Эндрю Гросс – Одиночка (страница 67)
— Я выполнял свой долг, Грета. На моем месте мог оказаться любой, — он шагнул вперед. — Фромм, объявляйте тревогу. Тех троих надо вернуть.
— Слушаюсь, герр лагеркоммандант, — адъютант медленно отступал к двери, не спуская глаз с Греты, которая так и стояла, направив пистолет на мужа. Добравшись до двери, он в одно мгновение выскочил наружу.
— Мы поймаем их, Грета. Все напрасно. Ты же знаешь, что мы с ними сделаем, когда схватим. А теперь положи пистолет.
— Боюсь, не могу, Курт. Слишком поздно. Мы оба это понимаем. Не теперь. И еще одна небольшая деталь, мой дорогой муж. Ты должен знать кое-что.
— Что еще, Грета? — внутри у него вскипала ярость. Она была права: его карьере конец. Их жизни конец. Ну что еще?..
— Ты был прав. Я отдалась своему маленькому еврею.
Челюсти лагеркомманданта буквально свело от ярости.
— Я отдалась ему по своей воле, и ему не пришлось брать меня силой, как тебе.
— Грета, дай мне пистолет, — скрежетнув зубами, сказал он.
Мендль прекратил бормотать. Его голова свесилась набок, рот приоткрылся, но взгляд был ясным. Последний глубокий выдох вырвался из его груди.
Он скончался.
— Мне кажется, я знаю, что он имел в виду, Курт.
— Что же ты видишь, Грета?
— Я вижу, что будет дальше. Все-таки надо во что-то верить. Даже в нашем аду, правда?
— Во что веришь ты, Грета?
— Во что верю я? — она безрадостно улыбнулась ему. — Я верю в небо, Курт. В огромное синее небо над нами.
—
Она поднесла пистолет к виску и нажала на курок.
После того как ее тело обмякло на полу, она поднялась, больше не ощущая связи с этим местом, где царили тлен и смерть. Миновала Курта, который в ужасе смотрел на ее тело, не в силах поверить в случившееся. Дверь была открыта. Она прошла мимо барака, потом другого, третьего, все они были монотонно одинаковыми, дошла до мрачного красного здания крематория. Вокруг сновали охранники. Тяжелый запах и смрадное облако, которое всегда висело так низко, что заслоняло синеву неба даже в ясные дни, остались позади.
Теперь она видела небо. Бесконечное и прекрасное. Она видела звезды, галактики. И весь путь до далекого-далекого места, о котором она когда-то читала. Там было прекрасно — трава, реки… Все это было совсем рядом, рукой подать. Это всегда было близко.
Надо было только выйти за колючую проволоку.
Глава 70
— Гони в Райско, — велел Блюм шоферу, как только они выехали за ворота лагеря. На дорожном указателе было написано, что это в двенадцати километрах на юго-востоке. — Помни, ты все еще у меня под прицелом.
— Пожалуйста, — взмолился шофер. — Я сделаю все, что вы хотите. Только не убивайте меня. Я женился четыре месяца назад.
— Просто веди машину. И держи обе руки на руле. Чтобы я видел.
Самолет сядет на поле в трех километрах южнее замка Вилковице, «Москито» будет ждать в полусотне метров на север от сельской дороги. Место Блюму показал Юзеф, когда встречал его.
— Сколько времени? — спросил Блюм водителя.
— Ноль часов пятнадцать минут, — ответил тот.
Нападение на железную дорогу должно начаться через четверть часа. Самолет был уже на подлете. Блюм опасался, что «Москито» не приземлится, если они не появятся у реки. Он молился, чтобы кто-нибудь оказался в зоне приземления. Кто-то же должен расчистить поле, зажечь сигнальные огни и быть на радиосвязи с самолетом.
Сейчас он должен определить место приземления.
— Ефрейтор, что показывает одометр? — спросил он у водителя.
— Семьдесят восемь тысяч четыреста двадцать девять километров, — шофер прочитал показания прибора.
— Так, спасибо, — сказал Блюм, откинувшись на спинку сиденья.
Дорога утопала во мгле. После полуночи по ней почти никто не ездил. Он прикинул, сколько у них могло быть времени, пока их не хватятся. Пока не обнаружат Грету Акерманн. Сначала немцы постараются понять, в каком направлении они уехали. Но наверняка в каждом городе были посты, и приметный «Даймлер» вычислят очень быстро.
— Выключи фары, — приказал Блюм шоферу.
— Но на дороге темно. Это опасно.
— Поверь мне, это менее опасно, чем не сделать то, что я говорю, — Блюм ткнул пистолетом в затылок водителю. — Выключай.
Тот погасил фары.
Блюм подумал о Мендле и жене Акерманна. Профессор, должно быть, уже умер, да и она вряд ли жива до сих пор… Блюму оставалось только надеяться, что Мендль сказал правду, и то, что он знал, было теперь надежно заключено в памяти Лео. От этого теперь зависело все.
— Помедленней. Чуть дальше будет поворот налево.
— Налево? Вы же сказали, что мы едем в Райско.
— По правой стороне будет мельница, налево уходит грунтовка. Поезжай по ней. Не спеши, иначе ты ее пропустишь. — Блюм имел в виду одну из тех объездных дорог, которыми вез его Юзеф в ту ночь, когда он высадился.
Вдруг он увидел впереди встречные огни.
— Быстро съезжай с дороги.
— Прямо здесь?
— Сейчас! В канаву направо, — Блюм опять приставил дуло к голове водителя. — И даже не думай мигать фарами, когда они будут проезжать, если не хочешь сделать вдовой свою женушку.
— Слушаюсь, — кивнул водитель. «Даймлер» с выключенными огнями съехал с дороги на боковую просеку. Встречные огни приближались. Блюм разглядел грузовик, направлявшийся к лагерю. Когда машина проезжала мимо, Блюм почти не дышал. Он наклонился к водителю, не опуская пистолет:
— Только шелохнешься…
Блюм рассмотрел в кузове солдат. Он знал, что в Райском стояло армейское подразделение. Судя по всему, их уже искали. Он проводил грузовик глазами, пока его габаритные огни не растаяли в темноте.
Только тогда Блюм выдохнул.
— Так. Поехали дальше. И следи за съездом.
Они нашли грунтовку и объехали стороной темный городок. Дорога тянулась мимо ферм и деревенских домов, где мирно спали люди. Блюм переживал за Лизу и Лео, которые тряслись по ухабам сельской дороги, приспособленной для грузовиков и тракторов, но не для городского ландо.
Вскоре грунтовка вывела их на большую дорогу.
— Куда теперь? — спросил ефрейтор.
— Налево. К Вилковице.
Водитель повернул налево. Пока они ехали, навстречу им попался только один грузовой фургон, направлявшийся, по всей вероятности, на химзавод «ИГ Фарбен». Блюм высматривал знакомые приметы. Наконец, к его облегчению, они достигли железнодорожного переезда, где их с Юзефом остановили для проверки. На переезде никого не было. Блюм убедился, что они не сбились с пути. Но в ту ночь, начиная с этого места, он был настолько поглощен беседой с Юзефом и Аней, что не обращал внимания на дорогу. Ему не приходило в голову, что он снова окажется в этих местах.
Блюм знал, что им нужна объездная грунтовка, шедшая вдали от главной магистрали.
— Езжай дальше.
Чуть погодя они доехали до дорожки, перекрытой воротами.
—
Шофер нажал на тормоз.
— Какой теперь километраж? — спросил Блюм.
— Семьдесят восемь тысяч четыреста пятьдесят один, — проверил одометр водитель.
Они проехали двадцать два километра.