Эндрю Гросс – Голубая зона (страница 28)
Седовласый человек наклонился вперед и пожал руку Каветти.
Роач был помощником генерального прокурора Соединенных Штатов.
Так высоко, что и не видно.
– Ладно. – Заместитель директора отключил телефон. Он обошел стол, опустился в одно из кожаных кресел и вздохнул. Создавалось впечатление, что он охотно оказался бы где-нибудь в другом месте, причем не дома с женой и детьми. Ему явно не доставляло удовольствия присутствие в его офисе одного из самых высокопоставленных сотрудников министерства юстиции. Что-то проворчав, он бросил на кофейный столик перед диваном папку, из которой выскользнули несколько документов.
Это были фотографии пыток и убийства Маргарет Сеймор.
Каммингс взглянул на Уайта и снова вздохнул.
– Кэл, полагаю, ты знаешь женщину, изображенную на этих фотографиях? Есть идеи насчет того, с кем она работала?
Уайт откашлялся и взглянул на Каветти:
– Фил…
Каветти не нужно было напоминать, что от того, что он скажет в следующие минуты, может зависеть вся его карьера.
– Фрэнк Джеферелли, Корки Чиодо, – сказал он. – Часть семьи Корелло, Рамон Квинтеро, Джеффри Аткинс. Вы, вероятно, помните, что именно он был адвокатом, который был информатором в деле Аафко?
Заместитель директора закрыл глаза и с отвращением кивнул.
Каветти облизнул губы, задержал дыхание и, наконец, произнес:
– Холостяк номер один.
Он назвал кодовое имя. То, которое все знали в высших эшелонах органов правопорядка. Если первые имена сильно нагрели атмосферу, Каветти знал, что от последней фразы полетит долбаный генератор.
Все оторопело молчали. Смотрели на него. Глаза Каммингса безнадежно переместились на Уайта, затем на помощника генерального прокурора.
– Холостяк номер один. – Заместитель директора мрачно кивнул. – Мило.
Несколько секунд, похоже, все раздумывали, какие может иметь последствия раскрытие личности самого главного информатора по наркотикам в США. Человека, который в течение многих лет помогал посадить членов семьи Меркадо. Поскольку он раздумывал над этим вопросом во время поездки в машине, Каветти мысленно перенесся на северный полуостров Мичигана, где, как он понимал, ему теперь придется заканчивать свою карьеру.
– Джентльмены. – Помощник генерального прокурора наклонился вперед. – Полагаю, мы все настолько давно принимаем участие в этой игре, чтобы узнать полную гребаную катастрофу, когда она перед вами. Вы представляете себе, какими будут последствия, если именно эти данные раскрыла агент Сеймор?
– Мы не вполне уверены, что убийство агента Сеймор связано именно с этим. – Кэл Уайт старался смягчить ситуацию.
– А я не Шакуилл О'Нил, – огрызнулся заместитель директора. – Тем не менее вы здесь…
– Да, – мрачно согласился руководитель программы защиты свидетелей. – Мы здесь.
– Итак, я думаю, что мы трое должны принять решение, – сказал заместитель директора. – Утечка должна на этом закончиться. Насчет этого другого типа, Мидаса, – он взглянул на лист бумаги, – который, как вы считаете, принимал в этом участие, этого Бенджамина Рааба, он где, черт возьми?
– Исчез, – признал Каветти, в то время как его босс беспомощно смотрел в сторону. – Он, как мы говорим, в Голубой зоне. Пропал. Мы теперь постоянно наблюдаем за его семьей.
– Голубая зона. – Казалось, взгляд заместителя директора прожжет в нем дыру. – На языке вашей программы это означает, что вы понятия не имеете, твою мать? – Он зло оглядел всех, затем вздохнул. – Ладно, как насчет Холостяка номер один? Надеюсь, вы его взяли под охрану и переселили?
– Именно поэтому мы здесь. – Келвин Уайт побледнел и откашлялся. – Он тоже в Голубой зоне.
Глава сорок четвертая
Судебный маршал Фредди Олива работал агентом в отделе по осуществлению программы защиты свидетелей вот уже шесть лет. Вырос он в Бронксе, где его отец работал на коммутаторе. Учился в колледже криминологии Джона Джея, получил степень и, возможно, подался бы в адвокатуру, но жена была беременна, куча счетов, по которым нужно было платить, да и работа эта показалась ему более живой и интересной.
Оливе нравилось работать на федералов. Большинство из этих недоумков были фанатиками ФБР, которые не сумели пробиться в программу в Квонтико. Он был лучше их всех. Иногда он стоял в охране в суде или сопровождал какого-нибудь важного мафиози в суд. Или на новое место жительства. Он разговаривал со многими, неплохо их узнал. Возможно, когда-нибудь он напишет книгу.
Чего Фредди терпеть не мог, так это работать нянькой. Студент мог бы сидеть здесь и наблюдать, как писает собачонка. Но после происшествия на реке он прилипнет к этой девчонке, как жир к бекону. Тем более что скоро все это закончится. Этот урод Рааб ошибется, покажется где-нибудь. Они его зацапают и снимут охрану девчонки. Он вернется к своей привычной работе.
