Эндрю Лоуни – Король-предатель. Скандальное изгнание герцога и герцогини Виндзорских (страница 10)

В 1926 году де Вулф удивила своих друзей, выйдя замуж за бисексуала сэра Чарльза Мендла, пресс-атташе британского посольства в Париже. Это был брак по расчету, который оправдался, поскольку он нуждался в ее деньгах, а она хотела титул – Мендл был посвящен в рыцари в 1924 году не за то, что получал письма от жиголо, шантажировавшего брата герцога Джорджа, но за свою шпионскую деятельность.

Констанс Кулидж, старая подруга Уоллис, часто обедала в замке де ла Май. 22 марта она записала в своем дневнике:

«Что ж, ужин удался на славу… Уоллис выглядела прелестно в голубом платье с блестками. Это было совершенно неформальное мероприятие, и разговоры за столом не утихали. Уоллис действительно перебивала герцога, но потом он еще надолго задержался в столовой и очень хорошо говорил о политике. Он сказал, что Чехословакия была смешной страной – просто посмотрите на нее – как кто-либо мог бы развязать из-за такого войну. Это вообще не страна, а просто идея Уилсонов»[141].

Дневник Кулидж дает представление о странном эпизоде из жизни Виндзоров, который редко упоминается в других документах. На следующий день Кулидж записала, как ее пригласили встретиться с женщиной по имени Марони на третьем этаже по адресу бульвар Эмиля Ожье, 36 в 16-м округе:

«Дверь открыл дворецкий в белом облачении – очень странная квартира – белый атласный диван и занавески… странная женщина, светлые крашеные волосы (sic), темные глаза, длинный нос – итальянка – определенно авантюристка, она была посредником для своей подруги… также герцогини… У этой женщины есть документы, письма, фотографии… доказательства чего-то очень вредного для королевской семьи и герцога. Она хочет увидеться с герцогом наедине… Вы не станете верить тем бумагам, и если он попросит ее об этом, она сожжет бумаги, но она должна его увидеть. Она преследовала его из Австрии… Она предложит мне очень большую сумму. «Какова ваша цена?», чтобы устроить это. Есть человек, который купит эти бумаги, чтобы напечатать их в Америке»[142].

Через два дня Кулидж обедала с инспектором полиции, который сказал ей, что на Марони уже есть досье, что эта женщина была бывшей горничной герцога и «документы имели отношение к принцу Гессенскому»[143].

Принц Гессенский, скорее всего, был Филиппом Гессенским и, как и герцог Виндзорский, правнуком королевы Виктории. Архитектор и бисексуал – одна из его связей была с поэтом Зигфридом Сассуном – он женился на принцессе Мафальде, дочери короля Виктора Эммануила в 1925 году. В октябре 1930 года принц вступил в нацистскую партию и к июню 1933 года был обер-президентом или региональным лидером партии в Пруссии. Он был близок как с Герингом, так и с Гитлером, который был крестным отцом одного из его сыновей, и, свободно владея английским, французским и итальянским языками, служил специальным посланником нацистов. В этом качестве он имел дело с герцогом и сопровождал его в турне по Германии в октябре 1937 года.

У шантажиста, по-видимому, имелись компрометирующие материалы. По словам Чарльза Хайама, женщина:

«Выдавала себя за горничную из дома двоюродного брата герцога, принца Филиппа Гессенского, фаворита Гитлера и частого посланника итальянского диктатора Муссолини, чтобы украсть фотографии и документы, свидетельствующие о том, что герцог имел тайную интимную связь с бисексуалом Филиппом»[144]. Виндзоры, находившиеся на юге Франции и подумывавшие о том, чтобы снять виллу на лето, немедленно помчались обратно[145]. В Париже их встретил сэр Филип Гейм, комиссар столичной полиции.

«Там были герцог и два начальника полиции, один англичанин и один француз, и я должна была рассказать им все до прибытия герцога», – писала Кулидж в своем дневнике. «Даже о «человеке, который отказался от трона и завел любовницу в Австрии». Это было совершенно неловко!»[146]

Узнав о вмешательстве полиции, мадам Марони исчезла, и, по словам Хайама, «ее документы были изъяты полицией и… отправлены в Москву; когда они были возвращены в Париж после Второй мировой войны, они снова исчезли»[147]. Теперь началась охота за письмами с Гессе, которые могли раскрыть сексуальные отношения с герцогом или, по крайней мере, какие-то каверзные моменты, связанные с политикой.

Помимо писем Гессе, вокруг герцога было множество проблем, не в последнюю очередь из-за заявлений о незаконнорожденных детях, которых он наплодил по всему миру. Вопрос о сексуальности герцога давно интриговал общественность. Было известно о его многочисленных романах до встречи с Уоллис, в том числе об одном давнем, случившемся сразу после Первой мировой войны и до 1929 года с Фредой, женой Уильяма Дадли Уорда, члена парламента от либералов. Как и в случае с Уоллис, здесь была определенная материнская привязанность. Он называл ее «Фредди-Веди», и их переписка была примечательна множеством по-детски исковерканных словечек («тякой сельдитый», «твой собственный маленький Дэвид так сильно лидает внутри») и грязных шуток.

