолжать «нашу борьбу». Гитлер ответил довольно жестко, хоть и не упоминая Рема по имени. «Только глупцы думают, что революция не закончена», – объявил он.

Роскошная жизнь руководства штурмовиков, распространяющиеся слухи об их кутежах и гомосексуальных связях сослужили им также плохую службу. Рем занимал виллу на Принцрегентенплац в Мюнхене, которую обставил внутри антикварными флорентийскими зеркалами и французскими креслами. Перемирие между рейхсвером и штурмовиками в начале 1934 г. не слишком уменьшило нарастающее напряжение. Ранним утром 30 июня Гитлер лично повел небольшую группу вооруженных полицейских, на трех машинах проехавших от Мюнхена до Бад-Висзее, курорта на берегу озера, где Рем и другие лидеры отсыпались после очередной ночной вечеринки.

Вломившись в комнату Рема, они объявили его предателем. В соседней комнате они нашли Эдмунда Хейнеса, главу штурмовиков из Бреслау, в постели с молодым любовником. Часть участников той попойки у Рема увезли на автобусе в мюнхенскую тюрьму. Нескольких убили на месте. Гитлер поначалу не мог решить, как поступить со своим старым товарищем Ремом, и лишь на следующий день руководителю штурмовиков дали пистолет, чтобы он мог застрелиться. Рем отказался, и тогда двое эсэсовцев расправились с ним. Правительство дало очень жесткие официальные комментарии по поводу судьбы человека, который не так давно помог Гитлеру пробиться к власти. «Бывшему начальнику штаба Рему была дана возможность исправить последствия своего предательского поведения. Он не сделал этого – и был расстрелян».

Герман Геринг явился в Министерство пропаганды в тот же день и сообщил спешно собранным иностранным корреспондентам, что нацистам пришлось действовать быстро, чтобы предотвратить запланированное восстание против Гитлера.

Как вспоминала работавшая в Chicago Tribune Сигрид Шульц, командующий люфтваффе прибыл «при полном параде и со своими офицерами; он держался так формально, как только мог». Дав официальные комментарии по случившемуся, Геринг собрался было уходить, но остановился, заметив Шульц, которую уже встречал ранее на других мероприятиях. Он сказал ей вслух:

– Кстати, генерала фон Шлейхера застрелили, когда он пытался бежать.

Затем, по воспоминаниям Шульц, он посмотрел на нее очень «пристально». Она сделала вывод, что ей таким образом намекнули: нацистам сойдет с рук все, что бы они ни делали.

Быстрота этих убийств и разнообразие жертв показывали, что Гитлер и эсэсовцы, лидеры которых ненавидели Рема и штурмовиков, решили истребить всех, кого считали реальным или возможным недругом. Тело Густава фон Кара, баварского политика, занимавшегося подавлением Пивного путча, а в дальнейшем отошедшего от дел, нашли порубленным на части. Среди других жертв оказались секретарь и несколько помощников вице-канцлера Франца фон Папена, хитрого предыдущего канцлера, который помог ослабить Шлейхера и дал шанс Гитлеру прийти к верховной власти.

Папен был тем самым политиком, кто уверял Лохнера из Asssociated Press, что «мы наняли Гитлера» и что ему с другими опытными политиками удастся удержать все под контролем. Лично его не убили, но временно посадили под домашний арест, а впоследствии отправили послом Гитлера в Вену. 25 июля 1934 г., менее чем через месяц после «ночи длинных ножей», австрийские нацисты убили канцлера Энгельберта Дольфуса, который обладал фактически диктаторскими полномочиями, но был против гитлеровского движения. И все же Папен принял новое назначение без колебаний, и теперь его работа состояла в подготовке Австрии к аншлюсу – объединению с Германией в 1938 г.

Его готовность служить новому режиму, который он же и привел к власти, навлекла на него презрение всех иностранцев и немцев, которых беспокоило то, что творится в стране. На вечеринке американского посольства в резиденции Доддов, которая проходила 4 июля в честь Дня независимости, еврейская журналистка Белла Фромм отметила, что все очень на взводе, но по одному пункту собравшиеся согласны: «Всем очень жаль, что Шлейхера убили, а Папен отделался парой потерянных зубов».

1 июля Додд со своей дочерью Мартой заехали к резиденции Папена. Марта заметила, что юный сын вице-канцлера стоит за занавесками, и позже он сказал Доддам, что его семья благодарна за этот жест поддержки во времена, когда никто больше из дипломатов не решался приближаться к их дому. Посол Додд также прислал открытку с сообщением: «Надеюсь, вскоре мы сможем созвониться». По словам Марты, отец её Папену совершенно не симпатизировал, полагая его «черным трусом, шпионом и предателем». Но он таким образом выражал свое неодобрение жестоким методам новых властей Германии.