Эндрю Клейвен – Когда приходит Рождество (страница 4)
Столь неожиданный вопрос застал Маргарет врасплох. Она опытная наблюдательница, но большинство ее клиентов очень озабочены своими проблемами, а потому не замечают, что она внимательно их рассматривает.
Она ответила не сразу. Сперва сложила пазл из своих наблюдений. Его руки в мозолях, две костяшки пальцев немного припухли. Да, она уже видела нечто подобное. Это следы ударов по дереву, отжиманий от асфальта на кулаках. Этот человек – серьезный мастер боевых искусств. Он не просто спортсмен. Самый настоящий боец. Первое впечатление о нем сложилось сразу: мужчина, что сидит напротив в ее кабинете, опасен, он может причинить людям боль. Но она сомневалась, что он сделает больно ей. На преступника он не похож. Точно нет. Но и военной выправки не видно. Тогда… Кто же он такой?
Молчание длилось очень долго. Наконец она спросила:
– Ваши руки не выглядят как руки профессора, не так ли?
Кажется, он задумался над ее словами. И тихонько хмыкнул.
– А вы не слышали обо мне в новостях?
– Я не смотрю новости, – сказала она. – Они меня огорчают.
– А имя мое не пробили? Не слышали о похищении у озера в пригороде? Или о пропавших во время беспорядков детях?
Маргарет покачала головой.
Ковер, мебель и обои в ее кабинете были разных оттенков коричневого и рыжеватого цветов. Повсюду висели фотографии с безмятежными видами загородной жизни: вот закат над водоемом, а вот цветы в поле. Все тут украшено таким образом, чтобы обстановка внушала спокойствие. Но теперь, когда этот привлекательный мужчина в твидовом пиджаке, он же Кэмерон Уинтер, садился то так, то этак, меняя позы, все это старательно выстроенное спокойствие рассыпалось на кусочки из-за его ритмичных сдержанных движений и закипающей внутри жестокости, которую эти движения как раз и скрывали.
– У меня… – начал он спокойно. – У меня необычный склад ума.
– В самом деле?
– Я узнаю о разных событиях. Слушаю то, что мне рассказывают. Или смотрю новости, читаю разные истории в интернете. И иногда я представляю себе, что иду к ним. Представляю, будто я там. И находясь там, я начинаю понимать причины некоторых событий. А другие люди не понимают.
– Вы говорите о…
– О преступлениях. В основном. Об ужасных злодеяниях. И порой, если я все понимаю правильно, я помогаю найти виновника этого ужасного преступления.
Маргарет вылечила столько людей, услышала столько историй про разные ужасы и абьюз, но за долгие годы работы ей впервые пришлось прочистить горло, прежде чем спросить:
– И когда вы находите этих ужасных людей, что вы с ними делаете?
Кэмерон Уинтер улыбнулся.
Уинтер вышел из кабинета Маргарет Уитакер и направился прямо к Капитолию. Он пробирался через снегопад, засунув руки в карманы коричневой дубленки и надвинув кепку-уточку пониже на лоб. И правда, на вид он – само уныние во плоти. Но вообще впервые за долгое время он почувствовал, как внутри, словно свеча, разгорается огонек, чтобы осветить тьму в душе. Давненько он не испытывал к кому-либо такого уважения, как к этому терапевту. Давненько ему не нравился кто-либо так же сильно. У него появилась слабая надежда. Возможно, эта женщина поможет ему избавиться от тоски – тяжелой ноши, которую он тащит на себе.
Уинтер выглянул из-под козырька кепки и посмотрел на украшенную витрину магазина: там гирлянда горит красным, зеленым, белым и желтым, висят вырезанные картинки и рисунки ангелов и Санты, венки и пластиковые сосновые веточки. И снова он подумал о Шарлотте, но представил ее не такой, какой видел в последний раз. К счастью, он представил ее такой, какой описывал ее только что у терапевта: маленькой домохозяйкой, которая сидит на его кровати и поглаживает его детскую ручку, чтобы он уснул.
Он прогнал от себя это воспоминание, стряхнул его, точно собака воду с шерсти. И мысленно вернул себя в настоящий момент. В реальность, в которой убили Дженнифер Дин.
Уинтер открыл дверь и с удовольствием шагнул в тепло бара “Номад”. Барные стойки и столы – все из темного дерева. Флаги штата развеваются под металлическими плитками потолка. Мозаичный пол весьма замысловатый, но в то же время он добавляет уюта. Клерки уже заканчивают с едой, их пальто висят на стульях, а по телевизорам, что расположены над ними на стене, показывают спортивное интервью. Правда, его почти не слышно.
Виктория Новак сидела одна в дальнем углу и ждала его – прямо как тогда, в старые добрые времена, когда они, студентка и преподаватель, своей интрижкой нарушали закон Божий и человеческий. Подойдя поближе, он мысленно себя исправил. Она же замужем. Теперь ее зовут Виктория Гроссбургер.
Виктория улыбнулась и окинула его оценивающим взглядом. Он снял кепку и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. А затем устроился на стуле напротив нее.