Миниатюрная, элегантная, преданная, сдержанная женщина с хорошим чувством юмора, она, по мнению друзей герцога, оказывала на него хорошее влияние. Фреда узнала, что ее исключили из числа королевских фаворитов, только когда коммутатор Букингемского дворца отказался принимать звонки, но больше всего ее задело поведение двух ее дочерей, Пенелопы и Анджелы, поскольку он «был для них как отец». Как она позже рассказала писательнице Кэролайн Блэквуд:

«Они обожали его. Но как только он встретил герцогиню, они больше никогда о нем не слышали… Герцог сделал то, что действительно потрясло меня. Это было так мелочно и жестоко, что мне действительно было больно… Он договорился, чтобы одна из моих дочерей, которая в то время была совсем маленькой, получала жемчужину от ювелира на каждый свой день рождения… Идея заключалась в том, что у нее будет ожерелье к тому времени, когда она вырастет… В тот момент, когда он встретил герцогиню, он отменил заказ у ювелира! Я подумала, насколько же поразительно, что герцог, у которого было больше драгоценностей, чем у кого-либо в мире, забрал крошечное жемчужное ожерелье у ребенка»[148].

Должность королевской любовницы после Уорд заняла бывшая актриса Тельма Фернесс, затем вышедшая замуж за судоходного магната виконта Фернесса. В 1934 году она велела своей подруге Уоллис присмотреть за «маленьким человечком», а остальное – уже совсем другая история.

Попутно у Эдуарда было еще много романов, особенно во время кругосветных путешествий, которые он совершил после Первой мировой войны[149]. Были даже заявления о внебрачных детях, в том числе от французской швеи Мари-Леони Графтио (Марсель Дормуа), у которой родился сын Пьер-Эдуард (1916–1994)[150]. Фредерик Эванс, родившийся в 1918 году, утверждает, что у его матери-пианистки Лилиан Бартлетт был роман с принцем, хотя отцом был указан некий валлийский шахтер Джеймс Эванс, но она рассказала принцу о мальчике, и тот ответил финансовой поддержкой[151].

По словам Питера Макдональда, который слышал эту историю от своего деда, в 1920 году, находясь в клубе «Данидина» во время своего турне по Новой Зеландии, от принца забеременела служанка, у которой родился сын, «ему был выплачен денежный перевод из Лондона… его прозвище в «Данидине» было Король… Король расхаживал по городу, и у него наблюдалось большое сходство с отцом принца Уэльского, поскольку он носил похожую одежду и королевскую бородку»[152].

Ходят также слухи, что Эдвина Драммонд, родившаяся в апреле 1920 года, была дочерью принца Уэльского, ее крестного отца, который был постоянным гостем в ее семейном доме Питсфорд-Холл, недалеко от Нортгемптона, где он участвовал в охоте в деревне Питчли. Уилф Харрис, в то время певчий в деревенской церкви, вспоминает визиты принца: «Мы все знали, что он любил лошадей и ее [миссис Драммонд]». Многие в деревне, по его словам, считали, что у принца был роман с Кэтлин Драммонд и он был отцом ее третьей дочери, Эдвины. «В этом нет сомнений», – сказал Харрис[153].

Другой местный житель, отставной полицейский из Нортгемптоншира, согласен с этим. Его мать работала в Питсфорд-холле, и рассказы, переданные ему, не оставили у него никаких сомнений. «Эдвина была дочерью принца, – сказал полицейский. – Все знали, что она была другой». Предполагается, что ее отец Джордж Драммонд застал свою жену Кэтлин с принцем Уэльским в компрометирующей ситуации в конюшне и сказал: «Сэр, я поделюсь своим вином и лошадьми с любым мужчиной, но я не буду делить ни с одним мужчиной свою жену!»

Вторая жена Драммонда, Гонора, утверждала, что в то время как три сестры Эдвины унаследовали орлиный нос своего отца, у Эдвины был вздернутый нос, как у принца. В 1937 году, когда она заканчивала школу в Германии, она видела принца во время его визита к Гитлеру. Связи между двумя семьями продолжились, когда Георг VI стал крестным отцом сына Драммонда Джорджа от второго брака, а принцессы Елизавета и Маргарет учились верховой езде в Питсфорде. Позже Эдвина вышла замуж за Эрика Мирвилла, который служил во Французском иностранном легионе, и переехала в Ирландию, где умерла в 1980-х годах[154].

Более убедительный довод можно привести в пользу актера Тимоти Сили (родился 10 июня 1935 года), чья мать Вера была сестрой Фреды Дадли Уорд. Герцог Виндзорский, в то время принц Уэльский, был шафером на свадьбе Веры с Джимми Сили в 1925 году и крестным отцом сестры Тима Элизмы. Принц и Джимми Сили подружились на охоте, и Эдуард часто гостил у Сили в Ноттингемшире. Семья Сили позже скептически отозвалась об этой истории, которая была впервые раскрыта писателем Джоном Паркером, и отказалась говорить об этом, но после смерти герцога адвокаты Эдуарда связались с Сили[155].