Эндрю Гросс – Часы тьмы (страница 27)

— Не имеют, — согласился Фихте. — Тем не менее, терпение моих клиентов на исходе. — Взгляд его стал резким. — Потеря более полумиллиарда долларов им не по нутру, Сол. Они попросили напомнить тебе… у твоей дочери в Бостоне есть дети, так? — Он встретился с Ленником взглядом. — Двух и четырех лет?

Ленник побледнел как полотно.

— Меня попросили узнать, как их здоровье, Сол. Надеюсь, они в полном порядке? Вот тебе совет, друг мой, от моих работодателей: пожалуйста, не тяни. И постарайся свести эти… как ты их назвал… флуктуации к минимуму.

Холодная капелька пота побежала по спине Ленника под полосатой рубашкой «Бриони» стоимостью в шестьсот долларов.

— Твой человек стоил нам больших денег. И не следует тебе так удивляться, Сол. Ты знаешь, с кем имеешь дело. За все нужно платить, друг мой… даже тебе.

Фихте надел шляпу.

Ленник почувствовал, как сдавило грудь. Ладони, теперь мокрые от пота, крепко сжали металлический поручень. Он кивнул:

— Ты говорил о четырех траншах, Иоганн. По двести пятьдесят миллионов евро каждый. Но пока рассказал мне только о трех.

— Ах да… четвертый… — Немец-банкир улыбнулся и похлопал Ленника по спине. Указал на металлический чемоданчик: — Четвертый транш я передаю сегодня, герр Ленник. В облигациях на предъявителя. Мои люди проводят тебя до того места, куда ты захочешь их отнести.

Глава 43

К утру припухлость на щеке Хоука заметно спала. Он упаковал чемоданы. Давить на старика дальше не имело смысла. Нужные сведения он мог получить и другими способами. Хоук взглянул на часы. Он собирался вылететь десятичасовым рейсом.

Когда вышел из отеля, увидел Паппи Раймонда, стоящего у ограждения.

Лицо старика осунулось, глаза налились кровью. Казалось, он провел ночь в какой-то подворотне. Или затеял драку с хорьком. Причем хорек победил.

— Как глаз? — спросил он Хоука. Вроде бы извиняющимся тоном.

— Нормально. — Хоук пожал плечами, коснулся щеки. — Жаль, что остался без пива.

— Да. — Паппи улыбнулся. — Полагаю, с меня причитается? — Синие глаза блеснули. — Собрался домой?

— Вроде бы у меня сложилось впечатление, что вы этого и добивались.

— Правда? — Паппи хмыкнул. — Я такое говорил?

Хоук поставил чемоданы на землю.

— Всю жизнь я был дураком, — прервал затянувшуюся паузу Паппи. — И все из-за упрямства. Беда в том, что понимаешь это, лишь состарившись. А тогда уже слишком поздно.

Из кармана он достал корешок билета на финальную игру студенческого чемпионата, который прошлым вечером Хоук сунул ему в карман.

— Мы ехали целый день, чтобы увидеть эту игру. Для моего сына она ничем не уступала Супербоулу.[20] — Паппи почесал затылок. Туман из глаз вдруг ушел. — Наверное, я должен тебя поблагодарить. Я помню, как вчера вечером ты сказал…

— Моей дочери было четыре года. — Хоук смотрел ему в глаза. — Она попала под колеса нашего автомобиля. Пять лет назад. Я последним был за рулем. Думал, что поставил ручку переключения скоростей на паркинг. Я тоже озлобился, но в конце концов боль ушла. Моя бывшая жена до сих пор не может смотреть мне в глаза, не увидев того кошмара. Так что я знаю… Это все, что я хотел сказать.

— Этого забыть нельзя, да? — спросил Раймонд.

Хоук покачал головой:

— Нельзя.

Раймонд шумно выдохнул.