– Олива, – внезапно раздался голос в наушнике, – объект спускается в лифте.
Объект был двадцатитрехлетней биологиней с собакой, которой требовалось пописать.
– Понял, – буркнул он в ответ.
Олива приоткрыл дверцу машины и вытянул ноги. Подвигаться бы ему не помешало. От сидения целыми днями в машине его позвоночник потерял гибкость.
Через некоторое время дверь здания открылась и вышел «объект» с собачонкой, которая устремилась к углу дома.
– Вы никогда не уходите домой? – Кейт Рааб подошла к нему, хотя пес тянул ее за поводок.
– Вы идете, я иду, – подмигнул Олива. – Вы же знаете, мама. Такой теперь порядок.
– И порядок включает наблюдение за какающей собакой? – Кейт смотрела на него. На ней были хорошо сидящие джинсы и теплая куртка, на спине рюкзачок, и Фредди подумал, что если бы его учительница биологии выглядела так же, он бы проводил больше времени в лаборатории, а не на футбольном поле. Она держала в руке пластиковый пакет, который протянула ему: – Вот, Олива, можете быть полезным.
Он ухмыльнулся:
– Я и так чувствую себя полезным. – Ему нравились клиенты с чувством юмора.
Фергус подошел к ним, виляя хвостом. Олива подумал, что за эти пару дней он хорошо изучил весь собачий ритуал. Сначала обнюхать столб. Затем повертеть задом на углу. Потом присесть – Бинго! Олива облокотился на машину, наблюдая за собакой. «Черт, Фредди, девчонка права. Тебе пора подыскать себе другую работу».
Кейт позволила собаке потащить себя дальше по улице. Олива сунул руки в карманы кожаной куртки, чтобы не замерзли, проверил наличие там пистолета и пошел на несколько шагов сзади. Когда они подошли к небольшому магазину, где Кейт иногда покупала продукты, она обернулась к нему.
– Не возражаете, если я зайду и быстренько куплю зубную пасту? Или вам нужно позвонить Каветти и узнать, не надо ли вам идти за мной и помогать мне выбрать?
– Нет, полагаю, вы сами справитесь. – Фредди поднял вверх ладони, как бы сдаваясь. Он знал, как злятся женщины, а ему вовсе не было необходимости злить ее. – Пять минут. Вы знаете…
– Да, – перебила Кейт. – Я знаю порядок.
Она вошла в магазин, втащив за собой Фергуса. Хозяева ее хорошо знали и против собаки не возражали. Она привязала его у входной двери и состроила ему печальную гримасу.
«Ладно, ладно. Я всего лишь выполняю свою работу».
Олива вернулся к машине и прислонился к капоту, не сводя глаз с входа в магазин. Заверещал радиотелефон. Дженкинс. Сменщик. Будет в шесть. Олива взглянул на часы. Еще двадцать минут. В самый раз. Он собирался пойти домой, отдохнуть положенные три с половиной часа, выпить пивка. Его малышка обещала приготовить на ужин любимое блюдо. Рыбу под особым соусом. Возможно, удастся посмотреть футбол по телевизору.
Его внимание привлекли двое ребятишек в баскетбольной форме, направляющихся в его сторону. Один пытался дрибблингом обойти с мячом другого. Он из них был совсем недурен. Фредди вспомнил Бейчестер-авеню, где вырос. Он сам весьма неплохо управлялся с мячом.
Он взглянул вниз по улице на магазин. Черт, она что, проглядывает все возможные разновидности паст в магазине? Прошло еще несколько минут. Он не хотел выводить девчонку из себя. Ему завтра снова с ней работать. И послезавтра. Но до Фредди начало постепенно доходить, что прошло уж слишком много времени. Достаточно, чтобы купить зубную практику, не говоря уже о тюбике пасты. На душе скребли кошки.
Что-то не так.
Олива оттолкнулся от капота и рявкнул в микрофон радио:
– Финч, я иду вниз к этому магазину. Мне не нравится ситуация.
Он толкнул дверь. Первое, что он увидел, вызвало у него вздох облегчения. Там сидел Фергус, привязанный у газетной стойки. Кейт должна быть где-то рядом.
Затем он увидел клочок бумаги, засунутый за ошейник Фергуса. Когда он его развернул, пол под ним закачался.
«Олива, – было написано в записке, – позаботьтесь, чтобы Фергус пописал по дороге домой. Мой муж вернется около шести».
Олива скомкал листок.
– Еж твою мышь!..
Он заметался по рядам. Никакого следа, мать твою.
Зато он заметил дверь в глубине магазина, за мясным отделом, ведущую во двор. Олива выскочил из магазина. Аллея оттуда вела к Восьмой улице, совсем другой квартал. На аллее никого не было. Мальчишка в фартуке складывал ящики и коробки.