– Ого, вы посмотрите! Какой красавчик, с ума сойти можно, – сказала она.
– Я думал, ты меня за ум полюбила, Вик.
– О нет, я тебя полюбила точно не за ум. Он меня как раз пугает!
– Но, тем не менее, ты пришла.
С тех пор как они виделись в последний раз, она мало изменилась. Она была уже не молода, как раньше, и, конечно, утратила свою особую привлекательность, но в ней сохранились живость и жизнерадостность. Глаза сияют под копной черных кудрей. Ее милое радостное лицо в веснушках. И взгляд такой – как у старшеклассницы, которая верит, что в ее жизни все непременно будет хорошо. Вдобавок ко всему у нее были впечатляющие формы, которые могли бы его распалить, если бы он позволил этому огню разгореться сильнее.
Но он не стал этого делать. Подозвал официантку. Заказал кофе. У Вик уже стоял один на столе.
– Так значит, ты сейчас в Свит-Хэйвен? Который у озера? – спросил Уинтер.
Она кивнула.
– Роджер, мой муж, в Форт-Андерсоне заканчивает службу инструктора. Мы знали, что он там год или два будет работать, и я собиралась искать работу неподалеку. Плюс ко всему, в государственной адвокатуре появилась вакансия. И вот нас там двое, я, считай, целая половина судебного персонала.
– И как тебе, нравится?
Она задумчиво наклонила голову.
– Неплохо. Весьма неплохо, мне кажется.
– Как-то неуверенно ты это сказала.
– Свит-Хэйвен – особое место. Исключительное, я бы сказала. Какие тут чудесные виды! Озеро, холмы. Старинная, чисто американская архитектура. Да тут все такое старинное! Но в хорошем смысле. Безопасное, необычное место. И ценности у людей хорошие. Именно в таком городке хочется остаться, чтобы завести семью.
– Но?..
– Не совсем “но”, просто… База Форт-Андерсон где-то в тридцати километрах отсюда. И это одна из четырех баз, где размещаются рейнджеры – войска специального назначения. Солдаты служат здесь годами, потом, возможно, встречают местную девчонку, женятся и переезжают в Свит-Хэйвен после окончания службы. У них появляются дети, которые затем тоже вступают в ряды армии, становятся рейнджерами. И они тоже встречают девушку, и так далее… Короче, это… Ну, странно как-то.
– Ты хочешь сказать, провинциально?
Официантка принесла Уинтеру кофе и налила Виктории еще. Сделав по глотку, они встретились взглядами. На секунду все их совместные воспоминания – все слова, которые они не сказали друг другу, – можно было увидеть в их глазах.
Виктория звонко поставила чашку на блюдце. Отвела взгляд и сказала:
– Рейнджеры – это элита, лучшие из лучших. Они образованны, физически подготовлены – ого-го! В основном это белые ребята, но у них, знаешь, братство, так что если ты оказался в их числе, то неважно, кто ты вообще. Столько мужчин в Свит-Хэйвен служили, столько лет прошло! И теперь весь город как будто создан по их лекалу, если ты понимаешь, о чем я. То есть теперь все мужчины смотрят так же, ходят с такими стрижками, походка, манера речи, даже мышление – все у них одинаковое. Встретишь ты копа, юриста или бизнесмена, и кажется, что каждый из них был когда-то рейнджером. На женщинах это тоже сказывается. Они такие бодрые, здравомыслящие, суперзаботливые американские жены военных. Не скажу, что это плохо, просто… жутковато как-то. Ощущение, будто живешь в городе, населенном клонами.
Уинтер улыбнулся, поднимая чашку, чтобы снова глотнуть кофе.
– Эти мужчины немного напоминают тебя, – сказала Виктория. – Но ты же не был военным, правда?
– Расскажи о Трэвисе Блэйке, – попросил Уинтер. – Ты выступаешь со стороны защиты?
– Нет, никакой защиты не будет. Он уже признал себя виновным. Вынесение приговора назначено на следующий понедельник. Последнее заседание перед праздниками.
– Девушка, которую он убил, Дженнифер Дин, – она же встречалась с ним, да?
– Да. Она работала в школьной библиотеке. Все ее любили. Говорят, он ее тоже любил.
– Но он признался. Признался, что это он убил ее.
– Да, он и убил, все так, – сказала Виктория. – Люди видели, как она ехала к нему домой. Там никого больше не было. Дочка Трэвиса Лила ночевала у подруги. Утром Дженнифер не пришла на работу, и полиция отправилась к дому Трэвиса. Криминалисты обнаружили кровь Дженнифер на ковре. А также следы крови на его боевом ноже. На пристани была камера видеонаблюдения, и она засняла, как Трэвис тащит свернутый ковер в свою лодку. Ковер-то был небольшой. И когда увеличили изображение, внутри увидели тело Дженнифер.
– И ты можешь опознать ее?
– Конечно. Позже он был замечен в машине Дженнифер. Он ехал к реке. Есть видео и три свидетеля. Полиция прошерстила дно, машину нашли. А спустя две недели его арестовали.