— Я три или четыре раза видел, как приходили эти чертовы танкеры. Из Венесуэлы, с Филиппин, из Тринидада. Дважды сам проводил их в порт. Даже дурак мог понять, что осадка очень высокая. Нефти в них не было ни капли. Я сам заглянул в танки одного. Чистые, как задница младенца. А по документам они привозили нефть.

Хоук кивнул.

— Вы пошли к боссу?

— К боссу, к начальнику порта, к таможенникам… С нефти пошлину не берут, так что им до этого? Не говоря уж о том, что кому-то заплатили. Мне сказали: «Твое дело — подвести их к пирсу, старик. Не мути воду». Но я продолжал мутить. Тогда мне позвонили.

— Посоветовали заткнуть рот?

Паппи кивнул.

— «Не гоните волну, мистер. Вы же не знаете, на кого она может обрушиться». Наконец они пришли ко мне.

— Вы помните — кто?

— Он встретил меня у бара. Квадратная челюсть, крепкое сложение, темные волосы, усы. Сукин сын, одного взгляда на которого достаточно, чтобы понять — жди беды. Упомянул про моего мальчика на севере, показал фотографию. Эй-Джей и какая-то женщина с ребенком. Я знал, о чем он мне говорит, но продолжал гнуть свое. Позвонил знакомому репортеру. Сказал, что добуду ему доказательства. Именно тогда тайком пробрался на танкер. А через неделю они прислали мне вот это.

Из кармана брюк Паппи выудил мобильник, пролистал сообщения, пока не нашел нужное. Показал Хоуку.

Фотография. Хоук шумно вдохнул. Эй-Джей Раймонд, лежащий на дороге.

— И вот что они мне написали, — продолжил Паппи.

Увидел все, что хотел?

В груди Хоука закипела злость.

— Кто прислал это вам?

Паппи пожал плечами:

— Разве узнаешь?

— Вы обратились в полицию?

Он покачал головой:

— Они победили. Нет.

— Я хотел бы переслать эту фотографию себе, если не возражаете.

— Валяйте. Я больше не боец. Она — ваша.

Хоук отправил снимок на свой номер. Почувствовал, как завибрировал мобильник.

— Он был хорошим мальчиком, мой сын. — Паппи встретился с Хоуком взглядом. — Любил серфинг и рыбалку. Автомобили. Никогда и мухи не обидел. Он не заслуживал такой смерти…

Хоук вернул Паппи телефон.

— Эти люди, они сделали это с ним — не с вами. Вы же пытались поступить, как считали правильным.

— А почему ты это делаешь? Ты не показал мне полицейский жетон. Дело не только в Эй-Джее, верно?

— Моя дочь, она тоже была рыжей.

— Значит, мы в одной лодке. — Паппи улыбнулся. — В каком-то смысле. Я ошибся, когда прогонял тебя, лейтенант. Испугался за Пита и еще одного моего сына, Уолтера, за их семьи. Боялся навлечь беду и на них. Но поймай их, лейтенант. Поймай этих подонков, которые убили моего сына. Я не знаю, почему они это сделали. Я не знаю, кого или что они покрывали. Но что бы это ни было, человеческая жизнь дороже. Поймай их, слышишь? А потом, я надеюсь, — он посмотрел Хоуку в глаза, — ты разберешься с ними без суда.

Хоук улыбнулся. Сжал руку Паппи.

— Как он назывался?

Паппи сощурился.

— Назывался?..

— Танкер.

— Греческое слово. — Паппи фыркнул. — Я даже в словарь заглянул. Богиня подземного мира. «Персефона», вот как он назывался.

Глава 44

Если речь шла о деньгах, Вито Колуччи мог найти что угодно. На жизнь он зарабатывал розыском активов, спрятанных мужьями от мстительных бывших жен, или вскрытием недокументированных прибылей компаний, которые оттягивали выплаты по искам. Перед тем как выйти в отставку, он пятнадцать лет отслужил детективом в полиции Стэмфорда. Вот тогда Хоук познакомился и подружился с ним.

И, по мнению Хоука, Вито Колуччи нашел бы иголку в тысяче стогах сена.